Джей Джессинжер – Сладкая как грех (страница 6)

Я заняла оборонительную позицию, потому что, скорее всего, была одной из таких девушек. Но я ни за что не собиралась в этом признаваться. Я была не настолько глупа. Вместо этого я решила пошутить.

— Знай, что ненависть к себе я ем только на завтрак! На обед и ужин я обычно пью «Маргариту».

— О, милая, — хихикнул Кенджи. — Не слишком ли рано в наших отношениях говорить о том, что я, кажется, люблю тебя?

Я серьезно посмотрела на него.

— Ты действительно сказал вслух, что я ношу сорок второй размер, так что это я должна сказать, что люблю тебя.

— Ну, не благодари меня пока, милая. Мне еще нужно, чтобы ты влезла в это платье, что будет настоящим чудом. Даже Эйвери пришлось бы втянуть живот, а у нее сороковой размер.

— Сороковой? — Я была поражена. — Этого не может быть! Пожалуйста, скажи мне, что ей приходится блевать три раза в день, чтобы оставаться такой худой.

Кенджи цокнул языком и многозначительно посмотрел на меня.

— Это не твой вариант, милая. И ты это не от меня услышала, но… скажем так, девушке приходится многое делать, чтобы сохранить свою фигуру.

Я почувствовала укол сожаления из-за своей мелочности. У Эйвери явно были проблемы с наркотиками. Кто знает, каким еще ужасам она подвергалась, чтобы выглядеть безупречно. Кроме сегодняшнего дня, конечно.

— Хотела бы я знать, как она добивается того, что выпивка отбивает аппетит. После двух бокалов «Маргариты» я съедаю все, что вижу.

Кенджи выглядел удивленным.

— Выпивка? С чего ты взяла, что она была пьяна?

Теперь настала моя очередь удивляться. В моей жизни было достаточно таких моментов, чтобы знать, как выглядит — и пахнет — по-настоящему тяжелое похмелье.

— Это было очевидно, Кенджи.

Он печально покачал головой.

— Нет, милая. То, чем занимается Эйвери, не так очевидно. — Он отвернулся и пробормотал себе под нос: — Если только ты не знаешь, где искать.

Это не мое дело. Но в каком-то смысле меня это тоже касается, потому что я собиралась заменить ее и, возможно, выставить себя посмешищем на публике. Я просто должна была спросить.

— Что ты имеешь в виду?

Кенджи снова повернулся ко мне, не желая отвечать. Пожевав губу, он вздохнул.

— Она хорошая девушка, но у нее проблемы, и на то есть веские причины. Так что я не осуждаю. Я просто надеюсь, что Нико сможет придумать, как ей помочь, пока не стало слишком поздно. Он точно старается. Этот человек вложил в нее свое сердце и душу…

Его лицо помрачнело. Казалось, Кенджи погрузился в воспоминания. Затем он покачал головой и властно махнул рукой — этот жест я уже начала воспринимать как его фирменный.

— В любом случае! Кто много болтает, тот много теряет, милая, так что, пожалуйста, никому это не рассказывай.

Кенджи ничего такого и не сказал, точнее, почти ничего. Но одна фраза выделялась ярким неоновым светом, как вывеска в Вегасе: «Свое сердце и душу».

Эйвери была душой и сердцем Нико.

Если я собираюсь пережить сегодняшний день, мне лучше запомнить это.

Глава 4

Когда ровно через двадцать минут я вошла в хаос, царивший в главной спальне, шум голосов резко стих, суета улеглась и все обернулись, чтобы посмотреть на меня.

Стоя в дверном проеме рядом с Кенджи, я боролась с желанием развернуться и убежать.

Ощущение пристального внимания было невыносимым. Десятки осуждающих взглядов скользили по мне, без сомнения, считая меня жалкой заменой той женщины, которая должна была стоять на этом месте. Я постаралась как могла с прической и макияжем: завила свои длинные темные волосы, чтобы они свободно ниспадали на плечи, и нанесла на кожу и губы бледную помаду, а на глаза — контрастный макияж в стиле смоки айс. Пара кремовых туфель с аппликацией из кристаллов «Сваровски» на каблуке дополнила образ, увеличив мой рост на 15 сантиметров.

Я думала, что выгляжу неплохо. По крайней мере, мне так казалось. Но я не была супермоделью. Или вообще какой-нибудь моделью.

О чем, судя по выражению их лиц, знали все в комнате. На мое плечо легла твердая рука.

