– …Мы могли бы провести здесь всю неночь, заплетать друг другу косички и сплетничать о мальчишках…
– …Тебе обязательно постоянно строить из себя дурака, киса?..
– …Это одна из составляющих моего обаяния…
– …Должно быть, это какое-то новое определение «обаяния», с которым я незнакома…
– Если вы закончили, – рявкнула Мия, – может, займетесь наблюдением?
После ухода спутников ее наполнила пустота, быстро сменившаяся порхающими в животе от волнения бабочками. Мия попыталась успокоиться, глядя на притон браавов и гадая, что ее там ждет. Близкий бой. Место, в котором полно матерых преступников. Да и тот, кто продает карту, наверняка прибудет с собственной охраной. Так себе условия.
Отбросив все вопросы и приглушив предупреждение Адоная, звенящее в голове, она затушила сигариллу каблуком.
– Ладно, – кивнула Мия. – Мне нужно приодеться.
Мия по-хозяйски шла по оживленной улице, направляясь по покрывшейся трещинами мостовой ко входу в «Собачий корм».[20]
Наступила неночь, снаружи завывал ветер. Вместе с ним с океана прибыл летний шторм, теплый дождь полился тонкой завесой, два солнца спрятались за серой маской. Но неблагоприятная погода редко вынуждала жителей Годсгрейва сидеть по домам в выходные, и посему улицы все равно были заполнены людьми, направляющихся к местам увеселений.
Малый Лииз считался одним из самых бедных районов Годсгрейва, но лиизианцы обладали собственным шиком, и в детстве, проведенном здесь, Мия всегда находила яркие цвета и стиль их нарядов прекрасными. По правде говоря, они напоминали ей о матери, а что-то в мелодиях и ароматах этого места взывало к крови в ее жилах. Свой наряд Мия умыкнула из гардеробной часовни, одевшись так, чтобы слиться с местными; на ней были кожаные штаны, сапоги длиной по колено, корсет поверх бархатной рубашки, сверкающее ожерелье – и все это разных оттенков кроваво-алого. Если ее здесь убьют, по крайней мере, она будет стильно выглядящим трупом.
Вблизи привратники выглядели еще более пугающе. Они стояли под навесом у входа в таверну, но оба успели немного намокнуть и смотрели не слишком приветливо. Джентльмен слева был почти одинаковым в ширину и высоту, а его напарник выглядел так, словно слопал на завтрак собственных родителей.
Широкий поднял руку, останавливая Мию.
– Подождите, ми донна.
– Доброй неночи, любезные джентльмены. – Мия улыбнулась и присела в реверансе.
– Сюда нельзя, – сказал Сирота, качая головой.
– Сброду вход воспрещен, – согласился Широкий.
Мия окинула взглядом свой наряд и произнесла слегка обиженным тоном:
– Сброду?
Ко входу подошли четверо пьяных матросов, которые идеально подходили под описание «сброда», которое встречается в бестселлере дона Фиорлини «Итрейский словарь: учебник определений».
– Доброго вечера, дорогие друзья, – поздоровался Широкий. – Проходите, проходите.
Мужчина открыл дверь, изнутри донеслись звуки флейты и смех, и моряки, не останавливаясь, прошли в заведение.
Мия приторно улыбнулась Широкому.
– Меня ждут друзья внутр…
– Сегодня сюда нельзя, – ответил он.
– Таких, как вы, не обслуживаем, – добавил Сирота.
– …Таких, как я?
Головорезы дружно кивнули и согласно замычали.
– Позвольте мне уточнить, – начала Мия. – Вы – банда воров, сутенеров, вымогателей и убийц. И ВЫ говорите мне, что я недостаточно хороша, чтобы выпить здесь?
– Ага, – ответил Широкий.
– Иди на хер, – добавил его напарник.
Мия многозначительно поправила корсет. Браавы и глазом не повели. Наконец она скрестила руки и вздохнула.
– Сколько вы хотите?
Сирота прищурился.
– А сколько у тебя есть?
– Два священника?
Привратник посмотрел по сторонам улицы и кивнул.
– Тогда давай их сюда.
Мия вытащила кошелек и подкинула каждому из привратников по железной монете. Те исчезли в их карманах быстрее, чем укурок исчезает в дыме в день выплаты жалованья.
Мия уставилась на парочку, подняв брови.
– Ну-у?
– Сегодня сюда нельзя, – сказал Сирота.
– Таких, как вы, не обслуживаем, – поддержал Широкий.
Привратники расступились, чтобы пропустить еще одну группу гуляк (которые несли уличный указатель и немного встревоженную овцу), попутно пожелав им хорошего вечера. Все вновь прибывшие были мужчинами. Мельком заглянув в заведение, Мия заметила, что внутри все до единого посетители тоже мужчины. И где-то в ее голове на нее снизошло Озарение и сняло перед ней шляпу.
– А-а-а-а, – протянула она. – Ве-е-е-ерно.
– Верно, – кивнул Широкий.
Сирота почесал подбородок и задумчиво кивнул.
– Ну, тогда… – сказала Мия.
– …Что тогда?
– Тогда могу я получить обратно свои деньги? – спросила девушка.
– Ты в этом ужасна, – ответил Широкий.
– Просто кошмар, – поддакнул Сирота.
Мия надулась.
– Мистер Добряк сказал, что я совершенствуюсь.
– Кем бы ни был этот Мистер Добряк, он гребаный лжец.
Привратники синхронно сложили руки, как парочка танцоров.
Мия вздохнула.
– Доброй вам неночи, любезные джентльмены.
И, поклонившись, вышла обратно под дождь.
– Не произноси ни одного гребаного слова, – предупредила она Мистера Добряка.
Девушка сидела на крыше напротив заведения и смотрела на балкон на четвертом этаже. Не-кот устроился рядом и вилял хвостом.
– …Учитывая, как прошло твое детство, неудивительно, что тебе не хватает навыков общения с людьми…
– Ни одного. Гребаного. Слова.
– …Мяу…
– …Строго говоря, это все равно слово… – прорычала Эклипс.
