Джейми Макгвайр – Мое прекрасное забвение (страница 52)

– Я не ухожу – ни сейчас, ни потом.

Трентон пристально посмотрел на меня, и в уголках его глаз собрались морщинки. Он искренне верил в то, что говорил, и мне тоже захотелось в это поверить.

Я забежала к себе в квартиру и захлопнула дверь. Так и стояла, прислонившись к ней, пока «Интрепид» не стих вдалеке. Как неразумно и эгоистично с моей стороны! Но мне хотелось поверить в слова Трентона, что ему безразлично то, чего он не знал.

Еще до восхода солнца, лежа с закрытыми глазами, я ощутила расползающееся вдоль моего тела тепло. Я слегка пододвинулась к его источнику – убедиться, что мне не померещилось.

Несколько раз моргнула, а когда мой взгляд сосредоточился, я увидела лежавший рядом со мной темный силуэт. Часы показывали шесть утра. В квартире царила темнота и покой, как и обычно в столь раннее время. Но как только я вспомнила все, что случилось накануне, то сразу же запаниковала.

Боже. Что же я наделала? Я переступила черту, и теперь куда ни шагни, назад или вперед, от последствий не убежать. Когда Трентон в тот вечер опустился за мой столик, я решила, что смогу справиться со всеми его уловками, но он оказался подобным зыбучему песку. Чем больше я сопротивлялась, тем глубже тонула.

Лежа на самом краю кровати, я попыталась медленно перевернуться, но не получилось.

– Рей, ты чего забыла в моей постели? – спросила я.

– М-м? – услышала я глубокий и хриплый голос Трентона.

Мое тело словно пронзило молнией, я вскрикнула и упала с кровати. Трентон бросился к краю, чтобы поймать меня, но опоздал. Я уже лежала на полу.

– Черт побери! Ты в порядке?

Прислонившись спиной к стене, я убрала с лица волосы. Когда до меня дошло случившееся, я стукнула кулаками по полу.

– Ты какого хрена делаешь в моей постели? Как ты вообще сюда попал?

Трентон моргнул.

– Час назад я приехал на твоем джипе. В это время Брэзил привез домой Рейган, и она впустила меня.

– И ты… просто залез ко мне в постель? – произнесла я писклявым голосом, переходящим на визг.

– Я сказал, что не буду заходить, потом передумал. Поначалу решил спать на полу и тоже передумал. Я просто… хотел быть рядом с тобой. В доме отца я никак не мог заснуть.

Он свесился с кровати и протянул мне руку. Под упругой, покрытой узорами кожей перекатились мускулы. Трентон схватил меня за ладонь и подтянул к себе.

– Надеюсь, ты была не сильно против.

– Какая уже разница?

Уголок губ Трентона пополз вверх. Очевидно, его позабавила моя утренняя ворчливость.

Рейган промчалась по коридору и с круглыми глазами заглянула за угол.

– Что за крики?

– Это ты его впустила?

– Да. Ты не против? – спросила она, переводя дух. Ее волосы были растрепаны, а под глазами остались следы туши.

– Почему все меня об этом спрашивают? Против!

– Мне уйти? – по-прежнему улыбаясь, проговорил Трентон.

Я посмотрела на него, затем на Рейган и вновь вернула взгляд на Трентона.

– Нет! Просто не хочу, чтобы ты тайком прокрадывался ко мне в постель, пока я сплю!

Рейган закатила глаза и удалилась по коридору, захлопывая за собой дверь.

Трентон обхватил меня рукой за талию и притянул к себе, зарываясь лицом между моей шеей и подушкой. Я лежала неподвижно, глядя в потолок и разрываясь на части: мне отчаянно хотелось обвить его ногами и руками, но если не прогоню его и продолжу наше общение, вся вина ляжет исключительно на меня.

Глава 16

Прижав одно ухо к телефону, а второе предоставив нежным ласкам Трентона, который покусывал и полизывал мою чувствительную кожу, я пыталась записать клиента на половину четвертого. Обычно Трентон вел себя на рабочем месте более профессионально, но сегодня было воскресенье, день тянулся чрезвычайно долго, а Кэлвин повел Хейзел на обед по случаю ее дня рождения. Мы с Трентоном остались наедине.

– Да. Я вас записала. Спасибо, Джессика.

Я повесила телефон, и в ту же секунду Трентон сжал мои бедра и поднял, сажая на стойку. Мои ноги он завел себе за спину, а потом прошелся ладонью по волосам, зачесывая их назад и освобождая шею – чтобы провести по ней языком, останавливаясь возле мочки уха. Он обхватил губами нежную кожу, слегка надавливая верхними зубами и языком. Этот трюк уже стал моим излюбленным… пока. Целую неделю Трентон подобным образом испытывал меня, но наотрез отказывался раздевать – или прикасаться к интимным местам, – и все до тех пор, пока мы не сходим на ужин в понедельник после работы.

Трентон притянул меня к себе и прижался животом.

– Я еще никогда так сильно не ждал понедельника.

– Не понимаю, что за странные правила. – Я недоверчиво улыбнулась. – Мы могли бы десять раз нарушить их в твоем зале.

Трентон тихонько зарычал.

– Поверь, мы наверстаем упущенное.

Я повернула запястье и посмотрела на часы.

– Еще полтора часа у тебя никаких клиентов. Почему бы не начать работу над татуировкой на моем плече?

Трентон на секунду задумался.

– Значит, маки?

Я спрыгнула со стойки, выдвинула ящик и достала рисунок, сделанный Трентоном на прошлой неделе. Поднесла листок к его глазам.

– Они очень симпатичные, к тому же со значением.

– Волшебник страны Оз… Да, они затуманивают твою память.

Трентон состроил рожицу.

– Что? Считаешь, это глупо? – спросила я, приготовившись защищаться.

– Нет. Просто это напомнило мне о новом имени Жулика, которое дала ему девушка Трэвиса.

– И какое же?

– Тотошка. Трэвис сказал, что она из Канзаса… именно поэтому он выбрал такую породу собаки, и все в этом духе.

– Согласна. Жулик звучит лучше.

Трентон прищурился, глядя на меня.

– Ты действительно хочешь татуировку маков?

Я утвердительно кивнула.

– Красных? – спросил он.

Я вновь подняла эскиз.

– Точно таких.

Он пожал плечами.

– Хорошо, куколка. Маки так маки.

Он взял меня за руку и повел к себе в зал. Я разделась, пока Трентон готовил инструменты, однако он на мгновение замер, чтобы посмотреть, как я снимаю через голову кофточку и сбрасываю с плеча бретельку черного кружевного бюстгальтера. Он покачал головой и криво усмехнулся над этим безобидным стриптизом, который я только что устроила.

Когда, наконец, зажужжала татуировочная машинка, я уже сидела в кресле, полностью расслабившись. Было нечто сугубо интимное в том, что Трентон делал мне татуировку. То, в какой близости друг от друга мы находились, какие маневры он совершал с моей кожей, его сосредоточенное выражение лица… А на моем теле навсегда запечатлеется созданный им великолепный рисунок. Боль отодвинулась на второе место.

Трентон как раз заканчивал контур, когда вернулись Хейзел и Кэлвин. Девушка зашла в зал к Трентону, держа в руках пакет.

– Я принесла вам кусочек чизкейка, – сказала она и перевела взгляд на мое плечо. – Будет чертовски потрясно!