Джей Джессинжер – Порочное влечение (страница 71)
Я роняю ручку и блокнот на пол. Сёрен, хрипя, подползает к ним, и его лицо начинает синеть так же, как и губы. Он что-то пишет в блокноте, протягивает его мне через пол, а затем лихорадочно откручивает колпачок ручки.
— Нажми F1, — прочитала я вслух. — Должно появиться схематическое изображение. — Вряд ли у него есть время, чтобы нарисовать мне карту пещер. Я быстро поворачиваюсь к столу с множеством кнопок в поисках клавиши F1 и с удивлением обнаруживаю ее. Я нажимаю, и все белые лампочки в пещере мгновенно загораются красным. Раздается сигнал тревоги. Я слышу крики, отрывистые приказы, топот сапог на лестнице.
Я резко оборачиваюсь и смотрю на Сёрена. Он, как зверь, свирепо скалит на меня зубы, а затем вонзает ручку прямо в основание своей шеи.
Кровь хлещет по его пальцам. Его тело дергается. Он издает ужасный булькающий звук, и это всё, что я могу видеть. Я быстро поворачиваюсь обратно к компьютеру, потому что у меня осталось всего несколько секунд до того, как охранники поднимутся по лестнице.
Я снова нажимаю клавишу F1, чтобы выключить сигнализацию, но это не помогает. Есть другая клавиша для отключения, так что мне придется заниматься своими делами под звуки сирены. Хотя на консоли много кнопок без надписей, клавиатура стандартная, как на компьютере, — я начинаю с нее. У меня как раз хватает времени ввести команду и нажать Enter, прежде чем я слышу за спиной гневный крик.
— Стой! Подними руки!
Я медленно поднимаю руки и оборачиваюсь.
Охранники.
Трое бросаются на помощь Сёрену. Он сидит прямо, хотя выглядит так, будто может потерять сознание в любой момент. Его белая рубашка вся в крови, как и руки. Из основания его горла торчит маленькая серебристая металлическая трубка.
Сукин сын. Он действительно сделал это.
Сёрен смотрит на меня. Потом смотрит на охранника, направившего на меня винтовку. Затем он резко указывает на свое бедро, движение, которое я не понимаю, пока охранник не прицеливается, не нажимает на курок и не стреляет мне в ногу.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ
Коннор
Когда мы оказываемся примерно в десяти метрах от забора, тишину ночи нарушает какой-то звук. Я поднимаю кулак, и команда мгновенно замирает.
Повторяющийся электронный сигнал слышен слабо, но его невозможно спутать ни с чем. Мы еще не добрались до забора или поля инфракрасных лучей, но каким-то образом включили сигнализацию.
Я смотрю на Райана, подаю сигнал рукой о разрыве и указываю на место в ограждении. Он снимает рюкзак, достает небольшой подрывной заряд и кладет его на землю рядом с сеткой. Мы отходим примерно на двадцать метров, каждый из нас прислоняется спиной к дереву. Затем Райан взрывает заряд.
В некотором смысле, это упрощает задачу. Или, по крайней мере, делает ее более понятной.
По моей команде мы выдвигаемся гуськом и быстро проходим через искореженную проволочную сетку. Большой Дик остается позади в качестве дозорного, чтобы открыть подавляющий огонь, если мы столкнемся с противником. Но мы добираемся до валуна и трех мёртвых охранников, не встретив никакого сопротивления.
Когда мы убеждаемся, что из туннеля, который скрывал валун, никто не выходит, я подаю Дику знак, что всё в порядке. Как только он добирается до нас, я оглядываю каждого члена команды.
— Сохраняйте хладнокровие. И помните: пощады не просят, пощады не дают.
Что, по сути, означает, что любой, кто не сдастся, получит пулю в лоб.
Все кивают.
Держа винтовку М16 наготове, я направляюсь в туннель первым. Там темно и сыро, но благодаря приборам ночного видения нам прекрасно видно все вокруг в оттенках зеленого. Мы быстро движемся к преграде в конце туннеля, которая выглядит как прочная стальная дверь или какие-то въездные ворота. Сигнализация становится все громче. А потом мы слышим еще один безошибочно узнаваемый звук, который еще хуже, чем сигнализация.
Один-единственный выстрел.
Моя кровь застывает.
Нет. Даже не думай об этом.
Я сжимаю челюсти и заставляю себя сосредоточиться.
Туннель расширяется. Бесшумные, как призраки, мы движемся ровным шагом, пока не достигаем стальной двери. Она около восьми футов в высоту, вдвое больше в ширину. Без ручки. Без замка. Без возможности войти.
Без проблем.
— Взорви ее, — говорю я Райану. Мне не нужно повторять дважды.
После того как он установил взрывчатку, мы отошли на безопасное расстояние, присели на корточки, повернувшись спиной, и стали ждать. Затем — бабах! Вспышка света, волна жара, ударная волна проносится мимо, унося с собой куски металла, камни и землю. Я вскакиваю на ноги и бросаюсь в дыру в стали еще до того, как рассеивается дым.