— Выше голову и улыбайся, сестренка, — пробормотал Кенджи. — Будет еще хуже, если они подумают, что ты боишься. Знаешь, акулы чувствуют запах страха.

Поскольку страх просачивался сквозь мои поры, как гигантские потные леденцы, я решила, что вот-вот превращусь в наживку.

Кенджи легонько подтолкнул меня вперед, и я сделала еще один шаг в комнату. Не очень изящный шаг, потому что платье было таким тесным, что я не могла ходить нормально. Я расправила плечи, стараясь дышать не слишком глубоко, чтобы не разошлись швы. На губах у меня играла широкая, фальшивая, самодовольная улыбка.

Но когда я увидела Нико, без футболки и обуви, лежащего на огромной кровати с балдахином в другом конце комнаты, с руками за головой, моя самодовольная ухмылка быстро исчезла.

Татуировки.

Мускулы.

Горящие глаза.

Бронзовая кожа.

Впечатления нахлынули быстро. Я моргнула и отвернулась, чтобы не стоять и не пялиться, как идиотка.

— Я знаю. Он обжигает сетчатку, не так ли? — Усмехнувшись, Кенджи взял меня под руку.

Главная спальня была такой же просторной, как и весь особняк, и украшена антиквариатом и картинами, написанными маслом. Камеры были установлены напротив кровати. Позади них скрывалось поле раскаленных добела галогенных ламп на телескопических стойках. Из динамиков, расположенных на стенах, гремела рок-музыка, а в воздухе пахло несвежим кофе и потом.

Я была на девяносто процентов уверена, что сейчас упаду в обморок.

— Девушка на замену!

К нам развязной походкой подошел молодой человек. Бледный и худощавый, с татуировками от запястий до плеч на обеих руках, в красной бейсболке, надетой задом наперед, в футболке без рукавов, в шортах карго, которые выглядели так, будто он в них спал, и с огромным золотым крестом на толстой цепочке на шее. Ему было лет пятнадцать, парень был похож на белого подростка из пригорода, который нарядился в одежду в стиле гангста-рэп.

Другими словами, он был похож на Джастина Бибера.

— Йоу! — кивнул парень в мою сторону.

Я восприняла это как вопрос о моем общем самочувствии и вспомнила о своей нахальной ухмылке. Он ухмыльнулся в ответ, обнажив золотой передний зуб.

— Итак, вот что должно произойти, ясно? У нас есть всего полчаса на эту сцену, так что нужно поторопиться. Вы с Нико лежите на кровати, и это происходит прямо перед тем, как ты сбегаешь со свадьбы…

— Что? — Какая женщина в здравом уме сбежит от Нико в день своей свадьбы? Это уже звучало как дурацкое видео.

Кидди-гангстер посмотрел на меня так, словно я была умственно отсталой.

— Да. Ну, как в песне.

— В песне? — Это было неудачное замечание. Бледное лицо Кидди-гангстера приобрело интересный оттенок красного. Он посмотрел на Кенджи.

— Йоу.

В этом одном слове было столько эмоций. Разочарование, неверие, тревога, гнев. Казалось, он только что произнес целую речь о том, что его творческие мечты разбиты вдребезги и что он не может работать с такой идиоткой, используя всего три буквы.

Кенджи толкнул меня локтем в бок.

— Конечно, она знает эту песню, Оби! Все знают эту песню! Она просто шутит. — Кенджи повернулся ко мне с натянутой улыбкой. — Правда?

Я поняла, что совершила грандиозную оплошность и мне придется быстро исправлять ситуацию. Кем бы ни был этот малыш-гангстер, он, очевидно, был важной персоной.

— Конечно, — непринужденно соврала я. — Кто же не знает эту песню! — А затем рассмеялась.

Даже для меня это звучало более чем странно. Я начала терять самообладание.

— Ха! Ты меня подловила, йоу! — Оби ухмыльнулся, слегка успокоившись. Он сложил руки в каком-то бандитском жесте. — Она просто прикалывается!

Я задавалась вопросом, насколько еще хуже может стать этот день.

Оби быстро рассказал, как я должна была вести себя, стоять и задумчиво смотреть куда-то вдаль, пока Нико подпевал песне, звучавшей из колонок. Мне хотелось довести Оби до сердечного приступа, спросив о мотивах моего персонажа, но в итоге я решила промолчать. Мне не хотелось, чтобы что-то встало между мной и этими тридцатью тысячами долларов.