Джей Кристофф – Годсгрейв (страница 78)
Клинки рассыпались от первого же удара, разъяренная Изгнанница нанесла глубокую рану в плечо соперницы и сломала один из мечей о шлем Мечницы. Женщина упала на колени, в ее черепе звенело. Но когда Ишках замахнулась для смертельного удара, подоспел Фуриан, с воем перепрыгивая через пропасть и врезаясь щитом во врага. Пара упала на землю в клубке конечностей, щит Фуриана проехался по песку.
Непобедимый сел на шелкопрядицу, просунул пальцы в ее кровоточащую глазницу и начал бить кулаком по лицу снова и снова.
– Ебаная сука! –
Ишках закричала и выплюнула яд. Зеленая желчная жидкость забрызгала нагрудник и незащищенное горло Фуриана, и мужчина взревел, когда ему начало разъедать кожу. Он упал на спину и зацарапал шею, катаясь по песку под гул толпы. Ишках с булькающим рыком поднялась на ноги, подобрала клинки и замахнулась над головой, чтобы прикончить соперника.
Меч Мии сверкнул в воздухе, блокируя удар. Ишках атаковала, ломая ее клинок у рукояти и делая выпад в голову. Девушка отпрянула, вскрикивая, лезвие задело ее лоб и щеку, кровь застила глаза. Попятившись, она упала на колено, и Изгнанница свирепо пнула ее в грудь, огонь в сломанных ребрах раскалился добела. Раненая, Мия поползла по грязи, едва успевая вовремя остановиться, чтобы не свалиться за край платформы.
Издав громкий клич, Мечница сильно покрутила головой, и ее длинные дреды рассекли воздух. Заточенные клинки, вплетенные в кончики волос, впились в лицо и предплечья Ишках. Двеймерка атаковала с мечами в руках, столкнувшись нос к носу с высокой шелкопрядицей над обмякшим телом Фуриана. Ее клинки свистели, кружили,
Хрустнула кость, спина Мечницы выгнулась, шлем слетел в головы, нос превратился в кровавое месиво. Прижимая руку к раненому боку, Ишках направилась к откатившейся женщине и со всей силы пнула ее в солнечное сплетение, из-за чего та покатилась дальше по платформе. Мия поднялась, из поцарапанной щеки текла кровь. Ахнув, она увидела, что Мечница вот-вот упадет за край.
– …
Это было неразумно. Откровенно глупо. Ее целью была победа, а не героизм, и Мечница не являлась ее подругой. Но, издав полный отчаяния крик, Мия прыгнула через платформу, вонзила оставшийся меч глубоко в песок и схватила двеймерку за запястье. Мечница с визгом свалилась за край и потянула девушку за собой. Та взвыла, останавливая их падение. Одной рукой Мия крепко держала Мечницу, другой – рукоять меча, в груди бушевало пламя от сломанных ребер. Трибуны изумленно загудели, кровоточащее лицо девушки сморщилось от боли. Ее ребра прижимались к боку платформы, в трех метрах ниже работали колоссальные шестеренки, продолжая кружить всю арену. Руки стали сколькими от крови, тело – мокрым от пота.
– Держись! – крикнула Мия.
Мечница стонала в агонии, ее лицо превратилось в кровавое месиво. Она опустила взгляд на движущийся механизм, подняла вверх и покачала головой.
– Отпусти!
– С ума сошла? Карабкайся!
– Я слишком тяжелая, а ты – тощая соплячка! Отпусти!
– Сражаемся вместе или умрем в одиночку!
Ишках стояла на коленях, прижимая руки к жуткой ране в боку, нанесенной двеймеркой, из лопнувшего глаза и изрезанного лица сочилась зеленая кровь. Скривившись, она поползла по песку и взяла упавший меч. А затем, под восторженный ропот зрителей, поднялась с силой горы.
– Убей! – кричала толпа. – Убей!
– Вот дерьмо… – выдохнула Мия. – Мечница,
Ишках начала идти к ним, в ее лезвиях отражался солнечный свет. Мия сморщилась, пытаясь держаться крепче, пока Мечница подтягивалась вверх. Ее ребра стенали, лицо пульсировало, зубы скрежетали от боли. Руки были заняты, она не могла схватить тени, не могла потянуться к тьме, как делала множество раз прежде…
– …
За приближающейся шелкопрядицей пошевелился Фуриан, снимая шлем. Кожа его челюсти, подбородка и горла покрылась волдырями и была полностью изувечена, легкие с хрипом втягивали воздух. Крики толпы переросли в скандирование, совпадавшее с ритмом каждого биения ее сердца.
– Убей! Убей! Убей!
– Фуриан! – позвала Мия.
Непобедимый поднял голову, увидел, как Мечница пытается залезть наверх по плечу Мии, измазанное кровью лицо девушки, шелкопрядицу, застывшую в нескольких шагах от того, чтобы прикончить их обеих.
– Фуриан! – взревела Мия. – Тьма!
Ишках рыкнула, оскалив иглообразные зубы, и подошла ближе.
