Джей Джессинжер – Безжалостные Существа (страница 38)

Кейдж понижает голос.

— Особенно, не упоминай обо мне.

Его замечание ставит меня в тупик, после чего я выхожу из себя.

— Хочешь сказать, что думаешь, будто я сдам тебя копам с потрохами?

— Нет. Просто говорю, что, если властям станет известно, что ты как-то связана со мной, ты для них станешь весьма привлекательной особой. Они возьмут тебя под круглосуточный надзор. Понатыкают прослушку у тебя в доме. Все твои телефонные звонки будут записываться. Они будут просматривать твою почту, копаться в твоем мусоре и интересоваться историей поиска в твоем браузере. Твоя жизнь никогда не будет прежней.

Я смотрю на точеный профиль Кейджа, разинув рот, пока машина на полной скорости мчится, прорезая ткань ночи.

Кейдж тихо говорит:

— Как ты думаешь, почему меня не было все эти месяцы?

— Но ты же вернулся.

— Все потому, что я крайне эгоистичный придурок.

— Так какими ты представлял наши с тобой отношения? Что мы будем скрываться под покровом ночи? Будем притворяться, что знать друг друга не знаем, но все равно натыкаемся друг на друга как бы невзначай?

— В двух словах... да.

Вот теперь меня накрывает настоящая злость. Жар на моих щеках способен обогреть весь салон машины. Я требую от него ответа:

— Полагаешь, я заслуживаю такого отношения? Типа это какой-то недоделанный статус девушки по вызову для быстрого перепиха?

— Нет, — произносит он твердо. — И, если у тебя есть хоть капля здравого смысла, тебе стоит прямо сейчас послать меня к чертям собачьим, и никогда больше не видеться со мной.

Я в ярости смотрю на него.

— Должна.

– Ага. Обязана.

Проклятье. Невозможно спорить с тем, кто во всем соглашается с тобой.

Не сбавляя скорости, Кейдж поворачивает за угол. Машина сворачивает, шины визжат. Я ни на секунду не отвожу взгляда от его лица.

— Ладно, и что нам теперь делать?

— По-моему, все очевидно.

— Только попробуй еще раз заговорить со мной снисходительным тоном, и я огрею тебя по твоей умной башке.

Кейдж поджимает губы, подозреваю, чтобы сдержать смех.

— Тебе нужно принять решение, Натали.

— Продолжать встречаться с тобой или послать тебя на хрен?

— Вот именно. О, есть еще одна вещь, которую тебе стоит обо мне знать, прежде чем ты примешь решение. — Кейдж переводит на меня взгляд. — Все настолько плохо.

Я вскидываю руки в воздух.

— Нечто похуже, чем гангстер?

— Я не могу иметь детей.

Мне показалось, что я ничего не говорила до его заявления. Хотя я и правда потеряла дар речи. Этот бесценный маленький секретик Кейджа просто лишил меня способности ясно выражать свои мысли.

Он воспринимает мое ошеломленное молчание как приглашение продолжать.

— Мне сделали вазэктомию, когда мне был двадцать один год. Я никогда не смогу подарить жизнь маленькому человеку. Мою жизнь. Это слишком опасно. Это было бы несправедливо. Так что тебе следует принять это во внимание, когда будешь решать, хочешь ли ты продолжать встречаться со мной. Я никогда не смогу подарить тебе детей, если ты этого захочешь.

Я моргаю ненужное количество раз. Прочищаю горло. Делаю глубокие-преглубокие вдохи.

Что, черт возьми, помогает.

— Знаешь, что? Слишком много информации для моего жесткого диска, чтобы обработать ее прямо сейчас. Больше не желаю это обсуждать.

Я скрещиваю руки на груди, тяжело вздыхаю и закрываю глаза.

Некоторое время мы едем молча, пока Кейдж не произносит очень тихо:

— Я дам тебе все, что ты попросишь. Все, о чем ты попросишь. Все, что ты захочешь иметь до конца своей жизни, ты получишь.

— Пожалуйста, прекрати сейчас же.

— О тебе будут заботиться вечно. Ты будешь моей королевой.

Я открываю глаза и недоверчиво смотрю на него.

— Королевой в бегах? Королевой, которая не сможет носить корону, потому что все враги короля увидят ее и захотят отрубить ее прекрасную голову?

Кейдж стискивает челюсти. Сквозь стиснутые зубы он говорит:

— Ты будешь под защитой.

— А ты уверен, что не путаешь это понятие с изоляцией?

— Я не собираюсь запирать тебя, если это то, о чем ты думаешь.

Мою грудь распирают эмоции, подступая к горлу, образуя комок, который мне приходится проглотить.

— Нет. Ты бы не стал меня запирать. Судя по тому, как это звучит, ты просто появлялся бы и исчезал из моей жизни, как и раньше, приходил бы и уходил, когда тебе заблагорассудится, снимал груз с плеч и исчезал бы в неизвестность, пока в следующий раз не решишь, что ты достаточно возбужден, и все это под видом того, чтобы уберечь меня от копов.

Кейдж начинает злиться. Я вижу это по тому, как он сжимает челюсти. В том, как изменился характер его дыхания. По тому, как он мертвой хваткой вцепился в руль.

Он хрипло произносит:

— Это не показуха. Это, мать ее, правда.

— Даже если бы я поверила тебе, Кейдж, почему я должна хотеть, чтобы это стало моей реальностью? Зачем мне все это нужно?

— Я не собираюсь пытаться убедить тебя в этом. Либо ты хочешь меня, либо нет, — огрызается Кейдж.

— Конечно, я хочу тебя! Я хочу тебя так, как никогда ничего не хотела до этого! Но тебе не кажется, что я уже достаточно натерпелась? Ты думаешь, мне стоит снова рискнуть своим сердцем, когда ты прямо сказал мне, кто ты и что ты, и в какие рамки будут загнаны наши с тобой отношения?

— Нет! — рычит он. — Я не это имел в виду! Именно это я, блядь, и говорю!

Кейдж сворачивает за другой угол. Мы едва не убиваем пешехода на пешеходном переходе.

Через несколько минут машина с визгом останавливается на моей подъездной дорожке. Прежде чем Кейдж успевает сказать еще хоть слово, я выхожу из машины и спешу к входной двери.

Когда я открываю ее, он успевает оказаться прямо за мной. Когда Кейдж захлопывает дверь, Моджо поднимает голову с того места, где лежит посреди гостиной, издает нерешительное «гав», а затем снова засыпает.

Клянусь, если бы в мой дом когда-нибудь ворвались грабители, эта собака привела бы их прямо сюда и показала бы им, где лежат мои драгоценности.

— Не уходи от меня.

Кейдж хватает меня за руку и разворачивает лицом к себе.

— Не рукоприкладствуй.

— Ты же знаешь, я бы никогда не поднял на тебя руку, будучи в состоянии гнева.

— Серьезно? Потому что твои руки сейчас на мне, а ты зол.