Стражник направился к склепу, у которого пряталась Мия. Девушка не стала молиться и ждать, что он пройдет мимо, она просто откинула плащ и выпрыгнула со стилетом наготове.
Под формой стражника скрывалась кольчуга, но ее клинок из могильной кости прошел сквозь стальные кольца, как сквозь масло. Кинжал вошел по самую рукоять, но поскольку Мия била вслепую, ее удар пришелся чуть левее сердца. Здоровяк закричал от боли, и следующим ударом она резанула ему по горлу. В лицо брызнуло алая теплая влага, но его трахея уцелела. Страж схватил ее за запястье и нанес сокрушительный удар в челюсть. Мия отлетела к стене склепа, успев царапнуть сомкнувшуюся на ее шее руку, и парочка кубарем полетела на землю.
Мужчина взревел, девушка зарычала, пронзая его клинком снова и снова. Они катились по плитам, Эклипс с Мистером Добряком дружно шептали предупреждения о том, что вернулись другие стражи. Но враг Мии был гигантом, и, несмотря на всю ее подготовку, она была ранена и истекала кровью. А любой, кто верит, что быть вдвое крупнее своего противника – не выгодно, никогда не дрался с человеком, вполовину меньше себя.
Мия услышала топот сапог. Ее лицо скривилось, когда стражник дернул ее за волосы. Клинок наконец нашел его шею, и мужчина упал на землю в пенящихся алых брызгах. Мия с трудом встала, увидела, как приближаются еще четыре стражника.
– …Беги!..
– Куда? – пропыхтела она.
– …Прячься!..
– Где?
– Стой!
Четыре человека, облаченных в ливреи дома сенатора Аврелия, встали полукругом напротив Мии. Она слышала свист вдалеке, топот легионеров, но даже глядя в глаза смерти, оставалась бесстрашной. Девушка окинула испепеляющим взглядом самого высокого стражника и покрутила стилет между пальцами. Подумала о консуле Скаеве и кардинале Дуомо. О своей неотмщенной семье. Но, как правило, сожаления порождаются страхом, а стоя там, в шаге от своей гибели, она не испытывала ни капли страха. Только гнев, что все закончится таким образом.
– Кто умрет первым? – спросила Мия, сердито глядя на стоявших перед ней мужчин.
Самый благоразумный стражник нацелил заряженный арбалет ей в грудь.
– Ты, сука, – сплюнул он.
По телу Мии прошел мрачный холодок. На запятнанной кровью коже выступили мурашки. Высоко над головой светили солнца, но здесь, в некрополе, тени были темными, почти черными. Позади стражей вырос силуэт в плаще с капюшоном, в его руках были зажаты клинки из могильной кости. Неожиданный гость атаковал стража с арбалетом и снес ему голову с плеч. Другие закричали и подняли оружие, но силуэт двигался со скоростью молнии, разя первого, второго, третьего. И не успела Мия моргнуть, как все четверо лежали мертвые в грязи.
– Зубы Пасти, – прошептала она.
Тени у ее ног вздрогнули, Эклипс с рычанием подобралась. Мистер Добряк, сидевший на плече Мии, вздыбил шерстку и зашипел. Мию пробрал холод до самых костей, спутники рьяно поглощали ее страх. Спаситель повернулся к ней лицом.
Не человек. Это было ясно. О, под этим плащом угадывались очертания мужчины – высокого и широкоплечего. Но его руки… бездна и кровь, руки, сомкнувшиеся на рукоятях клинков, были черными. Сумрачными и полупрозрачными. Пальцы обвивались вокруг рукоятей, как змеи. Мия не видела лица, но в черноте капюшона извивались щупальца, скрывая лик хозяина. И хоть на улице было почти глубоколетье, а в небе пылали два солнца, дыхание существа срывалось белым облачком с губ, и все тело Мии дрожало в ознобе.
– …Кто ты?
– СПРОСИ СЕБЯ, – ответило существо. Голос был гулким, шипящим, со странной вибрацией. – МИЯ КОРВЕРЕ.
Девушка часто заморгала.
– …Ты меня знаешь?
Существо приблизилось, и Мие показалось, будто оно… скользило. Гробницы и стены склепов вокруг них покрылись коркой инея.
– Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ПРЕДНАЗНАЧЕНА ДЛЯ БОЛЬШЕГО, ЧЕМ ЭТО, – ответило оно. – ТВОЯ ПРАВДА ЗАКОПАНА В МОГИЛЕ. И ВСЕ ЖЕ ТЫ ОКРАШИВАЕШЬ СВОИ РУКИ АЛЫМ РАДИ НИХ, КОГДА ДОЛЖНА ОКРАШИВАТЬ НЕБЕСА ЧЕРНЫМ.
– …О, превосходно, человек-загадка…
– ТВОЕ ВОЗМЕЗДИЕ КАК СОЛНЦА, МИЯ КОРВЕРЕ. ОНО СЛУЖИТ ЛИШЬ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ОСЛЕПЛЯТЬ ТЕБЯ.
– О чем, ради бездны, ты говоришь?
Мия услышала крики и оглянулась на звук приближающихся шагов.
– НАЙДИ КОРОНУ ЛУНЫ.
Повернувшись обратно, она обнаружила, что существо испарилось, будто его никогда и не было. Ее дыхание по-прежнему висело белым облачком в воздухе, озноб постепенно унимался, в ушах звенело эхо голоса. Она осмотрелась вокруг, обнаружила только трупы и могилы, и задалась вопросом, не привиделось ли ей все это.
