Джей Джессинжер – Безжалостные Существа (страница 44)
Я задыхаюсь, в удивлении открываю глаза. Моя спина напрягается.
Кейдж успокаивающе произносит:
— Ш-ш-ш. Пока достаточно... До тех пор, пока ты сама не попросишь меня о чем-то большем.
Мое сердце бьется о грудину, словно раскаты грома; я лежу, застыв и широко раскрыв глаза, пока Кейдж нежно массирует меня там, медленно вводя и выводя фаллоимитатор из моей киски, пока вибрососущая игрушка всласть лакомится моим клитором.
Ощущения от его прикосновений там, где меня раньше не трогал ни один мужчина, нельзя назвать неприятными. Все это просто очень, очень странно. Почти чересчур интимно. Я чувствую, что мы делаем что-то запрещенное.
Ощущаю это примерно не больше десяти секунд, пока вибровсас в сочетании с мощным трахом, который он импровизированно организовал с помощью моих личных устройств самоудовлетворения, не берет верх над рациональной частью моего мозга, и я снова падаю лицом вниз на матрас и стону от восторга.
— Вот она – моя сладкая грязная девочка, — рычит Кейдж. — Ты так чертовски красива. Хотел бы я, чтобы ты увидела себя в тот момент, когда тебя трахает этот толстый розовый дилдо. Вихляющей бедрами. Ты заставляешь меня моментально твердеть. Так, блядь, сильно.
Звук его голоса прошивает мои нервные окончания. Он вводит и выводит фаллоимитатор с нарастающей скоростью, пока я не начинаю стонать и извиваться, вдавливаясь в кровать. Ощущения ошеломляют. Вибрация, наполненность, его палец, дразнящий, чувствительный, смазанный, запретный пучок нервов...
Оргазм обрушивается на меня с такой силой, что я не могу издать ни звука.
Моя спина непроизвольно выгибается. Я широко разеваю рот. В беспомощности бьюсь в конвульсиях, пока Кейдж шепчет все самые сексуальные и одновременно грязные вещи, которые мужчина может сказать женщине – слова похвалы и сексуальной одержимости.
Я всхлипываю, дергаюсь, кончаю так сильно, что не могу перевести дыхание. Сокращения в моем центре невозможно контролировать. Они термоядерные. Чувствую, что могу взорваться прямо сейчас.
Все это время Кейдж говорит со мной, – весь этот непрерывный поток нежно грязных и восхитительно витиеватых ругательств, которые каким-то образом умудряются заставить меня почувствовать, что меня лелеют и боготворят, а не унижают.
Кейдж вытаскивает фаллоимитатор и заменяет его своим членом, засовывая его в меня на всю длину.
Затем Кейдж крепко обхватывает меня сзади за шею большой рукой и прижимает к себе, пока трахает.
Мне это так нравится, что постанываю его имя между толчками.
Кейдж обхватывает меня за талию и ставит на колени, затем опускает мою голову вниз, так что моя щека оказывается вжатой в матрас, а задница зависает в воздухе. Он входит в меня снова и снова, его яйца шлепаются о мою киску, рукой он тянет меня за волосы.
Другой рукой Кейдж поглаживает мой пульсирующий клитор, заменяя собой игрушку, которая выпала из-под меня, когда он поднял меня.
— Кейдж... о, боже...
— Возьми его, детка. Прими каждый его дюйм в себя.
У Кейджа огромный член. Он толще, чем фаллоимитатор, длинный и сильный. Он растянул меня на всю длину, и я такая мокрая, что влага скользит по моим бедрам. Мои груди покачиваются при каждом толчке бедер Кейджа. Я совершенно обезумела от удовольствия.
Что, вероятно, является причиной того, что я говорю ему дальше.
— Отшлепай меня, — шепчу я, отчаянно сжимая простыни. — Отшлепай меня по заднице.
— Не в этот раз. Ты еще не готова.
Я почти обиделась.
— Что? Ты угрожал мне этим уже...
Я дергаюсь и тяжело вдыхаю. Мою задницу жжет огнем в том месте, где он шлепнул.
— Я же сказал, что ты еще не готова. Не заставляй меня повторять это снова.
