Джейд Дэвлин – Оборотни особого назначения (страница 9)

– Живая, тварь? Смотри-ка… не сдохла.

Я настороженно забилась под самую стену и молчала. Изображала слабость и страх, хотя, если по-честному – не очень-то и изображала.

– Что, падаль, жрать, небось, хочешь? – продолжал глумиться неизвестный. Рассмотреть его лицо на фоне яркого неба я не могла, но голос на всякий случай запомнила. И косматые лохмы вокруг головы. – Велено тебя накормить перед тренировкой, да только шутт тебе жрачку нормальную на такую вошь переводить. Все одно от тебя никакой пользы. На, хватит с тебя!

И на дно колодца смачно шмякнулась… ворона. Крупная. Дохлая. Причем довольно давно, судя по запаху.

Наверху злорадно похихикали и голова исчезла.

Я в целом так оголодала, что могла и ворону сожрать, но устойчивый запашок падали меня останавливал. Таблеток от дизентерии в моем колодце нет…

Впрочем, долго мне размышлять не позволили. Наверху опять послушался шум, шаги, потом знакомый голос что-то сказал… а потом я зло заорала от боли и неожиданности.

Стоявший на краю колодца Марук хладнокровно жал на свой перекидывательный артефакт раз за разом, швыряя меня из одного облика в другой почти без передышки. Раз двадцать вывернул, сссука такая. А потом молча развернулся и ушел. Оставив меня обессиленно валяться на дне в человеческом теле. Типа тренировку провел, или наказал так? Хрен его знает…

Самое полезное, что я вынесла из этой пытки – это то, что моя сковородка, судя по всему, теперь всегда со мной, даже если в момент оборота я с ней не обжималась, и посудина лежала вообще у другой стены. Там она исчезла, а когда меня перекинуло обратно из медоедки в человечку – уже была у меня под боком. Это, блин, больнее, но полезнее! Наверняка, кстати, меня в зиндан когда зафигачили – я была в зверином теле, а потом тюремщики вылезли и перекинули меня в человека артефактом. Не обратив внимания на дополнительную запчасть.

В животе зверски забурлило, и запах тухлой вороны вдруг показался мне не таким уж противным. С трудом встав на четвереньки, я отползла к стене и свернулась клубочком… блин, лучше бы я зверюгой тут сидела. Но, похоже, тюремщики решили, что теплая шкура – слишком большой комфорт для арестантки.

А вот собственно… почему это так сложно?

То есть, это вообще дурдом и сбоку бантик для моего прежнего мира – превращаться в африканского барсука с помощью колдовской железяки. Но это уже факт. И я видела, что здешние умеют превращаться сами, по своему желанию. Значит…

Самостоятельный оборот – хочу!

Только как же эта зараза делается?! Одно воспоминание о боли, и тело противится. Не просто противится! Нутро восстаёт. И делать, что мне надо, отказывается. Как будто руль над телом перехватили. Тьфу! Или это инстинкт самосохранения обострившийся палки в колёса вставляет?

Хрен ему, этому инстинкту. Инстинкт вообще жрать хочет сейчас больше, чем даже не болеть. А значит…

Сосредотачиваемся и вспоминаем, как это было. Да, погано, да, больно. Но НАДО! Я упорная. Я смогу.

Если вы думаете, что такая крутая я одной силой желания за полчаса освоила оборот – так фигушки. Сначала ни к черту не получалось сосредоточиться. Потом…

Потом я чуть не сдохла, когда, маму-иху звериную, у меня таки начало что-то получаться. Потому что это было в разы больнее, чем при помощи артефакта, медленнее и… короче, я в какой-то момент застряла посреди оборота и реально сама не знаю, каким чудом не рехнулась.

Когда боль в очередной раз отступила, я обнаружила себя валяющейся в грязи… мохнатой медоедьей тушей. У меня… получилось?!

Сил радоваться уже не было. Зато тухлая ворона в метре от меня пахла… восхитительно! Тонко, с изысканными нотками самой высокой кухни…

Медоеды едят все, в том числе и падаль, вспомнила я, подползая к птичьему трупу. У них в желудке такая адская смесь кислот, что можно вообще недельную зомби сожрать, и ни одна бактерия живой не уйдет. А значит…

Что значит – я додумать не успела. До вороны доползла. Аааарррр!!!!

Короче от несчастной птицы даже перьев не осталось. Я неуверенно встала на все четыре лапы, шатнулась. Задрала голову и посмотрела на светлеющее небо – куда делся остаток прошлого дня и ночь, я как-то провафлила. В животе сыто рыкнуло. Я задумчиво почесала спину задней лапой и пошла… рыть еще одну нору. Медоедскими-то когтями сковородной крепости это куда как сподручнее, чем голыми руками!

С этого дня жизнь потихоньку стала налаживаться, а моя цель – найти ребят и выяснить, что с нимим – из фантастической превратилась в просто трудную. Но достижимую!

