Джейд Дэвлин – Дубина для Золушки (страница 4)

– Дяденька, вы там живой?

Пока я лежал на дне оврага и мрачно размышлял, вылезать из него или, ржа все побери, тут и остаться до полного разложения, сверху зашуршало, посыпались мелкие камушки и еще какой-то мусор. А потом тоненький детский голосок испуганно проблеял:

– Дяденька, отзовитесь! Может, вам людей позвать? Я сейчас!

– Рбяф! – не успел я крикнуть, что никого звать не надо (еще этого не хватало), как сверху зашуршало еще громче, на голову мне начали падать камни покрупнее вместе с пучками травы, а потом раздался испуганный визг и в овраг кубарем скатился мохнатый скулящий шар.

– Ой! Кабато! Дяденька, я сейчас! Кабато!

Так. Если мне на голову сейчас спланирует еще и этот ребенок, фиаско будет полным и сокрушительным, ржа меня побери.

– Стой где стоишь! – слегка откашлявшись, скомандовал я детенышу аборигенов. – Не надо на меня падать.

– Дяденька, там у вас Кабато… Вы как? Вы живой? Кабато живой?

– Я живой. И если ты перестанешь кричать и кидать сверху булыжники, скоро буду еще и здоровый. – Тяжело вздохнув от прострелившей грудь боли, я постарался сесть и осмотреться. – Твой мохнатый шар тоже хорошо себя чувствует, оттоптал мне всю грудь, обнаглевшее… животное. – Не благородное это дело – вымещать свою злость на ребенке местного населения, но я ничего не смог с собой поделать.

– Дяденька, я вам веревку скину! Только вытащите, пожалуйста, Кабато! Он еще маленький, сам не вылезет!

– Я вижу. – При ближайшем рассмотрении визгливый мохнатый шар оказался тоже детенышем существа, называемого здесь «собака». Очень крупным и пушистым детенышем и, надо признать, довольно спокойным для этого вида. После того как он верещал во время падения, зверь очень быстро адаптировался и с интересом обнюхивал меня, не проявляя признаков страха или агрессии. – Веревка не нужна. Сейчас я сам поднимусь к тебе наверх и отдам зверя.

– Дяденька, вам точно помощь не нужна? У вас кровь… – все еще не унимался ребенок.

Интересно. Значит, он меня видит, а я только слышу голос. А, нет, вон силуэт чьей-то растрепанной головы на фоне неба. Но против солнца не разобрать, кто это – девочка или мальчик.

Я несколько раз вдохнул и выдохнул, нормализуя циркуляцию скверны, и поморщился – кровь из рассеченного лба заливала правый глаз, ребро остро кололо в боку. С чего я так расслабился? Раньше я не допустил бы подобного промаха и не обратил бы внимания на столь пустяковые ранения. А сейчас отчего-то больно, обидно и неприятно.

Но выбраться из оврага это мне не помешало. Даже с тем самым щенком – Кабато – под мышкой. Зверь вел себя весьма индифферентно, висел, где повесили, и не дергался.

А вот наверху меня поджидал настоящий сюрприз.

Глава 4

– Ты старше, чем казалась, – только и смог сказать я, осматривая нежданную… как обнаружилось, «спасительницу» одним глазом. Второй уже окончательно залило кровью из рассеченной брови.

– Ох, дяденька, вы головой стукнулись, – выхватывая у меня из рук свой меховой шар, пискнула девушка. И тут же смутилась, покраснела и глянула снизу вверх виноватыми глазами. – Пойдемте, дяденька… вы идти-то можете?

– Куда пойдем? – не понял я, но сопротивляться не стал. Никакой угрозы от аборигенки я не чувствовал, лишь излишнее беспокойство и пока непонятный мне страх. Мастер Гурам уже рассказывал мне про ближайшее поселение горного народа, но я практически не слушал – зачем мне информация об обычаях местных жителей этого маленького мирка на Желтой спирали? Одно дело, если б здесь, среди Ивановых, я нашел своего Мастера, а так…

– Да тут рядышком, – зачастила девчонка. Точнее, юная женщина. Я уже немного привык пересчитывать видимый возраст на местный счет – лет восемнадцать-девятнадцать ей, не больше. Совсем молодая, худенькая, глазастая, с темной косой на плече. Еще угловатая, и движения такие – резкие, порывистые. Хотя, возможно, вся ее угловатость просто из-за недоедания. – Идемте, рану промыть надо. Ой, вы и ногу зашибли, и бок… Может, тут полежите, я людей… позову? – последнее предложение отчего-то прозвучало тихо и неуверенно.

– Не надо людей. Я в состоянии передвигаться сам. – От одной нее шума уже было достаточно. Да и после Ивановых на толпы я реагирую… отрицательно, и это мягко говоря.

– Ладно, я все равно вам лоб заклею, и чачей промыть надо, чтоб зараза не попала, – решилась девушка. Своего пушистого друга она опустила на траву, и тот моментально ускакал куда-то в кусты. – Идемте… Только лучше бы вас никто в деревне не видел. Вы турист, да? У вас есть телефон, вы сможете позвонить своим друзьям или родственникам?

