Джейми Лайлак – Цветок Бельгард (страница 12)
– Подарок? – Раньше отец дарил мне что-нибудь только на день рождения – и горстку других праздников. Я беру шкатулку и открываю. Внутри лежат серебряные запонки с позолоченным гербом Бельгардов. – Ох, они ведь…
– Точь-в-точь как мои, – подхватывает отец и демонстрирует свои запястья. – Хотел подарить тебе на выпускной, но их привезли уже сегодня, и я не сдержался.
– Это… шикарный подарок, папа, – восхищаюсь я. – Спасибо.
Я благодарю его, потому что истинных чувств открыть никогда не смогу. Отец безумно увлечен своей работой. Я редко его вижу, и мне даже кажется, что она для него важнее меня. Так что, если я не продолжу семейное дело и пойду наперекор его воле, уж не знаю, что будет. Может, меня выдворят из семьи.
Он с гордостью смотрит на меня.
– Носи с удовольствием, сын. Скоро пойдем к маркизу и закажем тебе костюм, чтобы в конторе ты смотрелся достойно.
Он крепко сжимает мое плечо – привык показывать любовь именно так – и выходит из комнаты.
Я разглядываю запонки.
Закрываю за ним дверь и опять иду рыться в шкафу, только на этот раз уже знаю, где искать то, что мне нужно.
Я вытаскиваю маленький печатный станок – одну из немногих вещей, доставшихся мне от матери, – и начинаю выкладывать буквы в нужной последовательности. Пусть я не так много знаю об Эви Клеман, но имя ее напишу без ошибки.
Расположив все буквы, решаю, что моему шедевру нужно официальное название. Оглядываю комнату в поисках вдохновения… и натыкаюсь взглядом на кривой уголок сердечка со Дня святого Валентина, которое по-прежнему торчит из моей старой школьной тетради.
Снова выкладываю буквы. Потом делаю шаг назад, чтобы полюбоваться.
«БУМАЖНЫЕ СЕРДЦА»
Идеально. Думаю, сработает.
Глава седьмая
После урока музыки Джозефина ждет меня в холле, прижимая к груди какой-то лист бумаги.
– Нам надо поговорить, – сообщает она и, схватив меня за запястье, уводит в сторону.
Могу предположить, что Мия Бельгард поздоровалась с Джо или посмотрела на нее, и теперь подруга анализирует каждую миллисекунду этого события.
– Ладно, но давай выйдем на воздух. – Я протискиваюсь сквозь группу младшеклашек, сгрудившихся посреди холла. Они хихикают при виде нас – впрочем, эти девчонки вообще всегда хихикают. – В классе месье Симона пахнет конюшней!
– Эви… Думаю, сперва тебе лучше взглянуть сюда… – запинаясь, произносит подруга.
Я открываю дверь во двор и глубоко вдыхаю. О-о-о… Ни малейшего дуновения ветерка, солнце так и палит, пышные облака медленно плывут по небу… Но это лучше, чем в душном классе у месье Симона!
– Да что там такое? – спрашиваю я, подставив лицо солнцу.
Не успевает Джо ответить, как Грейс, главная сплетница школы, приближается к нам.
– Слышала тут новости, Эви, – говорит она. – Непременно расскажи мне потом, как тебе удалось это все провернуть!
Резко оборачиваюсь к подруге:
– О чем это она?
Кто-то кричит из толпы:
– Вперед, Эви! Мой голос за тебя!
Я озираюсь и с изумлением понимаю, что все во дворе пялятся на меня, а если кто и не смотрит, так это потому, что внимательно читает какой-то листок.
– Да что происходит? – допытываюсь я у Джо.
Она переворачивает лист, который до этого прижимала к груди. Сверху неровными, слегка покосившимися буквами написано: «Бумажные сердца. Парижская газета».
– Вот о чем я хотела с тобой поговорить, – уточняет подруга.
– Что это? Дай посмотреть! – вырываю лист у нее из рук.
Это что-то вроде школьной газеты. Сначала – краткая сводка новостей. Разумеется, там упоминается Рашель: ей пророчат блестящее будущее с бароном Бретонским, делают комплименты их паре и сулят скорую свадьбу. Еще несколько предложений посвящены новому учителю астрономии, а дальше идет короткое расписание ближайших мероприятий. Продолжаю внимательно читать. Тратить много времени не приходится: Джо энергично тычет пальцем в нужное место.
– Вот! Читай!
Нужный текст – в левом верхнем углу. Как же я его пропустила!
Выбор автора
Главные кандидатки на титул «Цветок Бельгард»
Рашель Ле Блан
Лола Сент-Мартин
Диана Честейн
Мия Бельгард
Эви Клеман
У меня отвисает челюсть, я смотрю на подругу.
– Кто это написал?
Четыре имени, предшествующие моему, никого в школе не удивили – все делали ставку на этих девочек, – а вот я никогда не входила в пятерку. В конце списка впору упомянуть кого-нибудь вроде Камиллы Пети или Марго Паж, а лучше даже Дарси Честейн – вот уж кто сейчас, наверное, вне себя от ярости. Как бы там ни было, мне в этом списке не место. Кто-то, наверное, решил надо мной подшутить.
Подруга пожимает плечами:
– Понятия не имею. Но теперь ты популярна как никогда.
Джо направляется к скамейке в тени.
Иду за ней. Сердце бешено стучит о ребра.
– Как думаешь, это из-за модного показа? – спрашиваю я, садясь рядом. Хорошо, что ветки дерева скрывают нас от любопытных взглядов. – Автор газеты увидел мое падение и решил жестоко подшутить?
– Не знаю, – отвечает подруга. – Это же как надо заморочиться!
Гадать нам особо некогда – в нашу сторону кто-то идет. Поднимаю глаза и вижу Флорана, парня, который учится с нами с первого класса. Придвигаюсь поближе к Джо. Флоран садится на подлокотник каменной скамейки.
– Эви! – приветствует он, убирая волосы за уши. – Как дела?
Мы не разговаривали не один год. Флоран много времени посвящает фехтованию, а еще, если верить Грейс, иногда посещает бордели на улицах, куда мне даже нос сунуть нельзя.
– Флоран… – Я задумчиво хмурюсь. Неужели он сейчас признается, что эта дурацкая газета – его рук дело?
– Я тут шел по двору, – начинает он, на секунду поджав губы, – и вдруг увидел тебя. И мне сразу безумно захотелось подойти и сказать, как ты сегодня ошеломительно прекрасна!
Опускаю глаза на свой наряд – обычное платье, та же обувь, что и всегда. Я уже много лет ношу одно и то же. С недоумением смотрю на парня.
– Что-что?
Джозефина фыркает:
– Ты что, не слышала? Он говорит, что ты сегодня
Показываю ему газету.
– Это ты напечатал?
Флоран придвигается ближе, внимательно изучает текст, словно еще его не читал.
– Не понимаю, к чему ты клонишь. Впервые вижу эту газету.