Джей Бонансинга – Восхождение Губернатора (страница 28)
– Я говорю о том, что нужно тщательнее мыться, стерилизовать помещения.
– Чем?
Брайан вздохнул и поднял взгляд на ночное небо.
– У нас есть вода, – наконец произнес он. – Есть фильтры, в магазине Дилларда возьмем мыло и чистящие средства.
– Но мы же и так всегда фильтруем воду.
– Да, но…
– И мы моемся в той штуке, которую нашел Никки.
«Той штукой» Филип называл походный душ, который Ник притащил от Дилларда, из отдела спортивных товаров. В последние дни они наслаждались этой роскошью, иногда принимая душ по два раза в день.
– Я знаю, знаю… Просто… хочу сказать… лучше сейчас подналечь на гигиену. Вот и все. Пока мы не узнаем больше.
Филип сурово посмотрел на брата.
– А что, если больше нечего узнавать?
На этот вопрос у Брайана не нашлось ответа.
Единственный ответ исходил от самого города: тот словно напевал мрачные песни, сопровождая их зловонными порывами ветра. Казалось, он просто над ними издевается.
В ту ночь Филипа мучили кошмары. Возможно, из-за гремучей смеси неаппетитных ингредиентов, из которых Эйприл и Пенни сварганили ужин (консервированная спаржа, тушенка и измельченные картофельные чипсы). А может – из-за стресса, бессильного гнева и бессонницы. Или от недавнего разговора с братом…
Так или иначе, Филип увидел странный кошмарный сон. Этот сон посетил его в его новой комнате (бывшая спальня Эйприл, видимо, когда-то служила домашним офисом – выкидывая из комнаты вещи прежнего владельца, Филип и Эйприл обнаружили целые залежи заказников и образцов косметической продукции «Мэри Кэй»). Но теперь, лежа на шикарной двуспальной кровати, приставленной к стене, Филип корчился в полузабытьи, то погружаясь, то выныривая из лихорадочного шоу кошмаров. Такие сны не имеют формы. У них нет начала, середины и конца – они просто вращают колесо ужасов до бесконечности.
Филип видел себя дома, в Уэйнсборо, в ветхом маленьком бунгало на Фаррел-стрит, в дальней спальне, которую он в детстве делил с Брайаном. Но во сне он был не ребенком, а взрослым, и каким-то образом чума прокатилась во времени в семидесятые. Сон был невероятно ярким, словно все происходило на самом деле.
Брайан был где-то в доме. Филип слышал, как они с Пенни кричат и зовут его. Он бежал по бесконечному лабиринту коридоров с потрескавшейся штукатуркой. Толпа зомби снаружи ломилась в дом. Филип брал молоток и пытался забить окна гвоздями, но молоток переламывался в руке. Потом Филип замечал, что входная дверь уже трещит. Он бросался к ней – и дверная ручка отрывалась, так и не повернувшись. Он искал какое-нибудь оружие, перерывая все ящики и шкафы, как вдруг нога его проваливалась в дырку в полу. Стены начали рушится, окна вываливались из рам, и до Филипа донесся отчаянный голосок Пенни:
– Папа! Папочка!
Филип разинул рот в безмолвном вопле и проснулся.
Глава 14
Задыхаясь, Филип подскочил на постели, заморгал и покосился на бледный утренний свет. Кто-то стоял в ногах его кровати. Два человека. Он поморгал и, наконец, рассмотрел их ясно: высокую фигуру и маленькую.
– Доброе утро! Солнце уже встало, – сказала Эйприл, обнимая за плечо Пенни.
– Господи! – Филип сел, прислонившись к спинке кровати. – Который час?
– Похоже, почти полдень.
– Боже мой, – выдохнул Филип. Все его мускулистое тело было покрыто холодным потом, шею ломило, а во рту словно кошки ночевали. – Не может быть!
– Мы должны показать тебе кое-что, папочка, – сказала Пенни с горящими от восторга глазами.
При виде искренней радости на лице дочки Филип окончательно стряхнул с себя остатки кошмарного сна.
– Пару минут. Мне нужно умыться, – прохрипел он, приглаживая пальцами сальные волосы.
Эйприл и Пенни повели Филипа на крышу. Дневной свет резал глаза. Приставив ладонь козырьком ко лбу, Филип посмотрел на темные грозовые тучи.
– Кажется, дождь собирается, – сказал он.
– Это хорошо, – ответила Эйприл, подмигнув Пенни. – Покажи ему почему, деточка.
Пенни взяла отца за руку и потянула за собой.
– Смотри, папочка! Мы с Эйприл посадили сад.
Она указала на маленькую самодельную клумбу в центре крыши. Филип не сразу сообразил, что «сад» состоит из четырех тачек со снятыми колесами, связанных вместе веревкой. Шестидюймовый слой почвы заполнял тачки, и в каждой из них уже показалось несколько неопознанных зеленых всходов.
– Это чертовски прекрасно, – сказал он, сжимая ребенка в объятиях. – Чертовски прекрасно.
