Джей Кристофф – Годсгрейв (страница 67)

– У тебя страсть ко всему с сиськами, дыркой и сердцебиением, Сид.

– Ха! Ты хорошо меня знаешь, – здоровяк улыбнулся и поднял сыр в качестве тоста. – Но, Четыре Дочери, мне нравится твой стиль.

– Жаль, что Фуриан не может сказать того же.

– А, так вот, где ты пропадала. И как он себя показал? Обычно мужчины, которые расхаживают с такой бравадой, таким образом пытаются компенсировать горошинку в штанах.

Мия вспомнила ощущения от члена Фуриана у своего бедра и сжала ноги, чтобы усилить ноющее чувство. После встречи с Непобедимым она никак не могла успокоиться. Была неугомонной и преисполненной желанием. Пытаясь игнорировать это все и мыслить здраво.

– Я не спала с ним, Сид, – нахмурилась Мия. – А пыталась убедить его не привести нас всех к гребаной смерти.

– Ну, скажу тебе как бывший путешественник, ты бы удивилась, как сильно помогает быстрая дрочка в исправлении напряженных международных отношений.

Мия кинула солому в своего сокамерника и невольно расплылась в улыбке.

– Ну ты и свинья.

– Как я и сказал, ты хорошо меня знаешь, вороненок.

– Если мы с Фурианом не научимся сражаться вместе, эта шелкопрядица использует мою толстую кишку для приготовления сосисок.

– Она настолько пугающая?

– Я не боюсь ее, нет. Но она орудует мечом лучше всех, кого я встречала.

– О, неужели? И скольких же мастеров ты встречала?

– Предостаточно.

– Гм-м, – хмыкнул Сид, прислоняясь к стене и изучая Мию с ног до головы. – Ты сплошная загадка. Могу поспорить, тебе нет еще восемнадцати. Тощая мелюзга, и при этом размахиваешь клинком лучше, чем я. Но ты же понимаешь, что у тебя всегда есть альтернатива тому, чтобы стать ужином шелкопрядицы, верно?

– И какая же? – Мия вздохнула. – Убить Фуриана во сне и надеяться, что Леона поставит нас с Мечницей с кем-то, кто не такой невыносимый мудак?

Сидоний поднял руки и сделал вид, будто машет крыльями.

– Улетааааай, вороненок.

– Не вариант.

Сид фыркнул.

– Ты выходишь из этой клетки чаще, чем капеллан шлепает своего четырнадцатилетнего мальчонку. Ты можешь покинуть это место в любое время. Так что, раз Чемпион Мудак намерен привести тебя к жестокой смерти, почему бы просто не сбежать?

Мия вздохнула.

– Тогда каждого из вас казнят.

– Херня, – ответил мужчина. – Я наблюдаю за тобой, Ворона. Наблюдаю, как ты наблюдаешь за нами. Аркадом. Леоной. Фурианом. Мной. За твоими хитрыми глазками постоянно крутятся крошечные шестеренки. И хоть я не считаю тебя самой хладнокровной рыбой в этом пруду, ты не можешь искренне говорить, что тебе не плевать, кто из нас выживет или умрет. В особенности, когда мы все, скорее всего, погибнем в «Венатусе». Так что за игру ты ведешь?

– Поверь мне, Сидоний, – ответила Мия. – Последнее, что я здесь делаю, так это играю.

– Ну, будь по-твоему, – Сид снова откусил кусок сыра и задумчиво покачал головой. – Скажу честно, ты напоминаешь мне одну женщину. Охренительное сходство. У вас одинаковые глаза. Одинаковая кожа. И она тоже была сплошной загадкой.

– Твоя бывшая любовь? Небось, разбила тебе сердце?

– Не-а, – Сид покачал головой. – Я никогда ее не любил. В отличие от многих мужчин, которые ее знали. Эта женщина чуть не опустила республику на колени. Но, в конечном итоге, она со своими хитрыми глазками и кучей секретов привела к тому, что всю ее семью убили. Мужа. Юную дочь. Сына-младенца. И множество моих друзей в придачу.

В животе Мии похолодело. Глаза сузились.

– О ком ты говоришь?

– О бывшей донне этого дома, разумеется, – ответил мужчина, показывая на стены. – О жене истинного судьи. Алинне Корвере. – Он покачал головой. – Тупая ебаная шлюха.

После Мия не помнила, как пришла в движение. Только приятный хруст, когда ее кулак врезался в челюсть Сидония, и громкий треск, когда его голова отскочила от стены. Здоровяк выругался, попытался отмахнуться от нее, пока она царапала ему горло, била в щеку, висок, нос.

– Ты совсем с катушек…

– Возьми их обратно, – сплюнула Мия.

– Отвали от меня!

