Джессика Соренсен – Совпадение Келли и Кайдена (страница 13)

 — Я не занимаюсь этим профессионально, всего лишь увлечение. Это хороший способ... Я не знаю... — Я затихаю, потому что остальное будет слишком личным.

— Чтобы выплеснуть внутренний гнев, — говорит он, скорее всего себе, чем мне.

Я киваю.

 — Да, вроде того.

— Знаешь что? — Он смотрит на меня с улыбкой на его полных губах. — В следующий раз, когда пойдешь в зал – позвони мне. Мой тренер, который по сравнению с твоим отцом настоящая задница, просто затравливает меня, пытаясь привести в лучшую форму. Тогда и покажешь, сколько вреда сможет причинить такое крохотное тельце. Я даже поддамся тебе и позволю припереть себя к стенке.

Я прикусываю губу, чтобы сдержать улыбку.

— Хорошо, но я нечасто занимаюсь.

— Только тогда, когда нужно кому–нибудь надрать задницу? — поддразнивает он меня, изогнув бровь.

Мои губы подергиваются в слабой улыбке.

— Да, что–то типа этого.

Он поворачивается в сторону, чтобы быть лицом ко мне.

 — Ладно, у меня еще один вопрос. На самом деле, я только что вспомнил о нем. Вроде в пятом классе, как–то ваша семья была у нас на одном из этих глупых барбеккю, что устраивал мой отец в честь Суперкубка по футболу. Так или иначе, с витрины отца исчез коллекционный футбольный мяч, и все подумали на моего брата Тайлера, из–за того ,что он вел себя странно, но у него мяча не оказалось. И я клянусь гребанным Господом Богом, что видел, как ты шла к вашей машине с ним под рубашкой.

Я подгибаю ноги под себя и закрываю ладонями лицо.

— Мой брат сказал мне сделать это. Он сказал, что если я украду его, то он не расскажет маме, что это я сломала одного глупого маленького единорога из ее коллекции. — Я делаю паузу  и нас окутывает тишина. Наконец, набравшись смелости, подглядываю через щелки между пальцами. — Мне, правда, очень жаль.

Он внимательно рассматривает меня, а после на его лице появляется медленная улыбка.

— Келли, я же не серьезно. Меня не волнует, что это сделала ты. На самом деле, это довольно забавно.

— Нет, это не так, — протестую я. — Это ужасно. Держу пари, что твоему брату досталось.

— Нет, ему было восемнадцать. — Он убирает мои руки от лица. — И когда мой отец начал поливать его дерьмом, он просто уехал.

— Я чувствую себя, как дерьмо. Думаю он все еще в комнате брата. Я должна заставить его вернуть мяч обратно.

— Ни в коем случае. — Он все еще держит мою руку, кладя ее мне на колени. Я осознаю, что кончики его пальцев касаются моего запястья, там, где чувствуется пульс, и нахожусь в сомнении вырывать руку или нет. — Мой отец сможет обойтись без этого дерьма.

— Ты уверен? — Я не могу оторвать глаз от его руки на моей. — Я клянусь, что могу вернуть его назад.

Он смеется, а его пальцы на моем запястье заставляют мое тело дрожать.

— Уверен. Всё хорошо, что хорошо кончается.

— Мне очень жаль, — повторяю я.

Он смотрит на меня, с каким–то странным выражением, словно решает сложную задачу. Он облизывает губы, а после сжимает их, затаив дыхание.

Я часто задаюсь вопросом, как будет выглядеть парень, собирающийся поцеловать меня. Будет ли он таким же, как мой первый и единственный поцелуй, будут ли в голове вспышки из прошлого? Или это будет что–то совершенно другое? Что–то менее страшное? Больше наполненное страстью и желанием?

Поворачиваясь к скале, он отпускает мое запястье, и его рука начинает дрожать. Он сгибает ее, вытягивая пальцы и испуская вздох.

— Что случилось с твоей рукой? — Спрашиваю я, изо всех сил пытаясь сохранить голос ровным. — Ты повредил ее, когда мы поднимались наверх?

