Джейми Макгвайр – Мое ходячее несчастье (страница 6)

– И все? Ты больше ничего о себе не расскажешь?

Я не понял: ее не смущало, что меня зовут Бешеным Псом, или она просто приняла мои объяснения? Я никогда не знал, когда она будет шокирована или рассердится, а когда проявит спокойствие и рассудительность. Но, черт подери, мне это даже нравилось!

– А что ты хочешь узнать?

Эбби пожала плечами:

– Все, что обычно говорят. Откуда ты, кем хочешь стать, когда повзрослеешь… и все в таком духе.

Я изо всех сил старался не выглядеть зажатым. Я не очень любил говорить о себе, особенно о своем прошлом. Сказал что-то обтекаемое, надеясь побыстрее закрыть тему. Тут кто-то из футболистов громко сострил. Самому мне было наплевать, я просто боялся, что Эбби услышит и поймет, о чем речь… Хотя ладно, признаюсь: даже не будь рядом голубки, я все равно пришел бы в бешенство.

А она продолжала задавать вопросы о моей семье, моей специальности. Я отвечал рассеянно, с трудом удерживаясь, чтобы не вскочить и не вышвырнуть всех этих придурков на фиг. Чем сильнее я закипал, тем тяжелее мне было концентрироваться на разговоре.

– Над чем они смеются? – наконец спросила Эбби, кивнув в сторону развеселой компании. Я покачал головой. – Скажи мне, – не отставала она.

Я сжал губы в тонкую нитку: если голубка сейчас уйдет, второго шанса у меня может и не быть, а у этих жеребцов появится новый повод для веселья. Эбби смотрела на меня, ожидая ответа. Да уж, дело дрянь!

– Они смеются, потому что я повел тебя ужинать для начала. Обычно… это не в моих правилах.

– Для начала?

Голубкино лицо окаменело. Похоже, до нее дошел смысл моих слов, и теперь она пришла в ужас от того, что оказалась здесь со мной. Я вздрогнул: Эбби вот-вот взорвется.

Но она вздохнула и пробормотала:

– Я уж боялась, они смеются, потому что увидели меня с тобой в таком виде и думают, я собираюсь прыгнуть к тебе в койку.

И все? Где же буря? Нет, эта девица совершенно непредсказуема!

– А почему меня не могут увидеть с тобой?

Эбби порозовела и, уставившись в стол, буркнула:

– Так о чем мы говорили?

Ложная тревога. Оказывается, голубка не такая уж и крутая. Решила, что парни смеются над ее внешним видом. Нужно было как-то ее отвлечь, пока она не додумалась до чего-нибудь еще. И я сказал:

– О тебе. Какой профиль у тебя?

– Э… пока что общая подготовка. Я еще не решила, но склоняюсь к бухучету.

– И ты не местная, а переехала сюда?

– Из Уичито. Вместе с Америкой.

– Канзас? Как ты здесь тогда оказалась?

– Нам нужно было сбежать.

– От чего?

– От моих родителей.

Отлично. Значит, сбежала из дома. Так я и знал: кардиган и жемчужные сережки, которые были на ней в тот первый вечер, – это только фасад. Интересно, что же за ним скрывается? Говорить о себе она явно любит не больше моего. Я хотел сменить тему, но тут Кайл из футбольной команды опять что-то прокричал. Не обращая на него внимания, я спросил:

– А почему Истерн?

Эбби ответила, но я не расслышал. Ее заглушали смешки и идиотские шуточки футболистов.

– Эй, приятель! Нормальные люди выносят отсюда объедки для кошечек, а ты приволок драную кошку сюда! – крикнул один из них.

Это было уже чересчур: они не просто проявили неуважение ко мне, они оскорбили Эбби! Я встал и направился было к ним, но они повскакивали с мест и всей гурьбой ломанули к двери, спотыкаясь друг о друга.

Я затылком почувствовал взгляд Эбби, и это помогло мне взять себя в руки. Я снова уселся на наш диванчик. Она посмотрела на меня, приподняв брови, и мое бешенство тут же куда-то улетучилось.

– Ты собиралась рассказать, почему выбрала Истерн, – сказал я, решив сделать вид, будто всей этой сцены не было.

