Джейми Лайлак – Цветок Бельгард (страница 4)

Можно было бы обидеться на ее замечания, на придирчивость к мелочам, но для меня мадам Биссетт – одна из немногих, чье мнение я ценю. Не поверь она в меня, я бы вряд ли выбралась из стен пекарни на тропинку к мечте. Если бы не обрезки ткани, которые она мне отдавала последние четыре года, мне не из чего было бы сшить даже носовой платок. Поэтому я принимаю ее строгие, но вместе с тем справедливые замечания. И совершенно искренне обещаю исправиться.

– Вот, нашла! – кричит Джозефина и бежит ко мне с парой туфель на высоком каблуке.

– А других точно не было? – спрашиваю я. Остроносые туфли размера на два больше, чем надо.

Джо молча смотрит на меня и робко улыбается, будто говоря: «Будем верить в лучшее».

– Все уже разобрали, – оправдывается она. – Да ладно, что ты! Так и не скажешь, что они великоваты!

Я пытаюсь встать, пошатываюсь – и хватаю Джо за плечо, чтобы не грохнуться на пол.

– Ага, ни за что не догадаешься.

– Ни у кого нет гребня? – громко спрашивает Джозефина.

Вокруг нас шуршат юбки. В воздухе повисли облака пудры. Подруга запускает мне пальцы в волосы и пытается вручную распутать их, она дергает так сильно, что у меня запрокидывается голова.

Я сердито оборачиваюсь:

– Даже не думай, Джо.

– А что тут такого? – Она смотрит мне в глаза и заливисто смеется; должно быть, видок у меня тот еще. – Хочу попробовать кое-что! Вот увидишь, получится как у королевы!

– Королеве прическу делает сам Леонар Отье[3], – напоминаю я. Мне становится смешно, но я даже посмеяться толком не могу – корсет затянут слишком туго. И как их вообще носят?

– Ну дай хоть волосы тебе припудрю или губы накрашу! Пожалуйста, пожалуйста! – Джозефина умоляюще хлопает ресницами. Передразнивает меня: я говорю все то же самое, когда мы меняемся ролями и мне приходится ее наряжать.

Тут мимо проходят Рашель и Лола – два прекрасных, сокрушительных напоминания о том, что мне к такой красоте ни за что не приблизиться, помада и пудра тут не помогут. Рашель поправляет корсет. Ее безупречные – волосок к волоску – локоны почти не двигаются. Все, как и я, не сводят с нее глаз. Вот над кем природа потрудилась на славу, что и говорить.

– Не надо, – уверенно говорю я Джозефине. – Обойдемся без косметики. Что есть, то есть.

Мадам Биссетт выстраивает нас в линию. Я оказываюсь почти в самом конце – теперь у меня больше времени на то, чтобы мучительно представлять грядущий провал во всех вариантах. Но за мной стоит еще один человек – Рашель. Сестры Честейн бросают на нее взгляды украдкой, когда она не смотрит.

Вскоре у меня за спиной слышатся жалобы:

– Ну почему мне досталось такое уродство? Оборки на бедрах? Кремовый цвет? Ну и мерзость! Лучше бы выдали что-нибудь вроде этого!

Можно даже не оборачиваться, я и так понимаю, что Рашель говорит о моем платье. У него фисташковый цвет – мне он не очень идет, но ведь наряд и шился для Морган! На груди – легкая вставка из тюля, она блестит на ключицах, будто иней. Рукава внизу отделаны пышными кружевными лентами, а на вышивку из бусин ушло несколько месяцев. Повседневные платья Рашель, Лолы и близняшек – просто восторг! Фасоны – выше всяких похвал: оригинальные, изысканные, совсем не похожие на каноничные французские наряды. Их портные, должно быть, вдохновлялись самой королевой, но это не мое. Не мой стиль. Может, мне и не сравниться с теми, кто обшивает этих красавиц, но если б я только могла проститься с пекарней, пройти обучение и найти опытного наставника…

– Готова? – спрашивает Джо, отвлекая меня от хоровода мыслей.

Кривлю рот. Нет, конечно.

Я замечаю, что Рашель все еще смотрит на мое платье, изучающе склонив голову набок.

– Хм… – едва слышно тянет она. Рашель Ле Блан нравится моя работа! Невольно улыбаюсь – вот чего они у меня никогда не отнимут.

Мадам Биссетт хлопает в ладоши.

– По местам! Вот-вот начнем. Публика у нас сегодня что надо. Месье Травер и мадам Райт привели свои классы.

У меня екает сердце. Мы ведь устраивали показ мод только для нашего класса – человек на двадцать, не больше! А теперь, возможно, весь актовый зал будет заполнен.

Лола радостно взвизгивает:

– Дре в классе у месье Травера! Пусть увидит, какая я красотка!

Рашель вздыхает:

– Бо тоже. Просто блеск.

– Покажешь ему, кого он потерял! – подмечает Дарси Честейн.

Рашель резко поднимает голову и смотрит на Дарси:

– Дарси, я же сама его бросила. Мне не нужно показывать, что он потерял. Он уже знает.

Сначала я думала, что нелепый вид отвергнутого Бо Бельгарда меня порадует, но мне скорее стало грустно. И почти его жалко. Но только почти.

Кто-то начинает играть на скрипке, и наша очередь приходит в движение. Сердце у меня стучит так громко, что отдается в горле.