Он сжимает ее в кулак и кладет на колени.

— Да ничего особенного. Я просто недавно сломал несколько костей, и иногда ее сводит судорогой.

— Даже когда ты играешь?

— Иногда, но я справляюсь.

Я смотрю на шрамы на его пальцах, вспоминая ту ночь, когда они кровоточили.

— Я могу задать тебе вопрос?

Он вытягивает ноги и облокачивается назад на руки.

 — Конечно.

— Откуда у тебя шрамы на руке? — Я протягиваю свою руку, чтобы прикоснуться к ним, почувствовать их, желание дотронуться временно усыпляет мой рассудок, но реальность настигает меня, и я быстро убираю руку прочь.

Облокотившись на одну руку, он поднимает другую перед собой. У основания каждого пальца есть толстый белый шрам.

 — Я ударил кулаком стену.

— Прости?

— Не специально, — добавляет он, а после проводит пальцем вдоль каждого шрамика. — Иногда происходят несчастные случаи.

Я вспоминаю, как его отец бьет его кулаком по лицу.

— Да, иногда происходят, но иногда плохие вещи случаются от рук других людей.

Он кивает, а затем встает на ноги и стряхивает пыль с джинсов.

— Нам нужно возвращаться. Мне нужно написать убийственную работу по литературе.

Он подает мне руку, предлагая помочь подняться, но я просто не могу заставить себя взять ее. Облокотившись на руки и колени, я поднимаюсь на ноги.

— Теперь нужно спуститься обратно, — со вздохом говорю я и направляюсь к обрыву, заглядывая через край.

Он тихо смеется, следя за мной.

— Не переживай. Я помогу тебе, если ты позволишь мне.

Мои глаза расширяются от его слов, а затем еще шире от вида скалы. Дилемма. Раз я доверилась ему однажды, то могу сделать это снова.

Я просто молю Бога, чтобы он не растоптал и не сломал меня, потому, что от меня осталось не так уж много, и я просто не знаю, сколько еще разрушений смогу вынести.

Кайден

Я нервничаю, помогая ей спускаться. Не думаю, что она упадет, но её близость – вот что волнует меня. Я прижимаю девушку к себе, поддерживая. Она в безопасности, и я этому рад.

Проблема во мне. Во время спуска сердце безудержно колотится в груди. Мне хочется подняться обратно и почувствовать её кожу, впиться в её губы, позволить рукам гулять по её телу. Я никогда не хотел никого так сильно и это по–настоящему плохо. Я почти поцеловал её там, на утесе, но это было бы чертовски неправильно. Не только потому, что я не должен целоваться с кем–то настолько хорошим, но и потому, что у меня есть девушка. По отношению к каждому из нас это было бы нечестно.

Наш разговор наверху был мимолетным, но для меня он значил больше, чем любой другой. Когда я общаюсь с Дейзи, наши беседы в основном фокусируются на таких вещах, как её одежда или последние новости. Вот такой я хочу видеть жизнь. Простой. Итак слишком много темноты я храню в своей душе.

— Ты уверен, что мы не упадем? — Келли цепляется за мою рубашку, испуганно озираясь вниз. — Мне кажется, что ты уронишь меня.

— Не уроню. Обещаю. — Я обвиваю её руками и незаметно притягиваю ближе. — Расслабься, мы почти спустились.

Я опускаюсь чуть ниже, борясь с желанием схватить Келли за задницу и положить руку ей на поясницу. Она опирается на меня и успокаивается только тогда, когда её ноги касаются земли.

Нехотя я выпускаю её из объятий.

— Я же говорил, что не дам тебе упасть.

Не знаю, что на меня нашло, но я повел себя, как подросток и радостно спрыгнул вниз, не обращая внимание на боль в мышцах.

— Напомни мне никогда не брать тебя с собой в горные походы.

Она делает примирительное лицо и вздыхает .

— Прости, надо было предупредить тебя. Скалолазание оказалось не таким уж и простым. Я чувствовала себя ящерицей.

Я не смог сдержать себя и засмеялся. Прошло достаточно времени, прежде чем я смог успокоиться и спросить.