Джей Джессинжер – Сладкая как грех (страница 55)

— Да. Когда офицер Рейнольдс сказал «тот, кто хороша знает вас», он был чертовски прав.

— Майкл? — прошептала я.

Воспоминания о нашей единственной встрече вернулись ко мне с поразительной ясностью. Ненависть в его глазах. То, как он стоял так близко ко мне на похоронах. Его необъяснимое обвинение, за которым последовал еще более странный разворот на 180 градусов.

Тот поцелуй.

Голос Нико звучал резко.

— Это единственный вариант, который имеет хоть какой-то смысл. Хотя, какого черта он стоит посреди ночи под дверью моей спальни и пялится на нас, пока мы спим, — это уже совсем другая история. — Он крепче обнял меня. — Но завтра утром я это выясню, — тихо прорычал Нико, касаясь губами моих волос.

— Ладно, я кое-что скажу, но не хочу, чтобы ты злился.

Нико замер.

— Что именно ты хочешь сказать?

Если бы я не знала его так хорошо, то этот тон заставил бы меня замолчать. Но я не испугалась. А ринулась в бой, не особо задумываясь о том, какой вред могу причинить, и не контролируя свой язык.

— То, что ты думаешь, будто это Майкл, на самом деле заставляет меня чувствовать себя намного лучше.

Не успела я перевести дух, как оказалась на спине, придавленная весом Нико. Он смотрел на меня сверху вниз с холодной, сдержанной яростью, его глаза пылали.

Смертельно спокойным тоном он сказал: — На будущее, детка, запомни: мужчине не нравится слышать такие слова от своей женщины, когда она лежит обнаженная в его постели.

— Я просто имела в виду…

Нико перевернул меня на живот, вытащил подушку из-под моей головы и отбросил ее в сторону, схватил меня за запястья одной рукой, поставил колено между моих ног и раздвинул их — и все это до того, как я успела отреагировать на происходящее, издав лишь удивленный возглас.

Он наклонился надо мной. Его волосы щекотали мне щеку. Его голос стал еще тише, но от этого не менее пугающим.

— И уж точно мужчине не понравится, если его женщина будет говорить такое о его брате, когда она голая лежит в его постели.

— Нико…

— Брате, который целовал тебя.

Обычно такая демонстрация иррациональной мужской ревности привела бы меня в бешенство. Но по какой-то причине, возможно, из-за того, что я была рада, что мы имеем дело не с фанатом-психопатом, серийным убийцей или каким-то другим дегенератом, мне захотелось хихикнуть.

Мы просто имели дело с дегенеративным родственником. Такие есть почти у каждого.

Так что ситуация была неприятной, но могло быть и хуже.

Поэтому я хихикнула.

И это была плохая идея.

Шлеп!

Я резко вдохнула от неожиданности. Мои ноги дернулись. Я выгнула спину, резко обернулась, посмотрела на Нико через плечо и закричала: — Только не говори мне, что ты только что шлепнул меня по заднице! Не смей говорить мне, что ты только что повалил меня на матрас лицом вниз, а потом отшлепал, как непослушного двухлетнего ребенка! Скажи мне, что этого не было!

Однако я знала, что это произошло, потому что моя задница адски горела. Она начала пульсировать. Я была уверена, что если посмотрю в зеркало, то увижу на ней гигантский отпечаток размером с ладонь Нико.

Гнев из-за его ревности, который мне поначалу удалось сдержать, обрушился на меня со всей силой. Я была в бешенстве.

— Хочешь еще, детка? — сказал Нико.

По его тону было ясно, что он был бы рад, если бы я сказала «да». По его тону было ясно, что он надо мной смеется.

О, какой наглец!

Я прошипела: — Дай угадаю. Ты планировал отомстить с той самой секунды, как увидел, что Майкл меня целует.

Нико провел ладонью по моей ноющей заднице, словно лаская ее. Затем переместил руку на другую ягодицу и легонько ущипнул меня. Я невольно вздрогнула, когда его пальцы скользнули по моей заднице к складке между бедром и лобком. В его голосе все еще слышалось веселье, но теперь в нем звучало еще и желание.

— Нет. Я не буду держать на тебя зла, детка, никогда. Если ссора закончилась, значит, она закончилась. Но я готов поспорить, что ты больше никогда не упомянешь другого мужчину в моей постели.

