Джей Джессинжер – Сладкая как грех (страница 63)

Это заведение было настолько же душевным, насколько греховным, поэтому считалось идеальным местом для вечеринки в честь начала тура группы «Бэд Хэбит».

— После того, что произошло вчера, я удивлена, что ты в настроении для вечеринки.

Голос Грейс на другом конце провода был нейтральным. Она прекрасно знала, что я не в настроении для вечеринки, а я знала, что она не в настроении тусоваться с группой. Я надеялась, что Грейс придет ради меня; сейчас мне очень нужны были мои подруги. Хлоя уже согласилась прийти и даже приведет с собой Эрика. Я возлагала большие надежды на то, что это может значить.

— Поверь мне, это последнее, чего я хочу, — сказала я. — Я все утро убиралась у себя дома. Я без сил.

— Тогда зачем идти? Останься дома и понежься в пенной ванне с бутылкой вина.

Я на мгновение задумалась, но потом отказался от этой идеи.

— Если я не пойду, то и Нико не пойдет, и тогда никакой вечеринки не будет. Я не хочу портить жизнь другим только потому, что сама предпочитаю прятать голову в песок.

— Что является вполне разумной реакцией на серьезную травму, — съязвила Грейс, — даже если в конечном счете это не принесет пользы. Сбавь обороты, Кэт. Ты сейчас через многое проходишь. Это нормально — чувствовать себя подавленной.

Я издала неопределенный звук, не желая слишком глубоко погружаться в темные глубины своей души. Там таились монстры.

— Кстати, о подавленном состоянии, — быстро продолжила Грейс. — Не могу поверить, что охрана «Хаус оф Блюз» способна защитить от того сброда, который наверняка преследует «Бэд Хэбит». — Ее голос стал резким. — Не говоря уже о том сброде, который преследует тебя.

Я рассказала ей всю историю о Майкле. О нашей встрече на поминках Эйвери, о той ночи, когда я проснулась от того, что кто-то стоял в дверях спальни, о разрушениях в моем доме. Она разозлилась на меня, когда я призналась, что не рассказала полиции о своих подозрениях насчет брата Нико. А потом разозлилась еще больше, когда я рассказала ей о помолвке. Ее гнев вылился в долгое, ледяное молчание, от которого у меня похолодело в ухе прямо через телефон. Однако Грейс сдержала слово и не стала высказывать свое мнение. Она просто вежливо поздравила меня, и мы перешли к обсуждению вечеринки.

Должно быть, ей было чертовски трудно промолчать. Я собиралась крепко обнять ее, когда мы встретимся в следующий раз.

— Нико пригласил столько копов, что ты и десяти шагов не пройдешь, не наткнувшись на человека с пистолетом. А еще у Барни там будет куча его приятелей под прикрытием. Мы будем в большей безопасности, чем киска монахини. Если кто-то хоть чихнет не в ту сторону, десять полицейских будут у него в заднице раньше, чем он успеете сказать «Боже, благослови».

— Какие милые образы, — с отвращением сказала Грейс.

— Это слова Нико, а не мои.

— Естественно.

Мы тихо рассмеялись, а потом повисла напряженная тишина. Через мгновение она вздохнула.

— Я беспокоюсь за тебя.

— Я знаю, Грейс. И я люблю тебя за это.

Когда я больше ничего не сказала, она снова вздохнула. Я представила, как подруга постукивает идеально ухоженными ногтями по столу из красного дерева в своем кабинете, смотрит на диплом доктора Стэнфордского университета в рамке на стене и удивляется, как у нее могла появиться такая проблемная лучшая подруга.

— Ладно. Я пойду на эту твою вечеринку…

— Вечеринку «Бэд Хэбит», — поправила я.

— …неважно. Я пойду на эту вечеринку, буду милой и притворюсь, что хорошо провожу время, потому что я тоже тебя люблю. — Ее голос стал задумчивым. — И, возможно, будет немного забавно понаблюдать за тем, как коллектив поклоняется герою. Удивительно, как взрослые могут боготворить артистов, словно они боги…

Я прочистила горло.

— Да, это очень интересно, доктор Фрейд. А теперь, пожалуйста, давайте поговорим о том, что мы наденем.

— Не считая обильного нанесения антибактериального крема для рук?

