Джей Кристофф – Годсгрейв (страница 74)

– Начинается, – сказала Мия.

Мечница и Волнозор присоединились к ней у прутьев. Девушка посмотрела на Сидония, вставшего рядом. Они не обсуждали тайну ее происхождения с той самой неночи, как подрались в клетке – Сид, казалось, был не против подождать, пока Мия сама к нему подойдет, будучи готовой к разговору. Но она заметила, что с тех пор он постоянно держался поблизости. Сидел с ней за трапезами, тренировался неподалеку и никогда не отдалялся больше, чем на несколько шагов. Словно чувствовал, что должен опекать ее. Словно новость, что она дочь Дария Корвере…

– Жители Итреи! – раскатился по стадиону громоподобный голос эдитора. – Мы представляем вам гонку эквилл «Венатуса» Уайткипа!

Зрители загалдели в ответ, крики волнами прошли по трибунам. Арена Уайткипа не могла сравниться по размерам с родственной ареной Годсгрейва, но Мия предположила, что на ней собралось как минимум семьдесят тысяч человек. Их шум, духота, пульсирующий ритм скандирования подхватили ее и вернули назад к пескам Стормвотча, когда она расхаживала по трупу блювочервя.

– Как меня зовут?! – кричала она.

– ВоронаВоронаВоронаВоронаВорона!

– КАК МЕНЯ ЗОВУТ?!

Теперь они ее знали. Новость о ее победе распространилась по всей республике; всего две неночи тому назад Эшлин слышала, как Мию обсуждали эксперты в таверне. «Кровавая красавица» прозвали ее. «Спасительница Стормвотча».

Девушка посмотрела в направлении Годсгрейва. Прислушалась к шепоту океана за гомоном толпы.

«Вскоре все узнают мое имя».

Она сжала кулаки.

«Мое настоящее имя…»

– А теперь наши эквиллы! – крикнул эдитор. – От Волков Тацита – Колоссы Кэррион-Холла, Альф и Бальдр!

Из поднятой решетки в южной части арены вышли два огромных ваанианца и забрались на колесницу с вытесненными рычащими волками. Крылья на их шлемах и светлые волоски бород блестели на солнце, когда мужчины подняли руки, чтобы поприветствовать ревущую толпу.

– От Мечей Филлипи – победители Талии, Девятое Чудо Итреи, Максий и Агриппина![43]

Выехала вторая колесница, запряженная гнедыми жеребцами. Эквиллы были разных полов, как Брин и Бьерн, но судя по луку в руке, в этой паре флагиллаем выступал мужчина. Демонстрируя потрясающие акробатические навыки, он встал на лошадей и вытянул руки в стороны, подначивая зрителей.

– От Соколов Коллегии Рема…

– Вот и они, – выдохнул Сидоний.

– …Кошмар Ваана, близнецы Брин и Бьерн!

Те выехали на колеснице, копыта лошадей с грохотом поднимали влажный песок. Не желая уступать флагиллаю Филлипи, Брин стояла на руках на спинах Дикой и Розы, держа лук пальцами ног. Она выпустила стрелу в воздух, и та пронзила землю прямо на финишной линии дороги.

Мия и ее друзья ободряюще закричали, когда колесница близнецов проехала мимо клетки. Бьерн одарил их улыбкой победителя, Брин послала воздушный поцелуй, и Волнозор протянул руку, словно пытался его поймать.

– Да поскачет с вами Трелен, друзья! – крикнул он. – Скачите!

– А теперь, от Львов Леонида – победители Стормвотча и Блэкбриджа, Титаны Арены, всеми любимые… Камнегуб и Армандо!

Эквиллы выехали на дорогу под оглушительные аплодисменты, широко улыбаясь. Они держались за руки и поднимали их к небу. На них была золотая броня, плечи укрывали шкуры могучих львов. Армандо потянулся к колчану на боку и начал пускать стрелы в воздух. При помощи какой-то аркимии те взорвались конфетти и лентами, падая радужным дождем на пришедших в восторг зрителей.

С трибун послышалось ритмичное скандирование, эквиллы встали по своим местам на противоположных точках продолговатой дороги. Мия наблюдала за Брин и Бьерном без страха в сердце, но знала, что их шансы невелики. Поскольку Леона не выставляла на Ультиму гладиатов из своего манежа, даже если близнецы победят, Соколам все равно будет не хватать одного венка для участия в «магни» – теперь только поединок Мии с шелкопрядицей мог гарантировать им место. Брин и Бьерн соревновались просто ради денег и, возможно, личной славы. Но риск был слишком велик для горсти монет и гордости.

Мия не единственная, кто это понимал. Мечница, стоявшая рядом, вытянулась струной. Волнозор крепко схватился за прутья, Сидоний затаил дыхание. Мия вспомнила фразу близнецов, сказанную в Вороньем Гнезде. Поговорку, популярную на их родине.

«В каждом вдохе живет надежда».

Она взяла Сида за руку и прошептала:

– Не забывай дышать.

– Эквиллы… – крикнул эдитор. – Начинайте!

Треск поводьев. Удары копыт. Мия стиснула зубы, когда гонка началась, все команды быстро набирали скорость. Когда колесницы с ревом понеслись по дороге, лучники начали выпускать одну стрелу за другой в беспомощных заключенных, пытаясь убить как можно больше, чтобы набрать очки. Зрители вопили, приговоренные кричали, песок окрасился алым.

