Джей Джессинжер – Дикие сердца (страница 91)

—Прости?

—Твою квартиру в Москве нельзя назвать уютной, милый. Я думаю, что скелетам она понравилась бы, но для людей из плоти она немного холодновата.

Его глаза блестят. Ноздри раздуваются. Он не знает, смеяться мне или отшлепать.

Я прижимаюсь к нему ближе, ухмыляясь.

—От тебя одни неприятности, маленькая птичка, ты знаешь это?

—Да, но ты любишь неприятности.

Его взгляд смягчается. Он целует меня так, словно я самое дорогое, что есть на свете, затем хрипло говорит: — На самом деле, я люблю неприятности. Я люблю это больше всего на свете.

Это решает дело. Моей следующей татуировкой будет слово – Trouble (прим. Проблема).

Я позволю тебе выбрать, где на моем теле я должен это сделать.

Я невинно говорю: — Знаешь, что я люблю больше всего на свете?

—Нет, что?

—Эта гориллу, которую я встретила. Если забыть о пугающей внешности и хрюканье, он действительно милый.

Его улыбка такая же ослепительная, как и любовь, сияющая в его глазах. — Я слышал это о гориллах.

Он снова целует меня, на этот раз более глубоко, его язык проникает в мой рот, а рука слегка обхватывает мое горло.

Я накрываю его руку своей и заставляю сжать крепче.

Он хихикает мне в губы и шепчет что-то по-русски, что звучит непристойно. Затем он говорит по-английски: — У тебя будет мой ребенок. Ты будешь моей женой. Ты будешь центром моей вселенной и королевой, которая будет рядом со мной.

Его голос понижается. — Но сначала я собираюсь трахнуть тебя снова и показать тебе, кто твой король.

Он переворачивает меня на живот, ставит на колени и шлепает по заднице пять раз.

Я зарываюсь лицом в одеяло, смеясь.

Да, папа дома.

О, да, он дома.

Эпилог

Паук

Через две недели

Мы вдвоем в кабинете Деклана, сидим по разные стороны его стола с виски в руках.

Это первая ночь после его возвращения из свадебного путешествия в Грецию. Он загорелый и расслабленный, откинувшийся на спинку стула в белой рубашке и черных брюках, выглядящий таким, какой он есть.

Мужчина, у которого есть все, о чем он когда-либо мечтал.

Если бы я посмотрел в зеркало, то увидел бы противоположное этому.

Он не утруждает себя светской беседой. Ни у кого из нас это никогда не получалось. Он просто начинает словами: — Я повышаю тебя до заместителя командира.

Когда он видит мое потрясенное выражение лица, он говорит: — Ты думал, я тебя уволю?

—За то, что испортил вашу свадьбу? Да.

—Не драматизируй. Ты ничего не испортил. Все, что ты сделал, это устроил маленькое шоу.

—Твоя жена тоже так к этому относится?

Выражение его лица становится тоскливым. — Было бы здорово, если бы кто-нибудь здесь хоть раз притворился, что мое мнение имеет значение.

Я опускаю взгляд на стакан в своей руке. Я сжимаю его так крепко, что костяшки пальцев белеют.

Я никак не могу выбросить из голоты свадебную ночь. Она крутится у меня в голове, дразня меня.

Этот чертов русский ублюдок. Я должен был застрелить его в туалете, когда у меня был шанс.

Теперь он семья. Гребаная семья.

Какой кошмар.

Сквозь стиснутые зубы я спрашиваю: — Они вернулись в Россию?

Он колеблется. — Да. И я бы посоветовал тебе забыть об этом.

Это невозможно, но я прикусываю язык.

—Паук. Посмотри на меня.

Я поднимаю взгляд.

Он говорит: — Ты хороший человек. Верный и храбрый. Ситуация далека от идеальной, но это то, с чем нам приходится иметь дело.

—Как ты можешь так спокойно относиться к этому? Он хотел тебя убить!

—Да. Хотя на самом деле я не могу его винить, не так ли? Если бы он убил моего брата, я бы тоже хотел убить его.

Я с горечью говорю: — Как великодушно.

—Вернись к делу, приятель. Мне нужно, чтобы ты сосредоточился. У нас тут чертово дерьмовое шоу, с которым нужно разобраться. Только между Кейджем и итальянцами я сойду с ума.

—Что происходит с Кейджем? Учитывая, что он присутствовал на твоей свадьбе, я предположил, что вы двое заключили соглашение.

Он встает и подходит к окну, скрещивает руки на груди и смотрит в вечернее небо. — Я должен ему маркер. Он сказал какой.

Я хмурюсь в замешательстве. — Он использовал маркер для приглашения на твою свадьбу?

Смех Деклана мрачный. — Нет, это была просто политика.

Я издаю звук понимания. — Твоя жена и его.

—Да.

—Итак, что он хочет за маркер?

—Чтобы я убил одного из его людей.

Жестоко, но меня это не удивляет. Русские — животные. Они съели бы собственных детей, если бы были достаточно голодны. – Из-за чего?

—Нелояльность.

—Почему он сам не убьет парня?

—Потому что это мужчина, которому я обещал своей жене, что никогда не причиню вреда. Он поворачивается и смотрит на меня. — Что делает это отличным видом спорта для Кейджа.

Когда я говорю — Ставрос, Деклан кивает.

—Ой. Если Слоан узнает ...

—Я потеряю свои яйца. Должен признать, этот сукин сын знает, как играть грязно.

—Что ты будешь делать?