— Я почти уверена, что тебе не придется никому пожимать руку, Грейс. Это не совсем деловая встреча.

— И я почти уверена, что в таких местах, как «Хаус оф Блюз», можно подхватить опасный штамм гонореи.

— Ну тогда тебе придется нанести этот антибактериальный крем не на руки, а куда-нибудь еще, верно?

Она рассмеялась.

— Полагаю, что да. Как думаешь, кто-нибудь заметит, если я надену презерватив на все тело вместо кожаной мини-юбки?

Теперь была моя очередь рассмеяться, и это было приятно.

— Подруга, я думаю, что если ты появишься в кожаной мини-юбке, то половина мужчин на вечеринке умрет от сердечного приступа.

— Да ладно тебе, — усмехнулась она. — Ты меня недооцениваешь. Своими шикарными ногами я бы прикончила по меньшей мере три четверти из них.

— А остальные двадцать пять процентов, очевидно, геи.

Я почувствовал, как Грейс улыбнулась в трубку.

— Точно, — сказала она.

— Что ж, если это поможет тебе принять решение, то на мне будет красное платье, такое короткое, что моя киска, наверное, будет всем махать в знак приветствия.

Грейс сухо произнесла: — Ты всегда была на высоте.

— Это не моя вина! Нико прислал персонального стилиста из какого-то бутика в Беверли-Хиллз, чьими клиентами, должно быть, являются проститутки и трансвеститы. Я никогда не видела такого количества эластичных, блестящих, крошечных платьев.

— Ты купила прозрачные туфли на шпильке?

— Ты издеваешься? — фыркнула я.

— Кэт, если ты собираешься изображать из себя проститутку, то должна быть до конца последовательна. Ты не можешь прийти на вечеринку в балетках и с вываливающейся из под платья киской. Мы же не хотим посылать противоречивые сигналы.

— Прозрачные туфли на шпильке — это для стриптизерш, дурачка. Кожаные сапоги до бедра — вот это настоящая одежда для проституток.

Грейс сделала паузу.

— Фу. Ты смотрела фильм «Чумовые боты»²⁵? Потому что у меня сейчас перед глазами стоит эта ужасная картинка.

— Хуже, чем картинка с киской монахини?

— Ладно. Думаю, этот разговор затянулся. Во сколько мне там быть?

— Нико сказал, что пришлет за тобой машину. Они заберут тебя в восемь.

Грейс издала тихий неразборчивый звук.

— Да неужели? Как благородно с его стороны.

Я улыбнулась и покачала головой. Грейс была единственной из моих знакомых, кто мог выразить презрение, удовольствие, раздражение, благодарность и еще с десяток противоречивых эмоций всего в десяти словах.

— Люблю тебя, Грейси.

— Я тоже тебя люблю, Кэт. Увидимся вечером.

— Не могу дождаться.

— А, Кэт?

Я склонила голову набок, пораженная новым, настойчивым тоном ее голоса.

— Да?

С тихой убежденностью она сказала: — Если ты счастлива, то и я тоже. Несмотря ни на что.

Затем она повесила трубку, прежде чем я успела что-то сказать.

День пролетел незаметно. Я занялась составлением списков и обдумыванием того, как привести дом в порядок перед отъездом в Европу с группой. У меня была всего неделя между вечеринкой в честь начала тура и вылетом, и я немного запаниковала при мысли о том, что уеду, не наведя порядок. Если я собиралась отсутствовать целых два месяца, мне нужно было знать, что я успела все поубирать.

Я уже договорилась, что на время моего отсутствия мои обязанности будет выполнять девушка, с которой я работала раньше, — еще один визажист, которой я доверяла и которая могла позаботиться о моих клиентах, а не переманить их у меня. Она была в восторге от дополнительной работы, и я тоже была довольна этим решением. Я определенно хотела продолжить работать, когда вернусь домой. После того как мы с Нико поженимся, я тоже планирую работать.

Я просто еще не сказала ему об этом.

После того как мы занимались любовью накануне, он был на удивление молчалив. Честно говоря, мне тоже не хотелось разговаривать, ведь над нами нависла черная туча в лице Майкла. Но я чувствовала, что Нико молчит не только из-за брата. Его беспокоило что-то еще.

Что-то важное. Или плохое.