По-моему, человек способен исчезнуть так же быстро.
Сначала меня испугал шорох. Сколько бы раз ни приходил к озеру, я никогда никого здесь не видел. Однако ничто не вечно. В тот день я понял, что кто-то стоит на берегу озера шагах в ста от меня и смотрит на воду.
Я спрятался за дерево, чтобы меня не увидели.
Хотя она стояла под таким углом, что лица не было видно, я сразу же узнал ее волосы, длинные черные кудри, которые доходили ей почти до талии.
Она покосилась в мою сторону, и я пригнулся ниже. Потом она повернулась направо и стала озираться. Видимо, решив, что она одна, успокоилась, достала из пляжной сумки полотенце и расстелила его на берегу.
Еще раз оглядевшись, она изогнула руку и расстегнула застежку платья. Оно упало к ее ногам кучкой белой материи в цветочек.
Я разинул рот.
Под платьем на ней ничего не было.
До того дня я ни разу не видел голой женщины.
Она закрыла глаза, подняла лицо к солнцу и улыбнулась.
У нее были такие длинные ноги!
И груди!
Я почувствовал, как краснею. Я до сих пор краснею, когда вспоминаю тот день.
Я увидел поросль волос в том месте, особом местечке.
Миссис Картер подошла к воде и шагнула вперед. Сначала она вздрогнула – наверное, вода была холодной.
Она шагнула дальше, туда, где дно опускалось.
Когда вода дошла ей до бедер, она нагнулась, набрала пригоршню воды и плеснула себе на грудь. Через мгновение она нырнула и поплыла к середине озера.
Я наблюдал за ней из своего безопасного укрытия – из-за дерева.
Ночь я провел беспокойно.
Вместе с летом в наши края пришла жара; после того как природа сбросила весеннюю дымку, в моей комнате стало душно.
Правда, я не спал не из-за жары; мне не давали покоя мысли о миссис Картер. Не скрою, они были самыми нечистыми и очень новыми для меня. Стоило мне закрыть глаза, и я видел ее стоящей в озере; в лучах солнца на теле поблескивали капельки воды. Потом я вспоминал ее ноги… такие длинные и нежные… Кровь ударяла в такое место, куда никогда не ударяла раньше, и я чувствовал…
Тогда я был маленьким мальчиком; достаточно сказать, что я был поражен.
На следующее утро я проснулся от звуков ее голоса.
Сначала я подумал, что мне еще снится сон, и обрадовался такому сну, мне хотелось еще раз посмотреть, как она снимает платье и входит в озеро. Мне хотелось снова и снова смотреть такой занимательный спектакль. Я услышал ее шепот, за которым послышался смех мамы. Я открыл глаза.
– Настоящее извращение, – сказала она. – Раньше меня еще ни разу не связывали.
– Неужели ни разу?! – спросила мама.
Миссис Картер хихикнула:
– Из-за этого я кажусь тебе ханжой?
– Нет, просто неопытной. Пройдет время, и ты сама удивишься, узнав, на что способен твой муженек, чтобы завестись.
– Правда?
– О да. Вот на прошлой неделе… – Мама понизила голос до шепота.
Я сел в постели. Голоса были еле слышными; они доносились из другой части дома.
Я поспешно оделся и прижался ухом к двери, но по-прежнему не мог разобрать слов.
Осторожно повернув ручку, я высунулся в коридор; в носках я шел по деревянному полу бесшумно.
Коридор оканчивался в гостиной, которая, в свою очередь, переходила в кухню. Я потянул носом и почувствовал, что мама что-то печет: изумительно пахло яблоками и тестом. Может, пирог? Люблю вкусные пироги.
Я не говорил, что моя мама великолепно готовила?
Ее кулинарные таланты поражали даже самых строгих критиков. Не скрою, на ужин я ел даже овощи в ее исполнении. Спаржа у нее получалась восхитительно. А брокколи! Я просто обожал ее брокколи. Однажды она пожарила брокколи во фритюре. Как же было вкусно!
Мама и миссис Картер одновременно расхохотались.
Я прижался к стене в конце коридора. Я по-прежнему не слишком хорошо слышал, но не смел войти в гостиную. Ладно, сойдет и так.
– Мой Саймон не такой предприимчивый, – сказала миссис Картер. – К сожалению, запас… приемов у него небольшой. Можно сказать, все его фокусы умещаются в сумочке, а не в мешке… Точнее, в бумажном пакетике.
Открылась дверца холодильника; зазвенели бутылки.
– Мой муж не такой, – ответила мама. – Иногда я затеваю игру нарочно, чтобы отвлечь его от спальни. Или от прачечной. Или от кухонного стола.
– Не может быть! – смеясь, воскликнула миссис Картер.
– Может, – ответила мама. – Мужчины похожи на зверей во время гона. Иногда его ничто не остановит.
– Но ведь у вас ребенок?
– Мальчик вечно где-то бродит, чем-то занимается. Или лежит в постели и спит, как медведь во время зимней спячки. Под ним может разверзнуться земля, и он способен заснуть даже во время побоища.
Значит, вот чем занимаются мама и соседка, пока я в школе, а отец на работе? Сидят на кухне и проводят время за пустой болтовней о том, о сем, кто, что, когда, почему и как?
Я осторожно высунул голову из-за угла, по-прежнему не произнося ни звука.
Мама что-то мешала на рабочем столе. Миссис Картер сидела за столом и держала в руках кружку с кофе.
– Попробуй кое-что изменить, чтобы добавить изюминку, – посоветовала мама. – Миссионерскую позу оставь миссионерам, вот мой девиз! Купи игрушки для взрослых или принеси в спальню еду. Все мужчины обожают взбитые сливки.
Мне не разрешали носить еду в комнату – после того как мама нашла у меня под кроватью наполовину съеденную коробку печенья.
Миссис Картер снова хихикнула:
– Вот уж ни за что бы не подумала!
– А ты подумай.
– А если ему не понравится или он решит, что я извращенка? Я, наверное, не переживу унижения.
– Ему понравится; им всегда такое нравится.
– Ты так думаешь?
– Я не думаю, я знаю.
Ненадолго они замолчали; потом заговорила миссис Картер:
– У твоего мужа когда-нибудь было так, что не получалось, ну, ты понимаешь…
– У моего мужа? – Голос у мамы стал очень высоким от волнения. – Что ты, нет. У него все в полном порядке!
– Даже когда он выпьет?
– Особенно когда он выпьет!
Деревянный стул скрипнул.
Я заглянул за угол. Мама села рядом с миссис Картер и положила руку ей на плечо:
