Джей Джессинжер – Королевы и монстры. Яд (страница 73)
Я зарываюсь лицом в ее волосы и резко шмыгаю носом, как какой-то неприкаянный наркоман.
Ее смех звучит мягко и очень мило.
– Мне нужно послать благодарственное письмо компании-производителю моего шампуня.
– Дело не в шампуне, – говорю я охрипшим голосом. – Это ты. Ты изумительна. – Я вдыхаю аромат ее шеи. – От запаха твоей кожи у меня приход.
Она скользит рукой по моей шее и запускает пальцы в волосы, все еще ласково посмеиваясь.
– Ты слушал слишком много песен про любовь.
А потом мы целуемся. Медленные, нежные поцелуи с каждой следующей секундой становятся все горячее.
Она прижимается ко мне грудью. Я впиваюсь пальцами в изгиб ее бедра и притягиваю ее ближе к себе.
– Болит? – спрашиваю я, переместив руку на ее ягодицу.
– Да. Повсюду. Мне нравится.
Я вздыхаю, кровь приливает к члену. Я шепчу:
– Ты чертовски милая. Так мощно подо мной кончила.
Она дразнится:
– Насколько я помню, у тебя самого был довольно интенсивный оргазм.
– Я видел звезды.
– Ты рычал как лев.
– Да. С тобой я и чувствую себя львом. Ты околдовала зверя, и теперь он ходит за тобой по пятам.
– Околдовала, значит… Ты гуглил слова про любовь. Мне нравится.
Целуя ее в шею, я провожу ладонью по ее заднице, бедрам, бокам и спине, запоминая каждый изгиб. Ее тело гладкое и нежное, мягкое и податливое… Хочу съесть ее целиком.
Натали шепчет:
– Ты рычишь, Симба.
Я игриво кусаю ее в шею. Мой член пульсирует.
Но время уже вышло.
Когда я тяжело вздыхаю ей в ключицу, она понимает.
– О нет. Так скоро?
Разочарование в ее голосе загоняет кол мне в сердце. Я переворачиваюсь на спину и усаживаю ее на себя так, как мне нравится: чтобы мы были грудь к груди, живот к животу, бедра на бедрах.
С болью в сердце я признаюсь:
– У меня довольно долго не будет возможности вернуться.
– Насколько долго?
Я колеблюсь, но должен сказать правду.
– Наверное, месяц.
Она долго молчит, а потом шепчет:
– Двенадцатого февраля у меня день рождения.
– Я знаю.
– Это примерно через месяц. Может быть?..
– Да. Обещаю.
Часть напряжения покидает ее тело. Кротким тихим голосом Натали произносит:
– Хорошо.
Мое сердце разрывает еще один кол, только теперь он вонзается снова и снова.
Мы тихо лежим, прижавшись друг к другу. Наше дыхание синхронизируется. На улице птицы начинают петь прекрасную, печальную песню расставания.
Боль расползается в моей груди, а в горле встает ком.
Спустя довольно долгое время Натали шепчет:
– Я хотела спросить тебя – а что случилось с Крисом? Я уже несколько недель не видела его у своего дома.
– Он проснулся и нашел отрубленную лошадиную голову у себя в кровати..
Она резко вскидывает подбородок и смотрит на меня округлившимися испуганными глазами.
– Шучу.
Она выдыхает.
– О боже. Господи! Не делай больше так!
Я чувствую себя слегка оскорбленным.
– Может, я и плохой человек, но невинных животных не убиваю.
Она кривит губы и отвечает:
– Не заговаривай мне зубы, бандит. Это очень известная сцена из очень известного фильма про мафию, а у тебя есть склонность к драматическим жестам. Так что такая возможность кажется вполне реальной.
– Склонность к драматическим жестам?
– Ну да! А как ты назовешь открытие траста на десять миллионов долларов? Чем-то рядовым?
Я угрожающе приподнимаю бровь:
– Напрашиваешься на порку?
Увидев мое лицо, она прикусывает губу. Мне бы тоже хотелось ее прикусить.
Я снова переворачиваю нас, прижимаю Натали к матрасу и набрасываюсь на ее губы.
Это уже более агрессивный поцелуй. Она так же возбуждена, как и я, и целует меня в ответ с тем же неистовством, впиваясь ногтями мне в спину.
Мне так отчаянно хочется войти в нее, в последний раз перед отъездом почувствовать ее жар и влагу, но это не поможет. Ничто не поможет справиться с этим ужасным грызущим желанием.
Я не могу ни справиться с ним, ни убежать от него.
– Так что ты сделал?
– С чем?
– Что ты сказал, чтобы Крис отстал?