Джейд Дэвлин – Мой азиатский принц 3 (страница 7)

И даже без особого сопротивления упал на мою кровать. Пока мы целовались лежа, понятное дело, смотрел только на меня, а вот когда вернувшаяся очень вовремя сестра принялась отчаянно кашлять у двери, поневоле оторвался. И заметил потолочную роспись.

– Кхм… оригинально.

– Красиво, да? – Я без особого смущения перекатилась с Вейшенга вбок и прилегла рядом на одеяло. – Просыпаешься – и перед глазами сразу приятная картинка.

– Вряд ли я способен оценить красоту другого мужчины.

– А ты оценивай не парня, а, к примеру, композицию. Цветовое решение. Качество живописи. Правда же, вроде стилизованный, а смотрится как живой?

– Снимешь? – Вей не стал отвечать на мою подколку, всем видом транслируя в пространство недовольство.

– Лучше перерисовать, – предложила я, скосившись на дверь, где все еще стояла сусликом застывшая сестрица. – Зачем мне чужое бревно, если теперь у меня свой лебедь есть?

– Хорошо. Так меня устроит, – совершенно серьезно кивнул Вейшенг. – Сейчас позировать?

– О-о-о! – оценила я. Настолько оценила, что забыла про усталость. Да, по три часа я еще стримы не вела, максимум минут по сорок, по часу. Тоже утомительно на самом деле, но не настолько. А тут как смену у мартена отпахала. Но когда предлагают такое… разве можно думать об усталости? – М-м-м! Давай я сделаю референсы? Обнаженный принц-лебедь, чуть прикрытый простыней…

– Ты хочешь нарисовать меня на потолке обнаженного? – Кажется, я снова сломала птичку.

– Прикрытым простынкой, – уточнила, едва сдерживая смех. – В стратегических местах! Все же в мою спальню другие люди заходят, нечего им любоваться на то, что принадлежит только мне.

– Кроме твоей сестры. И семьи. И слуг. Никто не заходит, – хмыкнул он.

– Ну вот им и простынки хватит. Они и так знают, что ты красивый. А любоваться тобой, едва открыв глаза, имею право только я.

– Тогда, возможно, нам просто стоит всегда спать в одной постели. Зачем тебе мазня на потолке, если есть живой я?

– Кха! – возмущенно и нарочито громко сказала Мейрен, которой надоело изображать стойку суслика. Она подошла к кровати, нависла над нами и уперла руки в боки: – Ты сначала женись! А потом уже будешь намекать на совместные ночи. Моя цзе себя не на помойке нашла.

– Твоя цзе сейчас кого-то покусает, – недовольно скривилась я. – Чего тебе надо, мелкая? Изыди! Дай мне хоть пару минут отдохнуть об своего жениха, как белому человеку!

– Ты вроде говоришь вполне грамотно, но так своеобразно, – заметил Вейшенг, даже не пытаясь рыпаться и вырываться, раз уж мне приспичило снова изобразить на нем хватку осьминога.

– Я еще и мяукать могу. Тихонько и мило, если мне все нравится, или громко и противно, когда меня достали! – последнее было сказано для Мейрен, которую я попыталась пнуть пяткой, чтоб не лезла. Жаль, промазала. Сестренка у меня шустрая и умная, быстро усваивает новое. Вот и наловчилась уворачиваться.

– Хватит разлеживаться. – Противная девчонка и не думала уходить. – Если вы забыли, то напоминаю: всего этажом ниже сидят два семейства и ждут, когда вы спуститесь к ним.

– Зачем?! – поразилась я. – Что им еще от нас прямо сейчас надо?! Мы проснулись уже уставшими, потом тяжелый разговор, врач, да еще и этот стрим на несколько часов. Вставать мы не хотим. Не хотим же? – Я посмотрела на Вея, и он утвердительно кивнул.

– Да ты не понимаешь, что ли?!

– Не-а… – Я демонстративно уткнулась в чужую шею, очередной раз обхватывая Вейшенга, как некогда дакимакуру с бревном.

– Кристи… – вдруг тихо попросил подозрительно обмякший подо мной лебедь. Пока я с сестрой цапалась и обещала отругать ее по-кошачьи, как-то пропустила этот нюанс. – Крис… скажи «мяу». Пожалуйста.

– Э?! – Кажется, мы с Мейрен одинаково офигели.

Но результат у этого офигения вышел разный. Мейрен с большими глазами развернулась на месте и пулей вылетела за дверь. Я же приподнялась на локтях и принялась изучать лебединый клюв на предмет поломки. Потому что а чего он?!

– Кристи, пожалуйста.

– Ну… слушай, я вот так по заказу не могу, оно должно само!

– Да? Логично. Хорошо… я подожду.

– Кстати, с чего вдруг ты решил называть меня по никнейму? – слегка нахмурилась я.

– А с каких пор ты стала на него так машинально откликаться? – ответил он вопросом на вопрос.

– Ладно, замнем пока. – Не знаю отчего, но такие вопросы заставляли чувствовать себя неуютно. – К нашим-то пойдем или, раз мелкая макака сама отцепилась, валяемся дальше?

– А я все равно встать пока не смогу, – пожал плечами этот ирод и уставился в потолок невинными глазами.

