Джессика Соренсен – Год, когда я влюбилась (страница 4)

Щеки Изы порозовели.

— Я не спала с ним. Точнее спала, но не нарочно. Мы просто заснули, пока смотрели фильм.

Кайлер хихикает, затем протискивается мимо меня и садится рядом с ней на диван.

— Расслабься, я просто подшучиваю над тобой. Кай рассказал мне, что случилось.

— О, хорошо. — Она отводит от него взгляд и проводит пальцами под глазами, пытаясь стереть размазанный макияж. — Извини, что мне пришлось отменить наше свидание, но много всего случилось, и я была слишком расстроена.

— Все в порядке. — Он убирает прядь волос с ее лица. — Ты хочешь об этом поговорить?

Я стою там, надеясь, что Иза увернется от его прикосновения, но вижу, что ей это нравится по тому, как трепещут ее ресницы.

Не хочу ждать, пока она ответит. Не думаю, что смогу вынести, если она расскажет ему о своей маме и о том, что происходит с ее семьей, как она рассказала мне.

— Мне нужно идти. — Отступаю к двери, засовывая руки в карманы. — Вы, ребятишки, повеселитесь. И не делайте ничего такого, чего бы я не сделал.

Иза бросает на меня умоляющий взгляд, как будто не хочет, чтобы я уходил. Я почти готов остаться. Но когда Кайлер кладет руку ей на колено, я знаю, что если останусь здесь, то потеряю все свое самообладание.

Выйдя из гостиной, иду на кухню, чтобы взять что-нибудь поесть. Вытаскивая из морозилки пару штруделей для тостера, проверяю время на часах. Дерьмо. Я уже должен быть у Большого Дуга. Вчера вечером я рассказал ему о том, во что ввязался с Ти. Он сказал мне прийти сегодня, потому что у него есть для меня работа, и я смогу быстро заработать немного денег. Я уже выполнял кое-какие поручения для Большого Дуга раньше, но остановился, когда нас чуть не поймали при взломе камеры видеонаблюдения банка. По сей день я все еще не понимаю, зачем мы это делали. Но если бы нас поймали, я мог бы оказаться в тюрьме. Вот почему я ненавижу то, что мне приходится возвращаться в тот мир. Но на данный момент не вижу другой альтернативы.

Я засовываю штрудели в тостер, выпиваю обезболивающее и направляюсь к лестнице.

Когда я заворачиваю за угол в коридор, Иза выходит из гостиной. Мы с ней сильно сталкиваемся.

— О, черт, — ругаюсь я, сгибаясь от боли, пронзающей мой бок.

— О, Боже мой. Мне жаль. Я не видела... — Она замолкает.

Я смотрю на нее, гадая, почему она замолчала.

Ее яростный взгляд прикован ко мне, а руки уперты в бедра.

— Что, черт возьми, это за взгляд? — Я стараюсь говорить непринужденно, но мой голос звучит напряженно. Я заставляю себя выпрямиться и держать руку на боку. — Хорошо, что я теперь сделал?

Ее внимательный взгляд скользит по моему раненому боку.

— Я знала, что ты не в порядке. Почему ты мне не сказал?

— Да, мне больно, потому что мы только что врезались друг в друга, — вру я, отступая в сторону, чтобы протиснуться мимо нее.

Она делает шаг и преграждает мне путь, раскинув руки в стороны.

— Ни за что. Ты никуда не пойдешь, пока не скажешь мне, в чем дело.

Я сдерживаю свое веселье по поводу того, насколько непреднамеренно мило она сейчас себя ведет.

— А что, если я этого не сделаю? Что ты будешь делать?

Она обдумывает это секунду или две, затем ее рука устремляется вперед. Она хватает нижнюю часть моей рубашки и приподнимает, чтобы заглянуть под нее.

Наверное, мне следовало остановить ее, прежде чем она увидит огромный синяк на моем боку, но, когда ее костяшки пальцев касаются моего живота, я слишком взволнован, чтобы обращать на это внимание.

— О, Боже, Кай, — выдыхает она при виде пурпурно-синих отметин, усеивающих мою грудную клетку, протягивая руку и осторожно касаясь кожи.

Мои мышцы сжимаются от соприкосновения, и она тут же дергается назад, но я ловлю ее руку и прижимаю к своему боку.

Ее взгляд поднимается к моему лицу, неуверенность наполняет ее глаза.

— Кто причинил тебе боль?

— Это не имеет значения. Я ввязался в крошечную, небольшую драку. — Я подмигиваю ей. — Видела бы ты другого парня.

