Джейд Дэвлин – Возвращение (СИ) (страница 15)

Сегодня перед сном он написал отцу письмо, в котором извинялся за недостойное поведение и сообщал, что Иллис действительно вскружила ему голову. Отец нутром чуял ложь, поэтому лгать следовало филигранно, с помощью правды. Также Кир сообщал, что «крепость взята без потерь» и «эти орденские довольно горячие штучки», но в остальном — «ничего особенного из себя не представляют». И это тоже было частью стратегии, ведь именно так он вел себя раньше. Неужели когда-то это было для него нормой? Потом для верности упомянул еще одну девицу и перевел разговор на редкое издание дипломатической переписки, образец которой отец привез ему на прошлой неделе.

Заставил себя перечитать написанное и внутренне содрогнулся. Отвратительно! Но ради Иллис можно и потерпеть. Главное, чтобы отец поверил!

А еще, чтобы раньше времени не полез в финансовую отчетность. Сейчас старший Кейрош слишком занят политикой. Ослабление Ордена неизбежно повлекло за собой перераспределение сил и всплеск борьбы за влияние на престол. Партия отца — один из фаворитов этой гонки. Так что надежда есть.

Может, отец и не обнаружит, что его отпрыск опустошил свой личный счет, да еще и взял огромный кредит под разорительные проценты. Естественно, под гарантию собственного родителя...

Счет наследника пополнялся раз в полугодие. И срок как раз вот-вот подойдет. Если отец все еще будет занят, может и не обратить внимания на несуразно большую цифру 8 отчете... Но тут уж как повезет...

Мечты...

Почему он, самонадеянный болван, умудрился еще раньше спустить в никуда огромные суммы! С какой тоской вспоминалась шляпка и прочие дорогие бессмысленные безделушки! Каким вообще глупцом надо было быть, чтобы покупать все это для Иллис. И как пригодились бы сейчас эти деньги!

Ладно. Ерунда. Неважно. Главное — он нашел и принес вербену. И уже договорился о следующей партии, а также о других травах, список которых дал лекарь.

И утром он снова увидит ее! Слава Эйро, именно завтра у последнего курса академии начинается так называемая преддипломная страда — они будут готовить индивидуальные проекты, сдавать «хвосты», ходить на консультации, работать в библиотеке... а постоянных уроков больше не будет, и это дает гораздо большую свободу маневра. Так что отставить уныние!

Утро началось рано-рано, еще до того, как рассвело. Кириан занял стратегическое место в развилке дерева напротив нужного окна и приготовился ждать. Конечно, некоторым были запрещены ранние тренировки, а тем более прыжки по веткам, но... кто бы сомневался!

— Попалась, птичка, — он поймал непоседу в охапку и сразу заглушил испуганный писк поцелуем. — Кому было сказано не прыгать по деревьям? Кто тут непослушная девчонка?

Иллис хихикнула и обняла его за талию.

— Ну ты же здесь, значит, я никуда не скачу, это ты меня похищаешь. Вот.

— Нахалка, — засмеялся Кир и начал быстро спускаться, страхуя свое слишком шустрое сокровище. Сейчас у него не было желания читать нотации. У него вообще не осталось никаких желаний, кроме как утащить девушку в дальнюю часть парка и там нацеловаться всласть.

— Я соскучилась...

— Я тоже... — уголок его рта растянулся в лукавой усмешке. — Все еще не боишься оставаться со мной один на один в безлюдном месте?

— Я?! Боюсь? — Иллис прищурилась, скрывая янтарно сверкающее лукавство. — А сам не боишься? — Она встала на цыпочки, потянувшись к его губам. — Затащу в темный уголок и съем... я же страшная хиш-ш-шница, ты не забыл?

— Так и вижу себе газетные заголовки! Лучший выпускник Рандара съеден Страшной хищницей. Невосполнимая утрата! — он наклонился, чтобы ей было удобнее дотянуться. И когда они в очередной раз пришли в себя, а это случилось нескоро, Кир вытащил из наплечной сумки припасенный плед. — Ну, пойдем тогда, страшная хищница. Раз ты не из пугливых...

Первым делом Кириан постелил плед на скамейку, чтобы Иллис могла сесть. Но она заупрямилась и усадила туда его самого — под предлогом лечения. А то ей неудобно тянуться, чтобы проверить, как заживают его «боевые раны». Ведь он же хочет побыстрее исцелиться, чтобы помочь восстанавливаться ей?

Аргументов на это у Кириана не нашлось А потом ему так понравилось «обследование» вперемешку с поцелуями, что он высказал пожелание участвовать в драках каждый день, за что тут же получил по загривку. И, бог знает зачем, обзавелся пластырем на скуле.

Иллис откинула голову, любуясь результатом, хихикнула и вдруг дернула его за прядку надо лбом, заставляя завиток упасть между бровей.

— Так давно хотелось... — объяснила она. — Ой... на, посмотри на себя. — И тихонько хихикнула.