– …Мия, они идут…
– …Нам нужно уходить…
Очередной свист. Топот сапог. Кровь на ее лице и коже. Мия подхватила плащ одного из стражей – тот, который меньше всего испачкался. И, надвинув капюшон на лоб, заковыляла прочь с некрополя так быстро, как только могла. Затем с трудом перелезла через кованую ограду и исчезла в лабиринте улочек Галанте.
Оставив за собой только трупы.
Висельные Сады Ашкаха не похожи ни на какие другие.
В Годсгрейве широкие сады на крышах Малого Лииза переполняются солнцами-колокольчиками и медовыми розами, перебивающими своими чудесными ароматами суровую вонь от реки Роза. Садовые лабиринты Уайткипа, построенные королем Франциско III в угоду своим любовницам, тянутся на много миль, и чтобы держать их в надлежащем виде, требуется целая армия рабов – даже спустя столетия после свержения монархии. Тернистые башни Элая возвышаются в тридцати метрах над землей и покрыты бритвенно-острыми лозами. Когда те начинают цвести перед глубоколетьем, башни покрываются цветами, которые видно из другой части города. Но ни один сад во всей республике не может сравниться с Висельными Садами Ашкаха, дорогие друзья.
Ни своим величием, ни своим ужасом.
Первым делом Мия почувствовала запах. Он затмил вонь их клетки задолго до прибытия в город. Запах крови, пота и чернейших мук. Она посмотрела на метрополис, поднимающийся над дымкой впереди, и закусила губу. Некоторые дети в фургоне заплакали, и вскоре к ним присоединились юные девушки. Глядя на пункт их назначения, Мия ощутила, как ее тень выросла.
Никогда не бойся.
Висельные Сады были заселены лиизианскими исследователями после падения Ашкахской империи. С тех времен порт вырос в самый большой метрополис на побережье и ныне служил крупнейшим в южных морях рынком топлива, за счет которого билось сердце Итрейской республики.
Рабства.
Городской порт был построен из красного камня и гнездился на берегу естественного залива. В его архитектуре смешивались древнеашкахские руины и изящные шпили и купола в лиизианском стиле, возведенные на развалинах старого города. Вдоль городской стены висели тысячи железных клеток, наполненных сотнями человеческих трупов.
Некоторые висели там десятилетиями, и от них остались только кости. Другие выглядели свежими. Но по жалобным стонам, разносящимся над оживленным метрополисом, Мия поняла, что еще сотни по-прежнему были живы. Брошенные висеть в клетках, пока не погибнут.
Висельные Сады Ашкаха. Их цветы выращены из плоти и костей.[9]
И Мия наконец-то прибыла сюда.
Караван въехал через широкие деревянные ворота, жара и смрад усилились. На улицах было людно, гавань полнилась кораблями со всех уголков республики – одни разгружались, другие загружались до отказа товаром для перепродажи. Наступил рыночный сезон, когда работорговцы возвращаются с набегов на ашкахское побережье и дальний восток с трюмами, набитыми свежим мясом. Итрейские легионеры якшались с лиизианскими купцами, воздух наполнялся звоном монет и горя.
Мия почувствовала, как кто-то встал рядом с ней. Повернувшись, увидела тощую женщину с бледным лицом, глядящую на улицы.
– Да поможет нам Всевидящий…
Мия прищуренно взглянула на два солнца в небе.
– Сомневаюсь, что он слушает, – пробормотала она.
Фургон остановился на краю рыночной площади. Слезопийца спрыгнула с сиденья, проковыляла к задней части фургона с женщинами, убрала брезент и показала на Мию.
– Ладно, девочка. Пришло время отправляться в Яму.
Капитан открыла клетку и отошла с арбалетом в руке. Вокруг фургона уже собрались купцы, рассматривая товар внутри и оценивая его стоимость. Наемные головорезы начали высаживать мужчин из крайнего фургона, оковы пленников пели ржавую песнь, пока те спрыгивали на утрамбованную множеством ног землю. Мия вышла из фургона, наблюдая за собравшейся вокруг них толпой.
«Я здесь».
Девушка спрятала улыбку за грязными прядями волос.
«На шаг ближе к цели».
Яму вырыли на другом конце рынка, но Мия услышала ее задолго до того, как увидела. Яростные крики и стоны боли, звон монет и хруст костей. Пока они шли по оживленной площади, Слезопийцу как минимум десяток раз останавливали торговцы, чтобы узнать цену Мии. Девушке требовались все силы, чтобы сохранять самообладание, пока они лапали ее за талию, лезли пощупать зубы своими грязными руками. Но Слезопийца отклонила все предложения, заявляя, что скоро Мию выставят на продажу в Яме. Отказ капитана встречали неверием или разочарованием, один торговец даже заявил, что это «пустая трата хороших сисек». Но Слезопийца твердо стояла на своем, и они продолжили путь.
Яма полностью соответствовала своему названию – выкопанная в земле и выложенная известняком дыра, глубиной в три метра и шириной в пятнадцать. Рядом был устроен большой загон, в нем за ржавыми железными прутьями томились десятки мускулистых рабов. Окружали загон трибуны из известняка, переполненные азартными игроками и шумными букмекерами. А в ярусе, расположенном подальше, Мия заметила более десятка сангил[10], обслуживаемых помощниками и челядью.
