Джейд Дэвлин – Не скучайте, ваше величество! (СИ) (страница 36)
— Все та же магия серебра. В последнее время, сестренка, в твоей крови гуляет такой ураган, что не почувствовать его — это надо быть каменной.
— А ты вообще много знаешь про эту магию? — Я вдруг сообразила, что на прабабкином дневнике свет клином не сошелся, и раз уж Берта так хорошо разбирается в вопросе, то грех этим не воспользоваться. — И про зов?
— Не думаю, что знаю больше серебряной принцессы, — пожала плечами собеседница. Потом, после паузы, ее глаза расширились, и она посмотрела на меня потрясенно: — Но как?! Почему?
— Много причин, — ушла от прямого ответа я. И добавила почти правду: — Последствия не совсем правильно прошедшего ритуала, который я использовала для побега.
— Ах вот оно как… — Берта покусала губу и задумалась. — И что ты хочешь знать?
Я прикрыла глаза и минуты две молчала, собираясь с мыслями. А потом выдала весь ворох своих сомнений, дурацких снов и совершенно нелогичного поведения, о котором еще несколько месяцев назад, пребывая в твердом и трезвом уме, думала бы с ужасом как о невиданном идиотизме.
Берта в ответ тоже сначала довольно долго молчала, глядя на меня большими глазами. Потом хихикнула. А потом начала ржать, отмахиваясь от меня обеими руками.
— И что смешного? — вздохнула я в стакан с янтарным напитком. — Ну, то есть я понимаю что. Да вот только мне смеяться вообще не хочется.
— Прости. — Берта вытерла слезы и с трудом удержалась от нового взрыва смеха. — Я просто впервые в жизни слышу, чтобы обычную дурную влюбленность обзывали таким высоким слогом. «Зов серебряной крови», ну надо же! Лия, зов крови — это зов плоти. Вот оказалась ты в постели с нужным мужиком. Или просто рядом с ним. Накрыло тебя — и тебе захотелось тут же его… того. И все! Все, понимаешь? Никаких снов, никакого томления-метания-притяжения, или чего ты там себе напридумывала. И у парней оно работает точно так же — вижу бабу, имею что ей… вставить. Никаких чувств. Магия с чувствами не работает, это же основной постулат всех учений! Никого нельзя насильно заставить любить.
— А как же приворот? — Я попыталась ухватиться за расползающуюся под пальцами ткань бытия. — В Ракушках вон полно специалисток, да и на сторону продают услуги.
— Шарлатанство и чушь собачья, — фыркнула Берта. — Любовное зелье подлить можно, чтобы стояло и горело, чтоб аж невмоготу. Так там, знаешь ли, четкие инструкции. Потому как если поймает твой опоенный раньше тебя другую бабу, так он ее и… ему под зельем любая корова — золотая лань. Собственно, и в обратную сторону так же работает. Девке подлить — она и на деревянный столб залезет. А вот это твое «чувствую, когда он в опасности, сердце замирает, и сны неприличные, и мысли все о нем» — это, сестрица, совсем по-другому называется. Другая магия.
— Да откуда?! — В отчаянии я дернула себя за отросшие волосы. — Ну откуда ж, а?! Берта, он шесть лет назад мальчишкой был, и знакомству нашему пара месяцев от силы. А потом… я его ведь, по сути, даже не знаю! Такого, каким он стал. С чего, спрашивается?!
— Ну ты нашла что спросить. Понятия не имею, почему ты так влюбилась. — Берта пожала плечами. — А он вот, если шесть лет помнит, ищет и ждет… вот у него и спроси, с чего вдруг полюбил. Может, когда ответит, тебе и про себя понятнее станет.
Больше всего в этот момент мне хотелось побиться головой о стол. Божечки-брюквочки, я почти сорок лет прожила на Земле без этого сумасшествия, все мои отношения с мужчинами были основаны на взаимной симпатии и не более, головы я ни разу не теряла. Мне всегда работа была интереснее. Это что, карма нагнала или еще какое возмездие хитрое?
— Я тебе вот что скажу, — видимо, мое красноречиво перекошенное лицо впечатлило даже железную мамку с серебряной кровью, — влюбиться и за пару часов можно. Или мгновений. Или за один взгляд. Но это может быть именно влюбленность — кровь кипит, в голове туман, все как у тебя. Если в этот момент себя поймать, не дать воли и заколотить досками тот сундук в душе, где оно хранится… может, и пройдет без следа. Выгорит. А может, и нет, и тогда будет всю жизнь болеть. Не угадаешь тут.
Я все же осуществила свое желание — прижалась пылающим лбом к прохладной столешнице.
— А еще может так быть, что ты его шесть лет назад и полюбила, — безжалостно прикончила мою трепыхающуюся в ужасе холодную логику Берта. — Не зря же первого из всех так сберегла. Просто тогда не поняла этого.