– Убей! Убей! Убей!
–
Мечница перелезла через край и протянула ей руку. Ишках замахнулась, находясь всего в двух шагах от них. И, согнув пальцы, ощерившись, Непобедимый потянулся к теням и запутал в них ноги шелкопрядицы.
Ишках споткнулась, недоуменно зашипев. Зрители перестали скандировать и затаили дыхание. Мия вскарабкалась на край платформы, ее лицо скривилось от боли. Фуриан ахнул и упал на живот, теряя хватку на тьме. Ишках шагнула вперед и ранила Мечницу в спину, разрезая кожаную броню. Брызнула кровь, женщина с криком упала, и, отчаянно взревев, Мия вытащила обсидиановый клинок из земли, увильнула от удара Ишках и отрубила ей руку по локоть.
Ишках взвыла, зеленая кровь забила фонтаном. Толпа бесновалась и рычала от ярости. Мия повернулась, припадая к песку, и подсекла ногу соперницы, из-за чего та рухнула на колени. Арена взорвалась, шум стал оглушительным, семьдесят тысяч голосов нарастали в крещендо: «Убей! Убей! Убей!» С палящими солнцами над головой, с гудящей кровью в жилах, с колотящимся в груди сердцем Мия закричала, замахнулась двумя руками и, вложив в этот удар всю свою силу, злость и боль, отрубила Ишках голову с плеч.
В ее лицо брызнула теплая и липкая зеленая кровь. Тело Ишках задрожало, шесть рук судорожно задергались. Она свалилась с края платформы и полетела к мелющим шестеренкам внизу. Мия скривилась при звуке влажного хруста и отвела взгляд, продолжая держать в руке окровавленный обсидиан.
И все же…
«…Я это сделала».
Прогремели фанфары, звонко и ясно, платформы резко остановились. Голос эдитора перекрикивал обезумевший от крови рев зрителей, отражаясь от стен стадиона.
– Жители Итреи! Ваши победители! Соколы Рема!
Люди будто сошли с ума, от их аплодисментов чуть не лопались перепонки. Мечница с трудом поднялась на ноги, ее лицо сияло от боли и ликования, из ран текла кровь. Тем не менее она улыбнулась, закинула уцелевшую руку на плечи Мии и поцеловала ее в окровавленную щеку.
«
Повернувшись, Мечница сжала руку Мии и подняла ее высоко к небу, крича зрителям:
– Как ее зовут?!
– Ворона! – взревели они.
–
Топот ног, хлопки рук, слово эхом прокатывалось по пескам.
– Ворона! Ворона! Ворона! Ворона!
Мия посмотрела на окровавленный меч в руке. На Фуриана, свернувшегося клубком в грязи, прижимая руки к изувеченной шее. Подняла взгляд к ложу сангил и вскочившей на ноги донне Леоне, с ужасом смотрящую на Непобедимого. Аркад стоял рядом с ней, мрачно хлопая в ладоши.
Девушка подумала о Годсгрейве и играх «Венатус Магни», в которых уже обеспечила им участие своей победой. Подумала о плачущей Брин, прижимавшей своего мертвого брата к груди. О своем отце, державшем ее за руки и кружившем по какому-то роскошному бальному залу, пока она стояла у него на ногах. О своей матери, заставившей ее смотреть, как его вешали, и шептавшей слова, которые навсегда изменили Мию, пока надежда, которой дышат дети, и которую оплакивают взрослые, чахла и умирала, развеваясь по ветру, как пепел.
«Как меня зовут?»
– Ворона! Ворона! Ворона! Ворона!
«
– ВОРОНАВОРОНАВОРОНАВОРОНА!
Мрачное наслаждение в животе.
Теплая кровь на руках.
Мия закрыла глаза.
И подняла меч.
«О Мать, чернейшая Мать, кем же я стала?»
Книга 3
Игра
Глава 25
Гниль
– Держите его!
–
– Проклятье, да держите же его ноги!
–
Мия сидела в темном углу клетки, прижимая окровавленную тряпку к поцарапанной щеке. Ее ребра пылали, адреналин битвы покидал вены, руки дрожали. Наверху орала толпа. Ультима была в самом разгаре, каменный пол вибрировал от свирепой финальной битвы. Мечница сидела рядом, ее руку обмотали тканью, которая уже пропиталась алым, и Мия прижимала намокший бинт к рваной ране на спине женщины. Обе остро нуждались в том, чтобы им наложили швы, на полу уже собралась лужа крови. Но у Личинки дел было по самые гланды.
– Свяжите его! – кричала девочка. – Он только мешает!
Фуриан снова заорал во всю глотку, содрогаясь от ног до макушки, эхо его боли прокатывалось по недрам арены. Мужчину положили на каменную плиту, экзекутор и трое стражей Леоны пытались его сдержать. От брызг яда шелкопрядицы его шея, подбородок и грудь покрылись волдырями и сочились кровью. Казалось, он обезумел от агонии, мышцы рук и груди вздувались при криках.