Я бегу прямо в ад.
Красные мигающие огни и вой сигнализации, горячий воздух и запах серы, крики боли, эхом отражающиеся от скалистых стен, — всё это словно из
Еще один выстрел. Пуля пролетает в нескольких сантиметрах от моего левого уха. Я пригибаюсь и перекатываюсь, прячусь за компьютерным оборудованием и вижу, как Райан и Мерфи опускаются на колено прямо у входа в туннель, подняв винтовки. Позади них стоят Дик, Кейси и Рид, прижавшись к стенам. Раздается оглушительный залп, когда они открывают огонь по двум охранникам, стоящим у перил на возвышении в пещере. Они падают под градом пуль, дергаясь и размахивая руками.
Во всю силу своих легких я кричу: — Табби!
Когда слышу, как она выкрикивает мое имя в ответ, я двигаюсь быстрее, чем когда-либо прежде. Мной словно выстрелили из пушки. Я вскакиваю на ноги и бегу к винтовой лестнице, ведущей на платформу, откуда донесся ее крик. Все мысли о собственной безопасности улетучиваются. Я не обращаю внимания ни на пули, свистящие мимо моего тела, ни на пронзительный сигнал тревоги, ни на вооруженных людей, которые бросаются на меня с поднятыми винтовками. Я расправляюсь с ними и продолжаю двигаться.
Поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки за раз. Я без колебаний двигаюсь наверх, даже несмотря на то, что там меня может поджидать человек с пистолетом — женщина, которую я люблю, в опасности, она выкрикивает мое имя. Ничто на этой земле не могло остановить меня или хотя бы замедлить.
Я взлетаю на последнюю ступеньку, готовый распылить на атомы любого, кто встанет у меня на пути. Но я вижу только двух мертвых охранников, изрешеченных пулями, и Табби, лежащую в луже собственной крови
Я быстро осматриваю территорию. Больше никого не видно.
— Они ушли, — говорит Табби.
Я снимаю шлем и защитные очки и подхожу к ней. Она бледная, дрожит, свернулась калачиком и обхватила себя за бедро.
В нем большая гребаная дыра. И оттуда течет кровь. Плохо.
— Всё хорошо, принцесса. — Я стараюсь говорить ровным голосом, хотя совсем не уверен, что с ней всё будет в порядке. На самом деле, если пуля задела артерию…
Нет. Об этом тоже не будем.
— Сёрен и двое охранников, — говорит она сквозь стиснутые зубы. — Они пошли… — Табби резко поворачивает голову в сторону прохода в стене пещеры и туннеля, который уходит вдаль за скоплением компьютерных серверов. К туннелю ведет кровавый след. Я не знаю, ее ли это кровь или Сёрен ранен, но если нет, то скоро будет.
Я сбрасываю рюкзак, разрываю его, достаю индивидуальный пакет для оказания первой помощи, снимаю жгут и упаковку с препаратом QuikClot38. Я разрываю штаны Табби вокруг пулевого отверстия, быстро накладываю жгут выше раны — мое сердце бешено колотится, пока она стонет от боли, — а затем вскрываю упаковку и аккуратно прикладываю марлю прямо к ране. Изделие покрыто минеральным веществом, способствующим свертыванию крови, которое поможет остановить кровотечение, но она уже потеряла много крови.
Затем на верхней ступеньке появляется Райан с поднятым пистолетом. Увидев только нас с Табби, он опускает оружие, подходит к нам и опускается на колено.
— Привет, Рыжая. Забавно встретить тебя здесь.
Табби кивает, ее глаза закрыты, губы сжаты так сильно, что побелели по краям. Я знаю, что ей невыносимо больно. Мы с Райаном обмениваемся взглядами.
— Первый уровень охраняется. Похоже, что кроме тех охранников, с которыми мы уже столкнулись, тут больше никого нет. Здесь?
— Две точки выхода, два бездыханных противника и пара беглецов, включая Большого Злодея. — Я киваю на туннель с пятнами крови, ведущими к нему.
Райан смотрит на часы.
— Отход через двадцать.
Мы снова переглядываемся.
Армейский авиационный полк специального назначения прибывает в течение тридцати секунд. Мы должны быть на месте эвакуации точно в назначенное время. А это значит, что нужно поторапливаться.
Райан говорит: — Я держу ее, а ты иди и возьми свое.
«Возьми свое» для солдата значит не то же самое, что для гражданских. Когда я медлю, не желая оставлять Табби одну, он повторяет более настойчиво: —
Я сжимаю руку Табби, а затем вскакиваю на ноги и иду по кровавому следу ко входу в туннель.
Я понимаю, что близок к цели, когда кто-то пытается меня подстрелить.
— Где, черт возьми, вы научились стрелять, придурки? — бормочу я, отступая за угол туннеля. Не то чтобы я жаловался, но пуля пролетела мимо. Через несколько секунд, выглянув из-за угла, я понимаю почему.