– Не тараторь. – Я поморщился, потому что ее звонкий голос отдавался в висках стуком маленьких молоточков по наковальням. – Мне вообще не нужна…

Но досказать я не успел, потому что из-за густой зелени вынырнула глинобитная стена какого-то сарая и мне пришлось, пригнувшись, шагнуть в пахнущую сеном и немного навозом темноту.

Через пару секунд глаза привыкли к отсутствию яркого света, и я огляделся. Хм. Насколько я помню материалы по этой планете и этому региону, тут не темные века. Относительно цивилизованная местность, второй демографический переход в общественных отношениях. Так почему эта девушка живет в хлеву?

А она тут именно живет: в одной стороне глинобитного сарая за загородкой жуют траву мелкие рогатые копытные – называются «козы». А в другой стороне – чисто выметенный земляной пол, какой-то топчан, аккуратно застеленный ярким дешевым пледом, непокрытый деревянный стол и одна трехногая табуретка. Какие-то картинки, явно из местных журналов, пришпиленные к стене у изголовья, букетик луговых цветов в консервной банке на столе… Странное впечатление убогости и одновременно с этим – уюта.

На тот самый топчан меня и усадили. Предлагали лечь, но я отказался. А девчонка засуетилась, сбегала куда-то во двор, притащила местные примитивные средства дезинфекции и фиксации ран. И не скажешь же ей, что все «раны» пропадут в течение часа, а если запить скверной, то и вовсе мгновенно. Аборигены просто не поймут и посчитают ложью. Ну или чудом. Вряд ли Мастер Гурам обрадуется, если меня причислят к местным богам… или демонам, что вероятнее.

Зачем я вообще пошел с ней? Ну… сложно сказать. Она так искренне беспокоилась, а мне было все равно. К тому же не хотелось, чтобы девица подняла крик и привлекла еще больше внимания аборигенов.

Тоже ничего страшного, но утомительно, досадно и действует на нервы. В конце концов, пусть почувствует себя спасительницей, мне же по-любому нечем заняться. А так хоть какое-то отвлечение от «отдыха».

– Дяденька, давайте ближе к окошку. – Девчонка похлопала ладонью по трехногой табуретке. – Я сейчас кровь смою… Вот так. Ой, бровь совсем рассекли… а шов я не умею. Вы, когда в город приедете, к врачу ведь сходите, да?

– Обязательно, – не стал я спорить с девушкой.

И поморщился, потому что, неудачно повернувшись, опять ощутил боль в сломанном ребре.

– Рубашку надо бы снять, тугую повязку сделать. – Почему-то моя спасительница так отчаянно покраснела, что стала напоминать местный овощ «помидор». Она вообще, когда смыла кровь с моего лица, стала вести себя странно – застыла на пару секунд, а потом стала прикасаться ко мне втрое осторожнее, словно боялась разбить фарфоровую статуэтку.

– Надо так надо. – Я чуть было не пожал плечами, но вовремя вспомнил, что лучше этого не делать.

– Ах ты, шлюха! – заорал кто-то, и вход в сарай со двора перегородила здоровенная тень.

– А… я… – внезапно задрожала девушка, со страхом уставившись на огромного пузатого увальня с полуседой щетиной на лице.

– Я так и знал, что ты в сарай мужиков водишь, потаскуха! – ревел абориген раненым громомондом, по всей округе наверняка слышно было. – Приютили на свою голову! Нет бы в благодарность по дому помогла нормально, она непотребством всяким занимается! Ты кто такой?! – это уже мне. – Ты кто такой, наших девушек портить?! А ну, иди сюда, шлюха, я тебе покажу, как приличный дом позорить! – без всякого перехода, снова девушке.

Наверное, если бы этот бурдюк с жиром просто орал, я бы пожал плечами, отвел девушку подальше, пока ее родственник немного успокоится. Затем сказал бы пару слов объяснений, благо причина, как говорится, «на лицо», поблагодарил спасительницу, даже оставил бы им денег, а потом спокойно ушел по своим делам.

Но этот абориген сделал непростительную вещь: с неожиданным для такой горы сала проворством подскочил к девушке и отвесил ей такую затрещину, что она с криком отлетела к стене, на свой топчан.

Дальше я действовал рефлекторно, и мерзавец отправился в полет к другой стене раньше, чем понял, как и куда я его ударил. Но его это не угомонило, потому что бурдюк взвыл еще громче и ринулся из сарая, явно призывая кого-то на помощь. Ржа! Вот только скандала с местным низкоуровневым народцем мне и не хватало для полного счастья.

А в довершение поганой ситуации ему под ноги попался меховой шар, который явно услышал крик своей хозяйки и несся на помощь со всех своих четырех коротеньких лап. И поскольку бурдюк явно не решался сорвать злость на мне или той, кого я защитил…

– Пшел вон, скотина! – с этими словами здоровый мужик сначала пнул детеныша так, что тот отлетел с коротким визгом, а потом, взъярясь, вдруг схватил стоявшие рядом с дверью вилы и…