– Это была идея Пенни, – гордо сказал Эйприл. – А теперь посмотри сюда.
Она указала на ряд ведер, стоявших чуть поодаль.
– Мы будем собирать дождевую воду!
Филип любовался прекрасным лицом Эйприл Чалмерс, ее глазами цвета синей морской пены, ее пепельными волосами, распущенными поверх ворота дешевого вязаного свитера. Он просто не мог отвести от нее глаз. Только когда Пенни начала счастливо бормотать обо всех тех вещах, которые она хочет вырастить, – ростках сахарной ваты, кустарниках жевательной резинки, – Филип с трудом собрался с мыслями. Эйприл опустилась на колени рядом с ребенком и внимательно слушала ее; лицо девушки светилось любовью. Между ними чувствовалось согласие и душевная привязанность – куда более глубокая, чем то, что предполагает обычная вынужденная взаимопомощь. Филип не мог отвести глаз от этой картины, и вот, наконец, к нему пришло нужное слово: семья.
– Простите!
Грубоватый голос донесся от двери у них за спиной, с другой стороны крыши. Филип обернулся. В открытом дверном проеме показалась Тара в одном из ее цветастых балахонов, с ведром в руке. Тяжелое лицо с двойным подбородком и сильно подведенными карандашом «Мэйбелин» глазами казалось еще более неприветливым, чем обычно.
– Вы не могли бы мне помочь?
Эйприл поднялась и обернулась.
– Я же говорила тебе, что помогу через минуту.
Филип понял, что Тара собирает воду из резервуаров. Он хотел было вмешаться, но решил, что не стоит.
– Это было полчаса назад, – пробурчала Тара. – Я, между прочим, таскаю воду, пока вы тут любезничаете.
– Тара, просто… успокойся, – вздохнула Эйприл. – Дай мне секунду, я сейчас приду.
– Да пошла ты! – Тара развернулась и, шумно топоча, убежала.
– Прошу прощения за эту сцену… лучше с ней не связываться… знаешь… тяжелый характер.
– Не надо извинений, – сказал ей Филип. – Я хочу тебе кое-что сказать.
– О чем ты?
– Просто я хочу, чтобы ты знала, насколько я благодарен тебе за то… что тебя так любит Пенни.
Эйприл улыбнулась.
– Она замечательный ребенок.
– Да, она такая… да и ты очень даже ничего.
– Спасибо, – Эйприл наклонилась и коснулась щеки Филипа легким поцелуем, от которого у него закружилась голова.
– А теперь мне надо идти, пока моя сестрица не пристрелила меня.
В поцелуе Эйприл не был ничего особенного. Покойная жена Филипа, Сара, знала толк в поцелуях. После смерти Сары Филип ходил к проституткам, среди которых тоже попадались мастерицы в этом деле. Правда, и у шлюх есть чувства, так что Филип обычно спрашивал вначале, не станут ли они возражать, если он начнет с поцелуев – просто чтобы все остальное не казалось таким искусственным. Но этот маленький поцелуй Эйприл походил скорее на закуску, намек на большее. Филип не думал, что она просто его дразнит. И это был не такой поцелуй, каким сестра одаривает брата. Скорее, он находился в зоне неопределенности между двумя крайностями: словно стук в дверь, попытка узнать, есть ли кто дома.
Дождь так и не пошел. Октябрь уже перевалил за середину (хотя точной даты Филип не знал), температура падала, воздух гудел от влажности, но дождя все не было. Возможно, это засуха каким-то неизвестным образом спровоцировала эпидемию? Но, так оно или нет, мрачное небо с густыми тучами отражало необъяснимую напряженность, которую ощущал Филип.
Позже в тот же день он пригласил Эйприл на небольшую прогулку снаружи. Несмотря на то, что вокруг дома зомби практически не было, девушка боялась. Странно. Ведь еще совсем недавно ее не смущали толпы мертвецов. Им нужно было обыскать близлежащие магазины, потому что они замерзнут, если не найдут обогреватели или генераторы, теплую одежду. Да и еда быстро заканчивалась.
В конце концов Эйприл согласилась. Филип был прав. Если они не пополнят припасы, то долго не протянут. Но хлипкий мостик, слепленный из подручных материалов, внушал опасения. А если дождь все-таки пойдет? Эта конструкция попросту рассыплется!
Они оделись, взяли оружие – на этот раз Эйприл тоже прихватила ружье – и под злобные комментарии Тары поднялись на крышу.
– Не смотри вниз!
Филип стоял на середине самодельного мостика над глухим переулком. Эйприл – в десяти футах позади него, держалась изо всех сил. Глянув на нее через плечо, Филип улыбнулся. Храбрости девочке не занимать.
– Я не боюсь, – ответила Эйприл, стиснув зубы и цепляясь за мостик побелевшими пальцами. Ветер развевал ее волосы. В тридцати футах под ними пара ходячих мертвецов молча пялилась вверх, высматривая источник голосов.