В маленьком зеркале отражался... кто бы это ни был, к Кириану Эса ди Кейрош этот кто-то не имел ни малейшего отношения. Упавший завиток сделал из мраморной маски живое и ужасно хулиганистое лицо. Картину дополнял уже почти слинявший синяк под глазом и разбитая губа. А может, виноваты были глаза. Абсолютно шальные и... практически синие. Синие, а не серые! Как так?!

Кир поправил зеркальце, положив свои руки поверх ее ладошек, и чуть наклонил голову чтобы лучше видеть.

— Это не я, — ошеломленно выговорил он.

— Это ты, — усмехнулась Иллис. — Вот ЭТО как раз ты. А то, что ты видел в зеркале раньше, — неправда.

Некоторое время еще он вглядывался в отражение, потом подмигнул незнакомцу в зеркале — будем знакомы. И засмеялся тихим, счастливым смехом.

Да гори оно все синим пламенем — тревоги, письма отцу, пустой счет... странное и смутное чувство, что за ним следят... Здесь и сейчас он был так счастлив, что больше ничего не имело значения.

А Иллис? А Иллис тоже была счастлива и тоже не хотела ни о чем думать. И меньше всего — о будущем...

Впрочем, опаздывать на завтрак все равно не следовало, и Кириан с сожалением вернул свою «добычу» в комнату тем же путем, каким «похитил». А дальше день покатился своим чередом, надо было брать себя в руки и заниматься. Это тоже входило в «план по маскировке», отец должен был получать только хорошие отзывы о его учебе. Сейчас, когда заниматься нужно не просто само по себе, а ради спокойствия и безопасности Иллис, у Кириана как-то разом все наладилось и с сосредоточенностью, и с памятью.

Да и у Иллис на удивление быстро получилось включиться в учебу. Правда, ее все еще беспокоили собственные тренировки и возможность восстановиться, но и это как-то ушло на второй план.

Она почти все время думала о Кириане. Но и о друзьях забыть не могла. Про Льена говорить нечего, он все понимал всегда. А вот с остальными...

Нет, с Маисом и Габриэлем проблем почти не было. Оба делали вид, что ничего чрезвычайного не случилось. Майс вполне сносно залечил свои раны, так что неудобных вопросов от преподавателей можно было не опасаться. Они по-прежнему заботились о ней и готовы были носить подругу на руках. Но все-таки чувствовалось в них какое-то напряжение. Еле заметное, но все же... В том, как они иногда переглядывались, думая, что она не видит, или отводили глаза, стоило ей произнести известное имя.

А вот Норриан... с ним было сложнее всего. Его пришлось караулить и отлавливать

— Серебряный Принц явно избегал ее общества.

Впрочем, упорства Иллис было не занимать, и она планомерно подкараулила нужный момент, когда в комнате никого не было, а «дичь» все же появилась.

Скрипнувшая дверь пропустила в комнату Норриана. Он уже совладал с собой, но лицо его оставалось хмурым и безрадостным. Погруженный в свои мысли, он даже не сразу заметил, что в комнате есть кто-то кроме него, а когда заметил... резко остановился, забыв закрыть дверь.

Иллис торопливо выбралась из-за ширмы, стараясь двигаться так, чтобы ее хромота была как можно менее заметна. Собиралась было улыбнуться, но улыбка погасла.

— О... привет, — какое-то гадкое чувство неловкости повисло между ними. Две пары глаз молча смотрели друг на друга какое-то время.

— Привет, — непривычным бесцветным голосом ответил наконец Норриан.

Ну нет, так не пойдет. Иллис сдула со лба упавший локон и решительно подошла, взяла за локоть.

— Давай поговорим! — она заглянула ему в глаза.

— О чем? — голос Норра слегка вздрогнул или ей показалось? — Или... о ком? — теперь в глазах парня явственно отразилась боль.

— Да, о нем, — Иллис кивнула. — Прости... я его люблю. Но это не значит, — заспешила она, — что я перестала любить вас!

Все напускное спокойствие Серебряного Принца сняло как рукой.

— Как ты можешь любить его?! Этого мерзавца! Этого... избалованного папенькиного сынка! Этого... — он замолк, не в силах подобрать слова, которые в полной мере отразили бы его отношение.

— Не знаю, — Иллис пожала плечами и тяжело вздохнула. — Наверное, потому, что он на самом деле не такой. Норр! — она подняла обе ладошки в сдерживающем жесте. — Я помню. Я знаю, каким он был. Но он сильно изменился, понимаешь? Я чувствую.

— Изменился? — взгляд Норра из умоляющего стал вдруг очень жестким. — Нет, Иллис... Такие, как он, не меняются. Только притворяться умеют в совершенстве. Спроси у Льена, сколько девчонок он соблазнил и бросил! Спроси, если мне не веришь! — теперь он почти кричал. А потом вдруг заговорил тихо и взволнованно:

— Он что-то задумал! Что-то недоброе. Он посмеется над твоим чувством, как посмеялся над всеми, кто был до тебя! Послушай меня, пока не поздно!