Днем я изображала голую человеческую пленницу, и исправно подвывала от боли, когда все такой же каменно молчаливый Марук приходил со своим артефактом «тренировать» мне смену облика. Продолжала обустраивать дно колодца, постепенно строя из глиняных кирпичей чуть ли не дом. Маленький, с арочной крышей, по которой вода скатывалась, не размывая ее сразу, скорее похожий на собачью будку. Но он спасал меня от дождя, от солнца и от нескромных взглядов сверху.

А ночами я превращалась в медоедку, с удовольствием сжирала всю падаль, которую продолжал сбрасывать мне ворюга-тюремщик вместо нормальной еды и… копала. Черт его знает, куда мог привести вырытый мной лаз, пока он вел почти вертикально вниз, потому что каменные стены колодца продолжались и под землей. Но я не сдавалась.

Тем более, что как выбраться из своей темницы я все равно уже придумала.

Этому очень помогла одна земная блогерша и писательница. Тетка жила где-то во Владивостоке, писала фэнтезийные книжки и вела прикольный блог, в котором я впервые и прочла про милашку-медоеда. Про то, что это нереально крутой африканский пофигист, который никого на свете не боится, чистит рыла даже львам, жрет вообще все, не боится никаких природных ядов, да еще и офигенски умен. У блогерши там была история про медоеда, которого какой-то британский ученый в центр спасения животных приволок и все пытался его там удержать, а медоед строил из грязи лестницу, вылезал из бетонного загона и шел гонять всех по спасательному центру… ну вы поняли, да?

Самое прикольное, что с медоедьими когтями и мускулами мне полноценная-то лестница и не понадобилась. Ближе к верхнему краю колодца каменные блоки, из которых он был сложен, становились рыхлыми и пористыми, а из щелей между ними выкрошился раствор. Понятия не имею, почему там камень больше разрушился, может, на качестве строители сэкономили, а разницу пропили. Главное, что, насыпав очень крутую гору грязи примерно до половины высоты колодца, дальше я, цепляясь когтями за неровности, вылезла на раз-два-три! Ххе! Свободу медоедам! Главное, по возвращении не забыть лестницу разобрать и разложить по дну в виде совсем не подозрительной грязи, и ваще зашибись, у меня будет персональная тюрьма с отдельным выходом!

Глава 8

Прижавшись к земле у самого края своей ямы, я несколько минут напряженно присматривалась, принюхивалась и прислушивалась. Никого. Только где-то справа в дальнем конце вымощенного булыжником двора кто-то храпит, воняет едой и перегаром. Зуб даю – это мой тюремщик. Нажрался моей еды, надрался какой-нибудь табуретовкой и отсыхает вдали от начальства, гнида. Видала я таких в детдоме, и не только среди вахтеров и сторожей. Ну и…

Было у меня желание пойти и объяснить ушлепку, что чужую жратву крысятничать последнее дело. И что плевать сверху в беспомощного человека в яме нехорошо. И… Но я усилием воли подавила в себе жажду справедливости. Пусть дрыхнет, гад, он мое алиби. Типа сторожит не умеющую самостоятельно перекидываться пленницу, пленница страдает в застенке, все при деле, а кто по ночам партизанит и мстит всяким сволочам – мы со сторожем ни сном, ни духом!

Очень медленно, кругами, держа по ветру не только нос, но и все остальные органы чувств, я обследовала двор. Нашла еще два зиндана – пустых. Нашла запертую дверь в стене, нашла зарешеченные бойницы на высоте в полтора человеческих роста, слишком маленькие, чтобы я в них протиснулась, нашла… нашла дерево. Вполне себе такое, подходящее. Прямо у забора.

Вот по нему я и выбралась на ограду, и обнаружила, что мой тюремный дворик часть целого каменного комплекса – стены были со всех сторон. А слева вообще поднималось что-то вроде гигантского небоскреба – ну, то есть, я разобралась – мы вообще оказались внутри офигительно здоровенного здания фиг знает на каком этаже, потом что все эти разгороженные стенами маленькие дворики располагались на террасе, опоясывающей исполинский… улей. Больше всего это было похоже на ступенчатую пирамиду с очень крутыми стенами…

Я не поленилась, сбегала по кромке ограды к внешнему краю террасы и впечатлилась. Джунгли, запах которых так дразнил и манил нас во время побега, и сейчас пахли одуряющим запахом свободы. Вот только лететь до них было… метров дофига. Это на каком же этаже улья мы оказались, и сколько их вообще?!

Бежать и искать ребят хотелось до одури. Но я ж не просто медоедка с одной мыслью в башке, я студентка института питания и будущий шеф-повар, ресторатор и вообще, крутой чувак. А это значит что? Методичность, аккуратность, терпение и планирование! Вот наше кредо.

«Свой» дворик я изучила до последней трещинки в камне. Цапнула за штаны пьяного в дымину сторожа. Обыскала его каморку, но ничего интересного, кроме заныканной жратвы, не обнаружила. Мстительно хихикая, стырила ровно половину незатейливой провизии – одну краюху чего-то похожего на хлеб, половину недоеденной жареной курицы, какие-то фрукты, и утащила к себе в зиндан, где и прикопала – запас карман не тянет. А этот козел спьяну все равно не поймет, что не сам сожрал.