Джей Джессинжер – Друг по переписке (ЛП) (страница 6)

Легко забыть, что у всех остальных есть проблемы, когда ты так поглощена своими собственными.

Я тихо говорю:

— Я понимаю.

Он смотрит на меня. Недоверчиво, как будто все еще ожидает от меня пощечины, отчего я чувствую себя еще хуже.

— Слушай, давай начнем сначала, — я протягиваю руку. — Привет. Я Кайла Рис.

Он смотрит на мою руку. Нечто, похожее на улыбку, приподнимает уголки его рта, но тут же исчезает.

Эйдан берет мою руку и торжественно пожимает ее.

— Приятно познакомиться с тобой, Кайла. Эйдан Лирайт.

Его рука огромная, шершавая и теплая. Как и все остальное в нем — не считая тепла.

Я улыбаюсь и отпускаю его руку.

— Ладно. Теперь, когда все позади, не мог бы ты, пожалуйста, починить мою крышу? Я в отчаянии.

Эйдан наклоняет голову и рассматривает меня.

— Ты всегда так быстро приходишь в себя?

Образ гроба Майкла, медленно опускаемого в землю, мелькает в моем сознании. Моя улыбка гаснет. В горле образуется комок. Я твердо говорю:

— Нет.

Взгляд Эйдана становится острее. Я не могу вынести его пронзительного взгляда. Внезапно мне хочется остаться одной. Я даже чувствую, как горячие слезы наворачиваются на мои глаза.

Отступая на шаг, я скрещиваю руки на груди и говорю:

— Доступ на крышу — через гардеробную главной спальни. Наверху, первая дверь справа. Чувствуй себя свободно. И, пожалуйста, извини меня.

Я поворачиваюсь и оставляю Эйдана стоять посреди кухни.

Я едва успеваю зайти в кабинет и закрыть за собой дверь, как разражаюсь слезами.

5

Дорогой Данте,

У меня нет денег, так что давай-ка выбери кого-нибудь другого, если тебе это нужно. Серьезно, я на мели.

Кто ты? Что тебе надо? Почему ты написал мне? Ты сказал, что знаешь меня, но ты ошибаешься. Я не знаю никого с твоим именем, не говоря уже о ком-то, кто сидит в тюрьме.

Я не осуждаю тебя, чтобы ты знал. Но я хотела бы знать, что ты сделал, чтобы попасть туда.

Хотя забудь об этом. Я пишу сейчас только для того, чтобы попросить тебя прекратить мне писать. Если ты пришлешь еще одно письмо, я передам его своему другу-детективу, и пусть он разбирается с тобой.

Искренне,

Кайла

6

Мне требуется некоторое время, чтобы взять себя в руки, плеснуть на лицо водой из крана в ванной и вытереть глаза. Затем я наклеиваю марку на конверт, вкладываю письмо внутрь, запечатываю его и опускаю в почтовый ящик.

Когда я возвращаюсь в кухню, Эйдана нигде не видно. Я иду в прачечную и заканчиваю складывать полотенца, возвращаюсь в кухню и опустошаю пластиковые ведра в раковину, чтобы поставить их обратно на пол под течи. Затем заглядываю в холодильник в поисках чего-нибудь, хоть и знаю, что не буду есть, потому что у меня нет аппетита.

Аппетит умер вместе с моим мужем.

Я закрываю дверь, прислоняюсь к ней лбом, закрываю глаза и вздыхаю.

Вот так Эйдан и находит меня.

— С тобой все хорошо?

Я оглядываюсь и вижу, что он стоит в дверях кухни, глядя на меня с выражением, которое могло бы быть беспокойством. Или тревогой.

— Честно? Со мной, наверное, никогда не было так нехорошо, как сейчас, — я хмурюсь. — Это было двойное отрицание?

— Не имеет значения. Я понял. Ты не в норме, — произносит Эйдан.

Если он хоть в чем-то похож на большинство мужчин, которых я знаю, он скорее отгрызет себе руку, чем захочет услышать подробности, поэтому я меняю тему.

— Мне станет лучше, если ты скажешь, что можешь починить мою крышу.

— Я могу починить твою крышу.

— Ой. Правда?

Выражение лица Эйдана становится кислым. Я снова оскорбила его мужское достоинство.

— Прости. Просто в последнее время у меня не было никаких хороших новостей, так что я счастлива это слышать.

Он изучает выражение моего лица.

— Ты не выглядишь счастливой.

— Я не счастлива. Это была фигура речи.

Мы молча смотрим друг на друга, пока он не говорит:

— Ты будешь менее счастлива, когда я скажу тебе, сколько это будет стоить.

— Мне присесть?

— Не знаю. Ты склонна к обморокам?

Я поднимаю брови.

— Я бы спросила, не шутишь ли ты, но я почти уверена, что юмор — не твой конек.

— Ты меня не знаешь. Я могу быть весельчаком.

Мы пристально смотрим друг на друга. Ни один из нас не улыбается. Татуировка-череп на его шее выглядит так, как будто ухмыляется мне.

Я спрашиваю:

— Так ты весельчак?

Он отвечает сразу же:

— Нет.

Я ничего не могу с собой поделать: я смеюсь.

— Отлично. В общем, я не счастливая, а ты не веселый. Дело пойдет очень хорошо.

— За исключением того, что я только что заставил тебя рассмеяться, так что, может быть, я все-таки веселый, а ты все-таки счастлива.

Я могу только пялиться на Эйдана, и он говорит:

— Во всяком случае, на какую-то секунду ты была счастлива.

Разве это не странно? Я не могу сказать, странно это или нет. Чувствуя себя неловко и застенчиво, я прочищаю горло.