— Это был... — Она с трудом подыскивает слова, ее пальцы дрожат на моей коже. — Этот парень Ти сделал это с тобой?

Я открываю рот, чтобы солгать, но потом понимаю, что не хочу лгать ей больше, чем уже солгал.

— Да, и…

— Эй, я тут подумал, раз ты еще не готова идти домой, то мы могли бы позавтракать, — говорит Кайлер, выходя из гостиной.

Иза отступает от меня на шаг.

— Ты уверен? Я не хочу тебя задерживать, — говорит она Кайлеру.

Я скриплю зубами. Если Кайлер знает, что она не хочет возвращаться домой, значит ли это, что она рассказала ему, что произошло? Ревность горит во мне, и я так сильно ненавижу это чувство. Я потратил слишком много лет, нося его с собой. Отчасти поэтому я решил бросить спорт, изменить свою жизнь и себя.

Пробормотав «всего хорошего», я тащу задницу к лестнице. Я почти ожидаю, что Иза окликнет меня, но она этого не делает. Наверное, это к лучшему. Мне нужно сосредоточиться на том, чтобы выбраться из этой передряги с Ти прямо сейчас, прежде чем я даже попытаюсь начать какие-либо романтические отношения с Изой. По крайней мере, я пытаюсь убедить себя в этом, но в глубине души все, чего я хочу, — это вернуться, схватить Изу и поцеловать ее. И на этот раз по-настоящему, когда мы оба трезвы и можем наслаждаться этим.

Когда я вхожу в свою комнату, мой телефон жужжит из внутреннего кармана черных джинсов. Я достаю его, роясь в комоде в поисках чистой рубашки.

Ти: Если ты не достанешь мне мою штуку через три недели, вчерашний день покажется тебе гребаной прогулкой.

Я с трудом сглатываю. Тысяча! Ублюдок! Я и не подозревал, что Брэдон так много ему должен. Где, черт возьми, я должен найти тысячу баксов за три недели? Я ни за что не смогу столько заработать за три недели, работая на Большого Дуга. Понятия не имею, что делать, но мне лучше придумать план. И быстро.

Глава 3

Изабелла

Кай убегает от нас с Кайлером, как будто мы переносим какую-то вирусную болезнь и собираемся заразить его. Я открываю рот, чтобы крикнуть ему вслед, потому что не собираюсь отпускать его, пока он не объяснит, в какую беду он попал, но Кайлер хватает меня за руку и направляет в сторону кухни, прежде чем у меня появляется шанс.

В другое время я обязательно обратила бы внимание на тот факт, что Кайлер Мейерс держит меня за руку, но мои мысли заняты Каем и его синяками. Они выглядели очень плохо, и ему, кажется, было очень больно. Интересно, не сломаны ли у него ребра?

— Просто отпусти ситуацию, — говорит Кайлер. — Когда он становится таким, тебе лучше оставить его в покое.

— Становится каким? — Интересно, знает ли Кайлер, что происходит с Каем?

Кайлер пожимает плечами, ведет меня в прихожую, а затем отпускает мою руку.

— Нервным и замкнутым. Он был таким с тех пор, как мы были детьми. Он попадает в беду, а потом дуется из-за этого и делает всех несчастными.

Я начинаю надевать туфли.

— Ты знаешь, почему он расстроен?

Он садится на деревянную скамейку, чтобы надеть кроссовки.

— Кто знает? В последнее время он ведет себя как настоящий засранец. Мои родители думают, что он под кайфом. Я слышал, как они говорили о том, чтобы отправить его в реабилитационный центр или что-то в этом роде.

Я переношу свой вес, чувствуя себя неловко, разговаривая с Кайлером о Кае, как будто я предаю Кая.

— Кай не принимает наркотики, Кайлер.

Он поднимает глаза от завязывания шнурков, убирая пряди светло-каштановых волос со лба.

— Откуда ты это знаешь?

— Он сказал мне, что больше этим не занимается. — Но Кайлеру не нужно знать об этом больше.

— И ты просто поверила ему?

— Он мой друг. Он не стал бы мне врать.

Кайлер с сомнением смотрит на меня, похоже, недовольный моим ответом. Но он отбрасывает раздражение в сторону и поднимается на ноги.

— Может быть, ты и права. Может быть, он и не принимает наркотики, но с ним определенно что-то творится.

Я держу губы сжатыми. Мне кажется неправильным говорить с Кайлером о Кае. Если я узнаю, что происходит с Каем, и это действительно будет что-то плохое, тогда это совсем другая история. Я сделаю все, что должна, чтобы помочь ему, даже если для этого придется обратиться за помощью к его семье.