— Ну спасибо. Только этого мне не хватало…
— Не стони. Бывает, что ж тут. Просто не вали ответственность на магию. Решай сама — сил тебе хватает вон и с метаниями своими справиться, и к отъезду готовиться. Ну перегорит, в конце концов. Никакая любовь не живет вечно и через океан не работает. Я же правильно поняла, что ты не ближе колоний намылилась?
— Да, наверное. — Я устало потерла лицо обеими ладонями. В голове бегало и орало тараканов двадцать, остальной миллион глупых мыслей молча расселся в зрительном зале и наблюдал за этими метаниями с мрачным интересом.
— Куда конкретно, уже решила?
Я покачала головой и хотела сказать, что выбор в любом случае невелик, но тут хлопнула входная дверь. Вбежавшая телохранительница резко выдохнула, оценила диспозицию и каркнула сквозь пересохшее горло:
— Ракушки! Горят…
Глава 50
Когда мы выбежали из дома, где располагался наш шоколадный цех, небо на севере уже затянуло дымным облаком, подсвеченным снизу отблесками огня. Поначалу у меня аж волосы на голове зашевелились от ужаса — мне показалось, что там полгорода пылает, раз такие спецэффекты.
И только когда мы по узким улочками, где не протолкнуться было от таких же встревоженных и любопытных жителей, подобрались ближе, оказалось, что все не так страшно и горит всего несколько домов по периметру квартала и еще один где-то там, в глубине. Самое интересное, что огонь даже не думал перекидываться на соседние здания, словно между предназначенными ему в жертву домами и всем остальным миром кто-то поставил прозрачный, но непреодолимый барьер.
— Ого! — Берта прищурилась на огонь, потом посмотрела куда-то в сторону и хмыкнула: — Понятно, девиц вывели. Остались только охранники и владельцы. Этим туда и дорога, прямо как небеса повелели, горят самые отъявленные мрази, не брезговавшие шантажом, похищениями и ворованными детьми. Все знали, а доказать не могли. Вот только…
— Что? — Я сама не понимала, откуда это снова возникшее в груди волнение.
— Тот, кто это устроил, здорово рискует, — пожала плечами опытная «мамка». — Тут такие деньги крутились, такие связи, у-у-у… И люди не последние в Картахелии любили навестить несколько сгоревших домиков, потому как даже за деньги их особо грязные фантазии далеко не везде могли удовлетворить. Особенно так, чтобы опять без имен и доказательств.
Нас прервал дикий рев — крыша одного из домов провалилась внутрь в облаке искр, и кто-то живой, кто еще оставался там, внутри, сотрясал багровое отсветами небо отчаянным криком.
Мне аж дурно стало, и, судя по всколыхнувшейся толпе, не мне одной.
— Согнали всех хозяев, — буквально прокашлял, задыхаясь от дыма и ужаса, кто-то слева. — Всех, кто отказался подписать… Оно, может, и правильно, кровопийцам туда и дорога. Только страшно очень…
— Солнца, они ведь не только греть, но и жечь могут, — подхватил эти слова еще один сдавленный голос. — Крутенько взялись. Видать, от герцогов самих добро получили. Давно надо было почистить эту выгребную яму. Да только герцоги далеко, в столице, до них если что и доберется — так грамоты с жалобами. А солнца здесь. Им такого не спустят…
«Господи, да они издеваются все, что ли?!» — успела подумать я, прежде чем внутри все скрутило дурным предчувствием. Никакой магии — мне просто стало физически плохо. А кому не стало бы?! Долбаные… долбаные брюквы!
Мало их дядька тогда на конюшне порол, надо было не лечить исполосованную задницу, а еще добавить!
Что он творит?!
Я прожила в этом городе чуть более полугода, но и то уже успела узнать, что Ракушки так привольно жируют не просто так. Да я и без этого знания наивной не была: проституция и работорговля и на Земле миллиардный бизнес. И покровители у него на самом верху. Трогать их — практически всегда самоубийство.
Мало ему было покушения на пирсе, да? Мало?!
А если я уеду, уплыву в колонии, кто в другой раз, мать его через кухонный стол, будет изображать небесного посланника, спасая придурка от наемных убийц?!
И что мне делать? Вот сейчас что мне делать?
Развернуться и уйти домой, проклиная про себя все на свете и свое непонятное чувство в первую очередь? Или тоже развернуться, но в другую сторону, добраться до резиденции солнц, вытащить из нее одного охреневшего миньона и надрать ему уши?
Уф-ф-ф…
Я с ума сойду.
— И она мне тут рассказывала про зов крови, — насмешливо сказала Берта, вглядевшись в мое лицо. — Тебе зеркало дать, сестрица, чтобы ты своими глазами прочла, что сейчас на твоем лице написано?
— Обойдусь, — сердито буркнула я. — Лучше вот что… лучше пошли посыльного к шоколадному капитану.
— Это зачем еще? — На фоне постепенно затухающих пожаров толпа вокруг нас редела, и разговаривать можно было вполголоса, не напрягая горло, чтобы перекричать шум вокруг.