Джозефина подбегает и хватает меня за руку.

– Я выглянула в зал. Все не так уж и плохо. Я буду по ту сторону сцены. Смотри на меня, смело иди по подиуму, а там уже и выступление закончится!

– Легко сказать, – ворчу я.

На сцену выходит первая девочка, за ней отправляется вторая, потом третья. Моя очередь стремительно приближается. Я вижу зрительный зал и понимаю: Джо соврала, сказав, что там все не так уж и плохо. Почти все места заняты. Начинаю жалеть обо всех решениях, которые меня сюда привели. Ну зачем я пошла в швейный класс мадам Биссетт? Почему мне не сиделось в отцовской пекарне? Зачем мадам Ландри много-много лет назад научила меня шить?

Мадам Биссетт кладет костлявую ладонь мне на спину и толкает вперед тонкими пальцами, но я словно к земле приросла.

– Эви! – шипит учительница. – Эви! Иди!

Спотыкаясь, я выбираюсь на сцену. Все взгляды – все до единого – тут же впиваются в меня; даже скрипачка и та отрывает глаза от нот. Я ищу в дальнем конце сцены Джо, но там слишком темно, и за занавесями ничего не видно.

Иди, Эви. Главное – платье. Иди.

Усилием воли заставляю себя сделать первый шаг, раскинув руки в стороны, чтобы не оступиться на каблуках. Наверное, со стороны я похожа на новорожденного теленка, который впервые встал на нескладные ножки. Наконец я нахожу опору и изо всех сил цепляюсь пальцами ног за стельку. Мадам Райт улыбается. Может, мой звездный час настал. Может, сейчас все наконец поймут, на что я способна. Может, после выступления все девчонки закажут у меня наряды к Придворному балу. Я научусь делать маски к нарядам – будет комплект! Поднимаю подбородок, расправляю плечи, но не успевает тяжесть в моей груди раствориться, как из зрительного зала доносится какой-то звук, похожий на приглушенный смешок.

Поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с Жюльеном. Он шепчет что-то на ухо Бо и Дре. Не могу рассмотреть, наблюдают ли они за мной, но, кажется, да. Могло ли быть иначе? Кроме меня, тут никого нет. Наверняка они надо мной и смеются! Вдруг перехватывает дыхание. Зрение мутнеет, сердце начинает колотиться еще быстрее, а я совсем забываю держать равновесие. Каблук застревает в какой-то трещине, и у меня подкашиваются ноги. Я мгновенно понимаю: это конец, у меня нет ни единого шанса. И все же мне удается не разбить нос – я успеваю вытянуть руки и обдираю ладони о сцену. Все происходит так быстро, будто в бреду. Я поднимаюсь и иду за сцену. Мальчик, управляющий занавесом, сложившись пополам, хохочет. Нежно-розовая туфелька на высоком каблуке так и остается лежать на сцене.

Джо хватает меня за руку и придвигает деревянный ящик.

– Сядь, – говорит она. – У тебя кровь!

– Что у меня?! – испуганно переспрашиваю я и послушно сажусь, голова сильно кружится.

Я отклоняюсь назад, пытаюсь нащупать ленты корсета, но Джо уже принялась за дело. Она расслабляет их, и я наконец делаю глубокий вдох. Да, действительно, колено саднит. Пустяки, обычная царапина – и все-таки Джо суетливо обматывает мою ногу обрезками какой-то ткани и устраивает ее поудобнее, будто я получила смертельную рану.

– Это была катастрофа, да? – спрашиваю я.

– Да нет, пустяки, – торопливо отвечает подруга, но меня не обманешь. От стыда я закрываю лицо ободранными ладонями. Джо завязывает прочный узел на моей ноге и поглаживает меня по плечу. – Слушай, да они уже обо всем забыли!

Я раздвигаю пальцы и смотрю сквозь них на сцену. Там сейчас выступает Лола. Она кружит, прыгает, танцует, хотя танцовщица из нее неважная. А еще смеется над собой, и все ее подбадривают. После чересчур резкого пируэта ее пышная юбка слегка задирается – и когда уже кажется, что мадам Биссетт прогонит ее со сцены, Лола убегает за кулисы, к нам с Джозефиной. Она воет от смеха и тяжело дышит, а при виде меня украдкой подмигивает и спешит к раздевалкам. Вряд ли Джозефина заметила. Что это было? Неужели она решила мне помочь? Отвлечь публику, чтобы все забыли о моем падении? Нет. Не может быть.

Толпа ревет еще громче – нетрудно догадаться, кого она приветствует. Рашель сегодня в платье, сшитом Амели, и совсем не важно, что ей не нравятся оборки на бедрах, – она и с ними выглядит потрясающе. Она так похожа на дам из Цветочного двора – модниц, которые гуляют по городу со сверкающими парасолями[4], а все смотрят на них, прильнув к окнам, и мечтают стать такими же. Сама не знаю почему, но я поднимаюсь с ящика и иду к кулисам.

Вот только не для того, чтобы любоваться красавицей Рашель. Наверное, я единственная, кто сейчас на нее не смотрит. Я ищу взглядом Бо – его место пустует, а Дре и Жюльен еще в зале. Жюльен вскакивает и что-то кричит Рашель, сложив ладони рупором, а месье Травер пытается его усадить. А вот Бо нигде нет.