– Как?! – Меня от таких новостей над кроватью пружиной подбросило. – Почему?! Тебе плохо?! Где болит?!

– Там, где ты мне сейчас чуть коленом не заехала, – закряхтел он, как старый дед, и ме-едленно согнул ноги в коленях. – Не прыгай так больше. Ничего у меня не болит. Просто ног почти не чувствую после нескольких часов сидения в одной позе в качестве чужого кресла. Ты еще очень чувствительно подпрыгивала, когда слишком эмоционально реагировала на некоторые комментарии. Мое тело так и не определилось, возбуждаться ему или пищать от перенапряжения.

– Есть меньше не стану, даже не проси. – Я почти сразу успокоилась. Если лебедь вредничает и ворчит, значит, здоров. Просто ему лень вставать. Более чем уважительная причина.

– Меньше и не надо… Ой.

– А, поняла. Тираннозавр в желудке проснулся. Так, если он договорится со своими ногами в течение пяти минут, мы полным комплектом через черный ход сползаем на кухню, и нас никто не заметит, пока котлетами не запахнет! Слушай, а может, массаж?

– Не надо массаж! – неожиданно подскочил Вейшенг. – Иначе я за себя не ручаюсь!

Ха! Подумаешь, по бедру погладила. По внутренней стороне. И ничего такого неприличного я в виду не имела! Почти. Чувствую себя коалой, который никак не способен отлипнуть от родного эвкалипта. Никогда не думала, что буду настолько жаждать не отходить от кого-то!

Глава 10

Вейшенг

Нет, я не собираюсь участвовать ни в каких коллаборациях. Тем более с «Зоопарком». При всем том, что парней я хорошо знаю и к каждому в отдельности испытываю если не симпатию, то уважение за редкую работоспособность и талант… но сам факт подобных взаимодействий может не лучшим образом сказаться на моей карьере. Большинство инвесторов и партнеров нашего холдинга достаточно взрослые люди, и их могут возмутить подобные «кривляния на публику». Даже участие в стриме могут поставить в укор, не то что валяние дурака с котами и айдолами перед широкой публикой. Раз нашел время на такие глупости, то почему еще не вернулся на должность? Даже я бы задал подобный вопрос. Хотя я-то как раз вернулся. Почти. Надо запомнить аргумент для мамы, чтобы отбиваться, когда она снова заведет песню про бедного больного мальчика и слишком тяжелую работу.

А что касается котокафе и «Зоопарка» – плюсуем личный компонент. Какими бы прекрасными и добрыми людьми парни ни были в обычной жизни, все равно перед фанатами они – клишированный сиропный цветник из слишком красивых кукол. И мне не нравится, что прямо в центр этой клумбы собираются воткнуть мою невесту. Мою! Женщину! В логово котов и мужчин, одно появление которых заставляет лучшую половину человечества давиться слюнями. Как после этого уважать самого себя?

Если я начну в одном кадре с ними давить в себе здоровые мужские инстинкты, мне в ту же секунду наденут зеленую шляпу*, да не одну, а сразу штук семь. И весь фандом наполнится шуточками про уксус*, который я пью.

У меня и так голова кругом, чтобы еще об этом переживать. Я окончательно запутался, на каком я свете. Где бывшая шизофрения, а где нынешнее сумасшествие. Где Кирэн, а где… Кристи.

Да если бы она хотя бы не откликалась машинально на это имя! Как будто привыкла, как будто… как будто мне мало совпадений, чтобы окончательно рехнуться!

Я же не идиот и потому еще раз тщательно сопоставил все факты. Во-первых, как показало расследование, Кирэн вышла из комы ровно в тот день, когда Кристи исчезла из моей головы. А еще слуги семьи Сюэ даже особо не скрывают, что одна из юных хозяек поменялась не только внешне, но и в привычках. И просто болтают, и вовне эти сплетни несут.

Это надо будет пресечь, позже обсужу этот нюанс с главой семьи Сюэ. Хотя что там обсуждать, если ее сестра, бабка и прочие родственники открыто говорят, что Кирэн стала буквально другим человеком.

Но как еще можно проверить мои подозрения? Сама она ни словом, ни намеком не дает понять, что помнит о наших отношениях. Будто и не было ничего. Будто стерлось…

Стоп. Стерлось?

Кирэн так-то открыто говорит о своей амнезии. А что именно она забыла? Прошлую жизнь в семье Сюэ или прошлую жизнь со мной?! Или в принципе – все сразу? Мой кабинет на крыше она точно изучала так, будто видит его впервые.

Кристи ведь умерла. Я четко это почувствовал тогда, когда валялся на грязном асфальте и безмолвно орал в пустоту, пытаясь ее не отпустить. Может ли такая «духовная» смерть забрать воспоминания? По идее, даже должна, если верить в реинкарнацию. Человек приходит в новую жизнь чистым листом, оставив в реке забвения груз из прежних привязанностей и боли.

Но тогда почему в моей голове Кристи помнила прошлую жизнь где-то в другой стране, а совсем не жизнь Сюэ Кирэн? Говорила, что русская. И что там она тоже умерла. Или нет? Своей смерти она вроде не помнила.