Мия с Сидонием продолжили борьбу, мужчина свалил ее на пол, а ее костяшки сплясали на его лице. «Возьми их обратно!» – ревела она. Пара каталась по соломе, раздавая пинки и удары. От шума проснулись несколько гладиатов, Мечница выглянула через щель в двери камеры, Отон и Феликс, заметив разразившуюся схватку, начали их подбадривать, прижавшись лицами к прутьям, чтобы лучше видеть.

– Да захлопните пасти! – рявкнул Мясник из противоположной клетки.

– Мир, Ворона! – крикнул Сидоний.

– …Мия, перестань…

– Возьми их обратно!

– О чем ты?

Сидоний врезал Мие в челюсть, та – ему в горло. Давясь, здоровяк схватил ее за волосы и ударил головой о прутья; весь мир зазвенел, как гонг. Набросившись на Сидония в слепой ярости, со звездочками, пляшущими в глазах, она сильно ударила его ногой по яйцам. Оба гладиата упали на пол, пытаясь отдышаться и кровоточа. Порез на лбу Мии, оставшийся после поединка с шелкопрядицей, снова пошел кровью; Сид стонал и прижимал руки к промежности.

– …Мия, остановись, Аркад услышит!..

Шепот Мистера Добряка пробился сквозь алую дымку в ее голове и привел девушку в чувство. Не-кот сказал правду – если они продолжат драться, экзекутор наверняка услышит шум, и их, скорее всего, высекут. Мия в последний раз пнула Сидония, который с бранью перекатился по полу. Мужчина сел в углу, как побитая собака, а Мия забилась в противоположный. Оба тяжело дышали и сердито смотрели друг на друга с разных сторон забрызганного кровью камня.

– Что, р-ради бездны… это было? – выдавил Сид, его голос поднялся чуть ли не на октаву.

Мия вытерла окровавленными костяшками окровавленный нос.

– Никто не смеет так о ней говорить.

– О ко…

Сидоний моргнул. Ледяные голубые глаза сузились, глядя на запыхавшуюся девушку, со свистом втягивающую воздух в противоположном углу. Убирая длинные темные волосы с черных глаз – глаз, которые напоминали ему о…

– Не может быть… – выдохнул мужчина.

Сидоний посмотрел на стены вокруг них. Снова на девушку. Мия видела, как в его голове медленно складывается пазл, невозможная математика, и все становится по своим безумным местам. Эта девушка, которая отказывалась покидать крепость, хотя могла уйти в любой момент. Эта девушка, которая настроилась сражаться в самом жестоком состязании в истории республики, просто чтобы добиться свободы, которую могла получить в любое время. Значит, если дело не в свободе…

– Ворона, – ахнул он. – И вот мы сидим здесь, в Вороньем Гнезде.

…то дело в победе.

– Ты… Ты их?..

Мия ощутила, как внутри нее что-то набухает. Под болью от драки с Сидом, под пульсом, стучащим в голове и налитых кровью глазах. Тяжесть. От каждой перемены в окружении напоминаний о прошлой жизни, напоминаний о том, кем она могла бы стать, обо всем, чего ее лишили. Раздражение и голод, которые она испытывала в присутствии Фуриана, недоумение и вожделение, которые питала к Эшлин, чистый магнетизм поставленной перед ней задачи. Мия не чувствовала страха перед всем этим, нет, существа в ее тени не позволили бы такому случиться. Но она чувствовала грусть. Сожаление о том, что было и могло бы быть.

И всего на секунду, всего на миг, эта тяжесть оказалась ей не по силам.

Остальные гладиаты поняли, что представление окончено, и поплелись обратно на свои места на соломе. Мия сгорбилась, обнимая содранные колени и глядя на Сидония из-под кривой челки. Губы дрожали. Глаза горели во тьме.

– Возьми их обратно, – прошептала девушка со слезами на ресницах.

– Мир, Ворона, – пробормотал Сид, трогая кровоточащую губ. – Если я тебя обидел, то прошу прощения. Я не… Я не мог…

Мужчина пораженно на нее посмотрел, затем вновь окинул взглядом стены вокруг. Красный камень, железные прутья, ржавые цепи. Ничто из этого не могло ее удержать. И все же она по-прежнему была здесь…

– Четыре Дочери, прости…

Мия сидела в темноте и чувствовала его жалостливый взгляд, ползущий, словно блохи, по ее коже. Она не могла этого вынести – проявленную слабость, скорбь в глазах Сида. Проведя окровавленными костяшками по глазам, девушка ощутила, что ее норов вновь берет над ней верх. Злость была приятнее – гораздо приятнее, чем жалость к себе. Пальцы покалывало от адреналина после драки, ноги тряслись. Ей хотелось сбежать, бороться, закрыть глаза и утихомирить бурю в голове, чтобы время замерло хотя бы на секунду.

Этого она хотела?

«Чего ты хочешь?»