— Ты хочешь так играть? Отлично, я отзываю свое разрешение. Ты сможешь отшлепать меня, только если позволишь мне отшлепать сначала тебя!
Кейдж смеется. Запускает руку мне в волосы. Не перестает трахать меня.
Самодовольный сукин сын.
Кейдж снова тянется к моему телу и ласкает набухший клитор.
Если кто-то может стонать от злости, то я только что это сделала.
И вдруг Кейдж резко вырывается из меня, переворачивает, раздвигает мои бедра и снова опускается на меня, крепко удерживая мои запястья по бокам, так что я беспомощно прижата к Кейджу, пока он пирует мной.
Когда я издаю громкий стон, а мои бедра дрожат от усилия сдержать очередной оргазм, потому что я все еще злюсь на Кейджа, он отпускает меня, закидывает мои ноги себе на плечи и снова входит в меня, буквально сгибая меня пополам.
Кейдж закидывает мои руки за голову, беря в охапку своей лапищей мои хрупкие запястья, и начинает жарко шептать мне на ухо, а свободной рукой хватает мою грудь и сжимает ее.
Только я не могу разобрать, что он говорит, потому что говорит он по-русски.
Думаю, в этом весь смысл.
Затем Кейдж целует меня. Глубоко. Бормоча что-то мне в рот. Его бедра перестают двигаться. Он отрывается от моих губ с придушенным
Кейдж тоже пытается не кончить.
Поэтому, естественно, мне приходится продолжать крутить бедрами, насаживаясь на его налитый член, подталкивая Кейджа к тому, чтобы он потерял контроль.
То, что Кейдж больше и сильнее, не означает, что он здесь главный.
Пусть я всего лишь учительница средней школы с дерьмовой машиной, жалкой историей знакомств и неспособностью перемножать однозначные числа без калькулятора, но теперь я его королева.
И я намерена надеть свою корону и показать Кейджу, с кем он имеет дело.
Когда Кейдж открывает глаза и смотрит на меня, нахмурив брови и выражая напряженную сосредоточенность, граничащую с болью, я улыбаюсь.
— Как ты себя чувствуешь, большой мальчик? Ты выглядишь немного взвинченным.
Тяжело дыша, Кейдж прохрипел что-то по-русски. Понятия не имею, что он сказал, но это и неважно. Это моя игра, в которую мы играем.
Моя игра, мои правила.
— Лично я чувствую себя неплохо, спасибо, что спросил. Хотя должна признать, что моя киска так туго натянута вокруг твоего огромного члена, что я едва могу его принять. Хорошо, что я такая мокрая.
Во взгляде Кейджа мгновенно вспыхивает огонь. Он резко вдыхает воздух.
Я улыбаюсь шире.
Понизив голос, я шепчу:
— Спорим, я буду еще мокрее, когда ты водрузишь меня на колени и отшлепаешь. Я стану такой разгоряченной и мокрой, буду извиваться у тебя на коленях и умолять тебя трахнуть меня, но ты не будешь трахать меня, пока я не пососу твой член, пока ты тоже не будешь почти готов кончить. Ты будешь шлепать меня, пока я держу твой большой твердый член у себя в глотке, правда, Кейдж? О, да, ты будешь шлепать меня по голой заднице снова и снова голой рукой, пока я буду играть со своей вымокшей, пульсирующей киской, а ты будешь трахать мой рот, потом ты поставишь меня на руки и колени и будешь насиловать мою девственную задницу своим огромным членом...
С сильным толчком, который сотрясает нас обоих и кровать, Кейдж достигает кульминации.
Он запрокидывает голову назад и хрипло кричит в потолок, каждый мускул его большого тела напряжен.
Я бы солгала, если бы сказала, что наблюдение за тем, как он кончает, совершенно не напрягаясь, потому что я говорила ему все эти грязные слова, не произвело на меня никакого эффекта.
На самом деле все наоборот.
Знание того, что я имею такую же власть над ним в постели, как и он надо мной, так возбуждает меня, что достаточно еще нескольких толчков моих бедер о его бедра, чтобы я дошла с ним до предела.
И вот уже я прижимаюсь к Кейджу, бьюсь в конвульсиях.
Кейдж опускает голову к моим грудям и сильно втягивает сосок своим горячим ртом.