Джей Кристофф – Годсгрейв (страница 88)

В купальню вошла Брин, словно пребывая во сне. Ее глаза были налиты кровью, щеки раскраснелись. Не глядя на Мию, она сняла одежду и окунулась под воду, смывая слезы с кожи. Девушка пробыла там слишком долго, и Мия уже забеспокоилась, но Брин наконец-то вынырнула. Ее лицо обрамляли мокрые светлые волосы. Забившись в угол ванны, ваанианка будто окаменела, как статуя, глядя на рябь на воде и не произнося ни слова.

– Тяжелая перемена, – сказала Мия.

– Угу, – буркнула Брин.

– Домина провела хорошую службу.

– Угу.

– …Как ты себя чувствуешь?

Брин подняла голову, ее взгляд на секунду сосредоточился на Мие.

– А ты как думаешь? – прошептала она.

Мия потупилась и посмотрела на клубящийся пар.

– …Угу.

В купальню прошел Волнозор и развязал набедренную повязку. Каждую перемену, когда они купались вместе, он обязательно пел Мие песню, но на сей раз Волнозор не издал ни единой ноты. Его необычное молчание тяжело повисло в воздухе, и в груди Мии набухла печаль. Она вспомнила их драку вместе с Бьерном в воде, случившуюся всего пару недель назад. Вспомнила маленькую девочку на костре и все, что сгорело вместе с ней.

«Эти люди не твоя семья и не…»

– Четыре гребаных Дочери…

Мия подняла взгляд и увидела, как мимо стражей у входа в купальню проходит Сидоний. Закрыв за собой дверь, он разделся и погрузился в воду. Его глаза были широко распахнуты, дыхание участилось.

– Кажется, ты не в настроении, – заметил Волнозор.

– Тебе не кажется, брат.

– В чем дело?

– В нашей гребаной домине, – прорычал итреец. – Я только что узнал от Милани, одной из служанок. Леона послала гонца к Варро ебаному Кайто с приглашением на завтрашний ужин!

– Зачем ей ужинать с торговцем мясом? – спросил Волнозор.

– А ты как думаешь? Она планирует продать нас в Пандемониум! – сплюнул Сид. – Судя по всему, список уже готов. Милани видела его на столе.

– …И кто в нем? – спросила Мия.

– Брин, для начала, – ответил Сид, кивая на ваанианку.

Та заморгала, словно только сейчас услышала, о чем речь.

– …Домина продаст меня Варро Кайто?

– Ей нужны деньги, – рыкнул Сидоний. – Она не может купить нового погонщика, чтобы сформировать команду эквилл. Но после твоего показательного выступления в Уайткипе за тебя дадут целое состояние.

– Кто еще? – процедил Волнозор.

– Мечница, – сплюнул Сидоний. – Феликс. Албаний. Мясник. И я.

– Она продаст Мечницу? – ахнула Мия.

– Она продаст всех с ебаным пульсом! – ответил Сид. – Ей нужны три тысячи серебряных священников, и она ставит все на то, что ты победишь в «Магни», Ворона. Все остальные для нее просто мешки с монетами.

Брин покачала головой и прошептала:

– Дерьмо.

– Это все, что ты можешь сказал? – ошалел Сидоний.

– А что еще ты хочешь от меня услышать? – прорычала девушка.

– Я хочу услышать, как ты скажешь, что тебя не продадут, словно мусор, умирать в Пандемониум! – рявкнул он. – Потому что, клянусь Четырьмя ебаными Дочерьми, я точно туда не поеду.

– А какой у нас выбор?

Сид покосился на закрытую дверь и понизил голос:

– Выбор есть всегда.

По коже Мии пробежали мурашки, когда она посмотрела мужчине в глаза.

– Что ты имеешь в виду?

– Имею в виду, что экзекутора больше нет, как и его кнута, – ответил Сидоний. – Имею в виду, что эти стражи мягче, чем дерьмо младенца, а мы – полноценные гладиаты. Мы могли бы убить их тренировочными мечами, если бы захотели. Особенно если нападем неожиданно.

Волнозор нахмурился, потирая подбородок.

– Да, – пробормотал он. – Мы могли бы это сделать.

Глаза Брин округлились, голос понизился до яростного шепота:

– Ты говоришь о мятеже? Совсем с ума сошел? Хочешь, чтобы тебя казнили на «Магни»?

– А ты хочешь умереть в Пандемониуме? – парировал Сидоний. – Если ты не заметила, сестра, этот дом рушится прямо на наши головы. И лично я хочу убраться до того, как его крыша упадет.

– Это неправильно, – согласился Волнозор. – Мечница сражалась с честью. Ворона первая скажет, что не смогла бы победить Изгнанницу без ее помощи, верно?

Мия медленно кивнула.

– Да.

– А теперь ее просто продадут, как мясо? Потому что у нее травмирована правая рука? – Здоровяк посмотрел на Брин. – Твой брал отдал жизнь за эту коллегию. И вот как Леона намерена почтить его жертву? Отдав его сестру такому ублюдку, как Варро Кайто? Я этого не потерплю, – отрезал Сид. – Не могу. И не буду.

Волнозор посмотрел на него и покачал головой.

– Как и я.

Мия облизнула губы и тихо сказала:

– Подождите.

Трое гладиатов посмотрели на нее. После того, как Мия показала себя на арене, все они прониклись к ней уважением. И хоть она видела несправедливость сложившейся ситуации, хоть знала, что на их месте почти наверняка спорила бы о том же…

Если гладиаты Коллегии Рема поднимут бунт, ей никогда не попасть на «Магни». Никогда не отомстить. Если она поможет им, то в лучшем случае станет беглянкой, скрывающейся в республике, где подобные мятежи жестоко наказываются. А в худшем – ее просто убьют во время побега. Если же она не будет участвовать, но позволит этому произойти, администраты, скорее всего, все равно ее распнут за принадлежность к дому, в котором поднялся бунт.

Но просто сидеть и ничего не делать, пока Брин, Мечницу и Сида продадут…

– Подождать? – спросил Сидоний. – Чего?

– …Давайте не будем принимать поспешных решений, – сказала Мия. – Раны от похорон Личинки еще свежи. Предлагаю подумать над этим пару перемен, чтобы не наделать глупостей.

– Глупостей? – Сид нахмурился. – Мы говорим о наших жизнях!

– Кому-то, может, и повезло, – добавил Волнозор. – Но не все мы чемпионы и фавориты донны.

– Ее благосклонность меняется с каждой переменой, Ворона, – сказала Брин, явно воодушевляясь идеей. – Посмотри, как быстро она прогнала Аркада.

– Я лишь советую проявить терпение, – настаивала Мия. – Завтра Леона с Кайто вместе поужинают, но сделку ведь заключат не сразу. Домина тоже могла погорячиться, как мы сейчас. Возможно, со временем она поймет свою глупость и найдет другой способ. Придумает какую-то уловку, которая поможет избежать продажи. Уверена, она не желает прощаться ни с кем из нас.

– Если ты думаешь, что в этой женщине есть хоть капля благородства, – сказал Волнозор, – то ты дура, которой я тебя никогда не считал. Леона думает о своей славе и только.

– Терпение, – взмолилась Мия. – Пожалуйста.

Гладиаты хмуро переглянулись. Но, похоже, их спор затух, и каждый впал в угрюмое молчание. Поскольку Мие было больше нечего сказать, нечем утешить, она наконец-то вылезла из ванны, вытерлась, оделась и тихо вышла из купальни.