– Сложно объяснить. – Эбби пожала плечами. – Просто это показалось мне правильным.

То же самое, пожалуй, сказал бы и я, если бы попытался объяснить, что со мной сейчас творилось. Я не понимал, какого черта я здесь делаю. Просто сидел за столиком напротив Эбби, и от этого мне становилось как-то непривычно спокойно. Хотя еще секунду назад я был вне себя от ярости.

Я улыбнулся и открыл меню:

– Понимаю, о чем ты.

Глава III

Белый рыцарь

Шепли стоял на пороге и с видом влюбленного идиота махал Америке, пока она выезжала со стоянки. Потом он закрыл дверь и с глупейшей улыбкой на физиономии повалился в кресло.

– Ну и дурак же ты, – сказал я.

– Я? Ты лучше на себя посмотри! Бедняга Эбби еле ноги отсюда унесла.

Я нахмурился: вообще-то мне не показалось, что голубка торопилась со мной распрощаться, но теперь, после слов Шепа, я вспомнил: когда мы вернулись из ресторана, она была очень уж молчаливой.

– Думаешь?

Шепли рассмеялся, откидывая спинку кресла и поднимая подножку:

– Она тебя ненавидит. Так что лучше брось все это.

– Она меня не ненавидит. И мы с ней уже встречаемся.

Шеп вытаращил глаза:

– Встречаетесь? Трэв, что ты там такое задумал? Имей в виду, если ты с ней просто развлечешься, а у меня с Америкой из-за этого все полетит к черту, я тебя убью, пока ты будешь спать!

Я плюхнулся на диван и взял пульт:

– Я еще сам не знаю, что я задумал, но это не просто игрушки.

Мой ответ озадачил Шепа. Я втюрился точно так же, как и он, но признаваться не хотелось.

– Я не шучу! Если что, придушу тебя, – сказал он.

– Верю, – огрызнулся я. – Мне и так в последнее время было не по себе, а тут еще этот балбес, похожий на влюбленного скунса из мультика, угрожал кровавой расправой. Когда мой двоюродный братец на кого-нибудь западал, это действовало мне на нервы, но в состоянии влюбленности он был просто невыносим. – Помнишь Аню?

– Это совсем другое! – воскликнул Шеп негодующе. – С Мер все не так. Она единственная!

– Ты это понял за пару месяцев? – недоверчиво спросил я.

– Я понял это, как только ее увидел.

Я покачал головой. Терпеть не мог его таким. Казалось, из задницы у него вылетают единороги и бабочки, а над головой порхают сердечки. Потом наступит горькое разочарование, и последующие полгода мне придется нянчиться с ним, чтобы он не упился вусмерть. Ну а Мер, разумеется, нравилось его теперешнее состояние.

Нет, меня ни одна женщина не заставит мотать сопли на кулак и литрами поглощать спиртное, доводя себя до полного бесчувствия. Раз соскочила, значит, туда ей и дорога.

Шепли встал, потянулся и направился в свою комнату.

– Шеп, опять ты превратился в мешок с дерьмом!

– Не тебе меня судить.

Он был прав: я ни разу не влюблялся. Но все равно я представить себе не мог, чтобы любовь так меня покорежила.

Пора было ложиться спать. Я тоже протопал к себе, разделся и, сердито пыхтя, хлопнулся на матрас. Как только моя голова коснулась подушки, я стал думать об Эбби. У меня в мозгу слово в слово прокрутился весь наш разговор: пару раз я замечал у нее проблески интереса. Я понял, что голубкина неприязнь ко мне не так уж сильна, и от этого мне стало легче. Я не корчил из себя святого, да ей бы это и не понравилось. Раньше мне никогда не приходилось нервничать из-за женщин. А с Эбби я был какой-то странный: одновременно сосредоточенный и рассеянный, взбудораженный и спокойный. Я злился, голова кружилась. Впервые в жизни я почувствовал, будто внутри что-то разладилось. И это чувство тянуло меня к Эбби.

Так я пролежал часа два, пялясь в потолок. Интересно, увижу ли я ее завтра? Я встал и пошел на кухню: там у меня где-то был припрятан «Джек Дэниэлс».