Джессика Соренсен – Тлеющий уголек (ЛП) (страница 18)

— Эмбер Эдвардс, я детектив Краммер.

Мои губы кривятся.

— Ладно.

Она движется к двери психолога.

— Почему бы нам не пойти сюда, чтобы мы могли поговорить наедине.

Я следую за ней в кабинет психолога, который набит растениями и семейными фотографиями. Здесь сумка весит на вешалке в дальнем углу, а воздух пахнет тыквой и специями. Детектив Краммер садится в офисное кресло, а я сажусь перед столом.

Она открывает папку с моим именем.

— Ты преуспела в английском… но в математике слабовата, — она снимает очки и бросает их на стол. — Что ж, перейду сразу к сути, у нас всего несколько минут. — она катит кресло вперед и кладет руки на стол. — Я уверена, ты слышала, что Ладен Миллер пропал прошлой ночью. Итак, последнее место, где его видели — это вечеринка, на которой была и ты. Правильно?

— Да, — отвечаю я. — Но там было много людей.

— Простого «да» или «нет» будет достаточно, — ехидно говорит она. — Уже, как я уверена, ты слышала, что внизу моста была найдена машина Ладена Миллера, в очень похожей ситуации нашли машину твоего отца, исчезнувшего три года назад. Ты была единственной, кто расследовал его исчезновение — у полиции не было никаких зацепок.

Я нагло скрещиваю руки.

— Обвинения против меня были сняты.

Она вытаскивает маленький блокнот из кармана пиджака.

— Я подняла дело твоего отца и там сказано, кто звонил ему перед исчезновением. Вызов был от тебя, и ты сказала, что он будет убит.

— Нет, я сказала, что он умрет. Это огромная разница.

— Огромная разница или нет, но это очень подозрительно. И сразу после этого ты сбежала.

Я предпочитаю промолчать, по опыту зная — чем меньше слов, тем меньше возможности искажать то, что я говорю.

Она щурит на меня глаза, потом делает какие-то пометки в блокноте.

— Это такое странное дело. Вороньи перья, песочные часы, ярко-красный крест на дороге. И, конечно же, кровь.

— Это все символы смерти, — говорю я. — Я говорила это полиции в последний раз.

Она хмурит брови, перечитывая свои записи.

— Хм… никто не принял это к сведению.

Я равнодушно пожимаю плечами.

— Ну, это правда. За исключением креста, все они символизируют смерть. Вы можете прогуглить это, если хотите. Это довольно общие знания.

— Ты сделала это до или после исчезновения своего отца?

— После.

Она покраснела от разочарования, стараясь оставаться хладнокровной.

— Знаешь, я нахожу весьма подозрительным то, что ты была на вечеринке, на которой присутствовал Ладен Миллер, а потом он исчез. И имеются свидетели, которые сказали, что видели, как ты садишься в машину сразу после того, как Ладен уехал с другой девушкой.

Свидетели?

— Я должна была быть в другом месте… моя мама… я была нужна ей дома для чего-то, — я лгу, но не очень хорошо.

Она просматривает блокнот.

— На самом деле, если я правильно прочла записку в твоей папке, твоя мать была довольно пассивным родителем. По сути, она отказалась от опеки над тобой и отослала тебя жить с твоим отцом, когда тебе было четыре.

— Пассивная или нет, она попросила меня быть дома пораньше, потому что ей была нужна моя помощь в чем-то. — я прилагаю усилия, чтобы не ерзать или она использует это против меня.

Её глаза внимательно изучают меня.

— Где ты была с двух до четырех часов утра в субботу?

Упала в озеро, рисовала безумные заметки на моей стене, отключилась. Дерьмо!

— Я была с Ашером Морганом.

Она выгибает брови.

— И кто это?

— Мой друг, — я копаю себе могилу размером с яму. Я хватаюсь за подлокотники, надеясь, что она не заметит моего беспокойства.

Она записывает Ашер Морган на верхушке блокнота, а затем убирает его в карман. Потом она протягивает мне свою визитку.

— Будем на связи.

Я беру визитку, кладу в задний карман и покидаю кабинет, не оглядываясь.

Глава 7

Все в городе называли исчезнувшего Ладена Ангелом Смерти. Разнесся слух о том, что детектив допрашивала меня прямо в кампусе. Я как будто вернулась на три года назад, сразу после исчезновения моего отца. В коридорах витает шёпот: "уродка", "психопат" и "убийца". Но я иду с высоко поднятой головой. Немного сплетен и грязных взглядов ничто, по сравнению с ежедневными страданиями от видений смерти.

Я собираюсь идти на последний урок, а Рэйвен до сих пор не появилась, не позвонила и не ответила на мои сообщения, поэтому я решила пообедать в Макдональдсе по соседству.

Я дожидалась заказ, чтобы положить его на поднос, в то время как Маккензи Бэйкер, задела меня плечом и чуть не переломала свои высокие каблуки, пытаясь сохранить равновесие. Веревкой связаны её запястья, и заклеен рот. Тьма пожирает её. Выходи, выходи, где бы ты ни находилась. Это игра и Маккензи проигрывает, потерявшись в море крови. Я и раньше видела её смерть, это всегда тяжело.

Глядя на меня, она откидывает волосы и возвращается к разговору с девушкой.

— Так я был прав? — волнующий мягкий голос Камерона посылает всплеск адреналина через мое тело, и я вздрагиваю.

Отступив назад, увеличиваю дистанцию между нами, но на самом деле очень хочу приблизиться к нему.

— О чем ты?

— О стихотворении, — говорит он с очаровательной улыбкой.

— Ты думаешь, мне больно? — спрашиваю я, пока кассир кладет картошку фри мне на поднос.

— Я думаю твоё сердце несет в себе много боли, — он делает шаг вперед, сокращая и без того маленькое расстояние между нами. — Однако ты скрываешь это, как и многое другое.

Его слова задевают за живое.

— Все что-то скрывают, разве нет? — спрашиваю я.

— Это слова истинного писателя. — он тянется ко мне, хватает меня за руку и ворует мою картошку. — Но вопрос в том, что скрываешь ты, Эмбер? — его тон обвинительный, значит он слышал сплетни.

— Трупы в подвале и полная печь праха, — говорю я мрачно.

Он невозмутимо запрокидывает голову и бросает в рот стыренную картошку.

— Странно, потому что в моем подвале то же самое.

— Я была бы счастлива, что у нас есть что-то общее, но мы оба знаем: ни у тебя, ни у меня в доме нет подвала.

— Да, но есть чердак, — говорит он серьезно. — И это отличное место, чтобы спрятать тело.

Я хватаю свою чашку с подноса и поворачиваюсь к фонтану.

Он смеется:

— Расслабься, я просто шучу.