Джейд Дэвлин – Ледяные маски Оверхольма 2 (страница 7)

– Леди… – Красный, как свекла, парень закашлялся и просипел: – Не знаю… кха… вы вообще-то не должны были…

– Да я знаю, что не должна. Первая брачная ночь, все такое.

– Нет, я не об этом… просто… до вашего замужества же… – практически прошептал он.

Я навострила уши и уставилась на Патрика во все глаза.

Он снова мучительно закашлялся, но по моему взгляду понял, что я теперь все равно не отстану. Мотнул головой, пробежался через комнату до окна, взял там со столика графин и даже не стал искать бокал – приложился к горлышку.

Долго пил, потом отдышался и укоризненно выговорил:

– Я так поседею с вами раньше, чем сам женюсь. В общем, у вас был жених. Возлюбленный. Который погиб во время восстания. И вы во всеуслышание сказали будущему мужу, что уже подарили свое… сокровище этому человеку.

– Ну, не могло же сокровище вернуться ко мне обратно. – Ага, заросло, блин, по причине нехватки секса.

– Значит, обманули, наверное. Я при ваших свиданиях с прежним женихом не присутствовал! – возмущенно пропыхтел паж и снова отпил из графина. Ой, а там вовсе не вода, кажется…

– Патрик, тебе плохо не станет?! – Я всерьез забеспокоилась. Насколько помню, вином мой названый братец в таких количествах никогда не баловался.

– Хуже, чем есть? – скептически скривился пацан и снова отхлебнул.

Я поняла, что выпивку надо отбирать, и недолго думая приступила к операции. Попыталась приступить. Потому что Патрик не собирался расставаться с таким хорошим успокоительным добровольно.

– Не тронь…те! Леди! Я могу пить! Я давно не ребенок! – вякнул он и зачем-то кинулся с добычей наутек.

– Да можешь, конечно, – пропыхтела я на бегу, недоумевая, как мы вообще так резко перешли к пародиям на Тома и Джерри. – Блевать потом ты тоже сможешь! Прямо-таки прекрасно сумеешь!

– И никаких шапок мне не надо! А то смотри…те, когда леди приспичило вопросы задавать, так сразу «где моя девственность». Никакого стыда! Совсем! А как пить – так маленький! – Как только парнишка понял, что я за ним поспеваю, в меня начали кидаться упреками.

– А шапка тут при чем?! – не поняла я, но скорости погони не снизила. И улучила-таки момент – ловкой подсечкой отправила мальчишку на диван вместе с графином.

– Вы меня перед лордом так опозо-о-орили! – верещал он и отбрыкивался. – Не отдам!

– Да что ж такое… с трех глотков опьянел, что ли? – Я действительно не понимала, почему моего очень сдержанного, разумного и осторожного пажа так понесло.

– А как с вами по-другому! У-у-у! – блажил буйный ребенок, делая попытки прорваться мимо меня в пампасы. – И кучер услышал, что я дурак! Шапки на меня должен лорд надевать! Как на младенца! Только и умею, что косички вам вяза-а-ать! И платья штопать! И меча нет! Леди из-под подола никуда не пуска-а-ает! Даже великанов из-под юбки показывает!

Пришлось просто падать на брыкучую мелочь сверху, прижимать к дивану и выдирать вино из его лап. Дожили, блин…

– Что здесь происходит?! – Голос мужа раздался в тот момент, когда Патрик, вереща особенно громко и противно, попытался отпихнуть меня коленями, но вместо этого лишь вяло дернулся и распластался по дивану раздавленным жучком.

– Ой, леди пажа насилует… и ищет девственность… а у меня нету… – пискнул он и отрубился.

Глава 10

– Ничего страшного, это не смертельно. – Господин Торстен бережно придержал голову моего несчастного пажа над медным тазом, в который Патрика выворачивало уже минут пять. – Вот сейчас организм заодно почистим. Это, между прочим, очень полезная процедура. Пусть и неприятная. А если вы потом еще и накормите ребенка своим чудесным супом…

Мальчишка только жалобно застонал, а я в который раз удивилась тому, что на этот стон дернулся вовсе не доктор, а Яролир. Дело в том, что во владения лекаря мальчишку на руках и бегом притащил не кто иной, как сам герцог Оверхольм.

Надо отдать ему должное: тогда в моей комнате обстановку муж оценил мгновенно и сделал правильные выводы. В частности, ни на секунду не повелся на глупую мизансцену и мальчишеский бред про девственность.

– Что он пил? – Короткий вопрос – короткий ответ, графин с подозрительной жидкостью оказался заткнут плотной пробкой и спрятан где-то в недрах мехового плаща мужа. А Патрика Яролир подхватил на руки, одновременно бережно и легко, словно долговязый подросток вообще ничего не весил. Кивнул – за мной! И какими-то боковыми переходами, не выводя нас на толпу незваных гостей, устремился в покои господина Торстена.

– Получается, вино отравлено? – взволнованно спросила я, все еще с тревогой посматривая на своего названого брата и незаметно стараясь погладить его по плечу.

– Не совсем, леди. Вернее, оно вовсе не отравлено. Просто это достаточно редкий вид травяной настойки, которую надо разбавлять водой один к пяти. Она концентрированная. Причем на вкус это очень трудно определить – пьется мягко, словно компот или детская шипучка, – пояснил лекарь и аккуратно нажал на какие-то точки в основании шеи Патрика.

Того в очередной раз вывернуло в таз, а господин Торстен как ни в чем не бывало продолжил объяснения:

– Что интересно, в большой дозе настойка довольно своеобразно действует на некоторых людей. У тех, кто покрепче и привык пить, реакция одна: ноги заплетаются, глаза слипаются. А вот ум почти трезв. Но для недорослей или для юных дам… – тут старик вздохнул и посмотрел сначала на меня, потом на Патрика и потом почему-то особо пристально на лорда, – все иначе. Неокрепшие и неопытные часто впадают в буйство, веселятся или ругаются, несут всякую чушь, могут навредить себе и окружающим. Впрочем, это же все можно сказать и о простом алкоголе. Но обычным вином так просто с пары глотков не напиться.

– Понятно. – Я поджала губы. Действительно, что ж тут сложного? Выпила бы винца как компотика, не заметив подвоха, да как пошла куролесить по дому на глазах у гостей. И если через пару дней после такого выступления меня нашли бы разбившейся всмятку под какой-нибудь башенкой, вообще никто бы не усомнился, что я сама оттуда прыгнула. Мало того, что южанка и чокнутая, так еще и буйная алкоголичка. Туда ей и дорога.

– А еще мы не можем предъявить кому-либо обвинения, – вздохнул муж, перебивая мои мрачные мысли. – Даже если докажем, что мальчишка наглотался именно этой веселой настойки, а не просто упился где-нибудь до алых искр. Ведь по факту она безвредна. Ну, принес кто-то бутыль в подарок, или слуги из винного погреба вынули. А то, что напиток не догадались разбавить, уже наши проблемы.

– Только как это вино попало в мою комнату? И почему оно налито в графин, из которого я пью на ночь отвар трав для лучшего сна? – ухватила я главное.

– А вот это хороший вопрос, – неожиданно серьезно кивнул муж. От его ледяного панциря, кстати, сейчас не осталось и следа – он двигался, говорил со мной и морщился на настойку как обычный живой мужик, а никакой не айсберг с претензиями. – Но задать его некому. То есть можно опросить горничную, что готовила ваши покои, но…

– Она наверняка скажет что-то вроде: взяла графин на кухне, как всегда. А повар пожмет плечами и заверит, что наливал туда отвар. И пока графин стоял на буфете в ряду других таких же, кто угодно мог его подменить.

– Ну, не все так плохо в моем поместье, дорогая. Если бы слуги выдали мне такую чушь, то просто лишились бы работы, а то и головы. Скорее всего, никто просто не будет знать, откуда взялся данный графин. Что достаточно закономерно. Вы сами только что упомянули, что отвар вам наливают на ночь. А сейчас еще даже не вечер, и в моем поместье гости. Наливать сонные травы хозяйке дома в такое время – верх дурости.

– То есть горничная его не приносила, – сделала вывод я. – И никак нельзя выяснить, кто еще заходил в мои комнаты?

– Они были незаперты, – это сказал господин волк, появляясь в дверях. – Все то время, пока вы отсутствовали, леди. То есть настойку могли принести даже не сегодня. Увы, в таких обстоятельствах выследить предателя чрезвычайно трудно.

– Но необходимо, – рыкнул Яролир и сжал кулаки.

Я снова удивилась. Вот если подумать, ему даже на руку мое сумасшествие, разве нет? Он сам в карете на него намекал. Правда, муж отчего-то с самого начала хочет именно развода, а не вдовства. Мне это настолько на руку, что я даже как-то не задумалась – а почему? Дура, что сказать.

– Что же, во всяком случае мы теперь точно знаем: кто-то, живущий в этом доме, покушается на леди Оверхольм, – вздохнул Ар. – Может, приставить к вашей жене охрану из моих людей?..

– И оповестить всех о том, – тут муж взглянул на меня, – что я не способен разобраться с нарушителями в собственном поместье. Спасибо, не надо мне такой помощи. Мало того, еще и спрашивать начнут по поводу «резко изменившегося поведения».

– Но как тогда? Нельзя оставлять леди без присмотра, а если я останусь жить у вас в поместье, да еще и в покоях тв… вашей жены, тут уже хозяина дома начнут подозревать в сумасшествии, а не Эмберлин. Ни один мужчина вашего статуса такого терпеть не станет, если он окончательно не свихнулся.

– Хм… – Муж задумчиво окинул меня взглядом. – А знаете что, леди Эмберлин. Пакуйте свои платья, я попрошу переселить вас в другие покои.

– Это в какие? – У меня странно екнуло в груди. – Особо защищенные?