Эдиторы стояли в толпе с подзорными трубами, отмечая цвет оперения стрел каждой команды и подсчитывая, кто сделал больше смертельных выстрелов. На западной и восточной сторонах трибуны стояли доски, на которых шустрые дети писали общее количество очков каждой команды, вставляя камни в выемки. Сидоний указал на счет.

– Мы лидируем.

Толпа взревела, отвлекая Мию от очков. Команда Филлипи сразу выбрала агрессивную стратегию, позабыв о заключенных и стреляя по врагам. Их лучник активно пускал стрелы с черным оперением в Брин и Бьерна, острия со свистом рассекали воздух. Бьерн защищал сестру щитом, а та, убив одного из последних заключенных, развернулась на пятках и открыла ответный огонь, заставляя лучника Филлипи спрятаться в укрытии. Тем временем Львы Леонида обменивались выстрелами с Волками Тацита; трибуны заликовали, когда Армандо ловко попал в бедро вражеского лучника.

– Первая кровь за Львами Леонида! – объявил эдитор.

Прозвучали фанфары.

«Осталось восемь кругов».

На дорожку скинули в произвольном порядке четыре короны, серебряные венки блестели в пыли. За них давали всего одно очко, но поскольку первое и последнее места разделяла не такая уж и большая разница, каждое из них было на вес золота. Брин трижды выстрелила в лучника Филлипи, пока ее брат высунулся над колесницей и подбирал корону. Мечи взяли вторую, Львы третью. Наездники с грохотом мчали по кругу, стрелы со свистом проносились в воздухе. Мия и ее приятели внимательно наблюдали, подбадривая участников вместе с остальной толпой.

«Осталось шесть кругов».

Снова упали короны. Прозвучали фанфары, земля задрожала, когда песок разверзнулся. Вдоль дороги выросли деревянные баррикады, обвитые бритвенно-острыми лозами. Будто риска столкновения было недостаточно, баррикады одновременно вспыхнули пламенем. Сагмаям пришлось больше сосредоточиться на управлении колесницами и меньше на защите партнеров, и поскольку скорость замедлилась, нагнать соперников стало легче. Стрелы летели со всех сторон; Мия выругалась, когда Брин задел выстрел, который Бьерн не успел вовремя перехватить. А затем, под вой ликующих зрителей, Волкам Тацита удалось попасть в Камнегуба, стрела с белым оперением глубоко погрузилась в его голень.

Камнегуб пошатнулся, упал на колени и опустил щит, а их колесницу лихо занесло. Лучник Волков снова выстрелил, толпа взвыла, когда Армандо ранили в плечо. С помощью навыков, которые сделали их чемпионами, Камнегуб вернул контроль над колесницей, а Армандо вырвал стрелы из своей руки и ноги сагмая. Но из ран быстро сочилась кровь, и Волки воспользовались этим временем, чтобы подобрать еще три короны, что вывело их в лидеры.

Мия покачала головой, глядя как Брин и Бьерн спускаются все ниже по таблице.

«Осталось четыре круга».

На дорожку посыпались очередные венки – на сей раз полудюжина. Волки занимали первое место, Соколы и Львы боролись за второе. Брин вела себя словно одержимая, выпуская стрелу за стрелой по врагам. Мечи занимали последнее место, их ситуация была отчаянной. В своей спешке подхватит короны сагмай Мечей слишком близко подвезла колесницу к баррикаде, и их колеса подняли ливень искр, задев горящие лозы. Потеряв равновесие, сагмай упала на колено, и Брин сделала потрясающий выстрел, ее стрела с красным оперением прошла прямо сквозь глотку погонщицы.

Женщина издала булькающие звуки, второй выстрел вонзился ей в грудь. Лошади задели еще одну баррикаду, полностью ломая перекладину, и тогда колесница перевернулась и врезалась в обмотанные лозами обломки.

– Первое убийство за Соколами! – объявил эдитор. – Сангии э Глория!

Брин подняла кулак в знак победы, а когда Бьерн подобрал еще одну корону, Мия с друзьями завопили от восторга. С этими пятью очками Коллегия Рема вернулась на первое место. Победа была уже близко.

– Осталось два круга! – раздался крик.

Дым от горящих баррикад застилал дорожку и алые от крови пески. Поскольку соперники, которые охотились на них весь поединок, теперь были мертвы, Бьерн ударил поводьями по кобылам, чтобы ускориться и нагнать Львов сзади. Армандо низко сидел за щитом Камнегуба, пара быстро теряла кровь. Зрители закричали, гадая, убьют ли их любимых Львов, но Мия сузила глаза. Армандо и Камнегуб не были дураками, а дикие кошки более всего опасны, когда ранены.

– Осторожно! – крикнула она, когда Соколы проезжали мимо окошка их клетки.

Брин подняла лук и прицелилась, лучник Волков сделал то же самое спереди. Толпа вскочила на ноги, думая, что Камнегуб и Армандо вот-вот попадут под перекрестный огонь. Но в последний момент Камнегуб, показывая поразительное мастерство, схватил одно колесо голыми руками и крепко его замкнул. Из-за этого колесница сделала крутой вираж в сторону, и выстрелы врагов пролетели мимо. Армандо встал из укрытия и атаковал Волков, стрела с шепотом пролетела прямо мимо щита удивленного сагмая и вонзилась в шею лучника. Толпа взревела, флагиллай пошатнулся и свалился в грязь.