Его пальцы легко, как перышко, коснулись моего входа. От этого ощущения у меня перехватило дыхание.

— Я прав?

Я закрыла глаза и прикусила губу, чтобы сдержать тихий стон, когда эти пальцы нежно проникли в меня, затем вышли и скользнули вверх, к моему клитору, размазывая мою влагу круговыми движениями. На этот раз мне не удалось сдержать стон. Я издала его на длинном, низком выдохе, выгнувшись навстречу его руке. Нико тихо и довольно усмехнулся.

— Да. Я прав.

По-прежнему удерживая меня за запястья, он скомандовал: — Вверх. — Подушка уперлась в мой бок. Я приподняла бедра, и он подсунул подушку мне под живот, так что моя задница оказалась в воздухе.

Нико пошевелился, и я почувствовала между ног его эрекцию, твердую и готовую к действию. Он крепче сжал мои запястья.

— Я буду жестким с тобой, Кэт. И ты примешь все, что я захочу тебе дать.

Боже, от одного его голоса я возбудилась еще сильнее. Властный. Требовательный. Горячий.

— Ты сделаешь это, чтобы загладить свою вину за то, что необдуманно сказала что-то, что разбило мне сердце и заставило меня захотеть переломать всю мебель в этом доме. И за то, что ты сказала мне не злиться из-за этого. А потом еще и посмеялась надо мной.

Я причинила ему боль. Своими глупыми словами и дурацким хихиканьем я причинила ему боль. От осознания этого у меня сдавило грудь.

— Скажи «да», Кэт, — произнес Нико более мрачным тоном.

— Да, — прошептала я.

Он вошел в меня. Я вскрикнула. Его свободная рука обхватила мое бедро, удерживая меня.

— Скажи, что ты сожалеешь, детка. — Нико вошел в меня еще раз, сильнее, чем в первый, и от силы толчка изголовье кровати ударилось о стену.

Я чувствовала каждый сантиметр его тела, когда он входил и выходил.

— Нико, милый…

Шлеп!

Потрясенная, разъяренная, невероятно возбужденная, я застонала.

На другой ягодице появился такой же отпечаток, как и на первой.

Он делал это снова и снова, пока трахал меня сзади, варьируя силу и место ударов, так что я не знала, чего ожидать, и не могла предугадать, что будет дальше. Раньше мне всегда не нравилось, когда другие парни думали, что будет мило попытаться меня отшлепать. В тех редких случаях, когда это происходило — особенно с любителем нижнего белья, — это было неловко и совсем не сексуально. Почему-то мне это показалось неприятным, как будто я давала кому-то разрешение причинить мне боль, что было странно и неправильно.

Но с Нико это не казалось странным. Не казалось неправильным.

А наоборот давало почувствовать свою силу.

Я подчинялась этому по собственной воле, мужчине, который, как я знала, любил и лелеял меня и никогда бы не причинил мне вреда. Так он выражал свое недовольство чем-то, что я сделала. Физическим способом, потому что он был физически сильным мужчиной. Он выражал свои чувства телом, действиями и интенсивностью взгляда.

Кроме того, для меня это был способ загладить свою вину перед ним.

Это было грубо, однозначно. Но зато было честно.

Нико не дулся, не наказывал меня молчанием, не отказывал мне в своей любви и не пытался вызвать у меня ревность, флиртуя с другой женщиной. Он не был пассивно-агрессивным. С самого начала этот мужчина открыто выражал свои эмоции, говорил о том, что чувствует и чего хочет.

Нико был полностью вовлечен. Так было с самого начала. Это я всегда сдерживалась, сомневалась, ждала, что случится что-то плохое, потому что не могла поверить в свою удачу.

Это сильно ударило по мне. Хлоя была права. Все то время, что я провела с Нико, я боялась вздохнуть. Я цеплялась за не такое уж фантастическое прошлое. И была уверена, что не заслуживаю такого счастья.

Я обманывала нас обоих.

Осознав это, я уткнулась лицом в простыни, сдерживая рыдания.

Нико тут же замер. Он наклонился надо мной, упершись кулаком в матрас возле моей головы, и выдохнул: — Детка?