Джессика Соренсен – Год, когда я стала Изабеллой Андерс (страница 10)

— Я дам тебе небольшой урок. Но делай заметки, потому что я сделаю это только раз.

Два часа спустя я иду по переполненному тротуару с гладкими ногами и выщипанными бровями, одетая в красное платье, в котором едва могу дышать.

— Пойдем, Иза, — говорит Индиго, жестом приказывая мне двигаться быстрее, когда она идет немного впереди меня. — Если ты будешь идти так медленно, клубы закроются к тому времени, как мы туда доберемся.

— Я пытаюсь. — Я шаркаю за ней, стараясь не подвернуть лодыжки. — Но эти каблуки — отстой.

Она притормаживает на углу улицы и со вздохом наклоняется, чтобы развязать ботинок.

— Давай, сними их, и я поменяюсь с тобой туфлями.

Останавливаюсь рядом с ней и хватаюсь за уличный столб, чтобы сохранить равновесие.

— Мне казалось, ты говорила, что каблуки — это не твое.

— Что меня очень смутило, так как она упаковала шесть пар.

— Я сказала, что большую часть времени они мне не понадобятся. — Она вынимает ногу из ботинка и развязывает другой. — Это не значит, что я их никогда не ношу.

Мы обмениваемся туфлями, и я чувствую себя в десять раз лучше в неуклюжих ботинках.

— Я думаю, что они определенно удобнее.

— Согласна. — После того, как Индиго надевает туфли на каблуках, она немного крутится в своем платье. — Как я выгляжу?

— Потрясающе, — говорю я, завязывая шнурки. — Мне нравится, как цветы на туфлях сочетаются с твоими волосами.

— Мне тоже. — Она изучает меня, склонив голову набок. — Боже, ты выглядишь просто великолепно. Удивительно, что может сделать маленькая подводка для глаз и блеск для губ. Ну, это и еще мой потрясающий талант.

Выпрямляюсь, смущенно одергивая подол платья.

— Честно говоря, я чувствую себя немного глупо. Как будто я пытаюсь играть в переодевание или что-то в этом роде. — Мой взгляд скользит по толпе людей, идущих вокруг нас. — Мне кажется, все считают меня самозванкой.

Она качает головой с улыбкой на лице.

— Поверь мне, Иза. Никто не считает тебя самозванкой. — Она хватает меня за руку и тянет за собой, снова сливаясь вместе с толпой.

Мы идем, кажется, несколько часов, осматривая все закрытые магазины, бары, Триумфальную арку и мерцающие огни Эйфелевой башни.

— Пойдем туда, — говорит она, когда мы смотрим на башню, которая тянется к ночному небу.

— Я думала, мы идем в клуб. — Спрашиваю я, спеша за ней.

— Мы можем пойти в клуб в любое время, — кричит она, перекрывая музыку уличного оркестра. — Подняться туда, — она поднимает голову к небу, — такие эмоции суждено испытать только раз в жизни.

Когда мы подходим к смехотворно длинной очереди, я направляюсь к ее концу. Но у Индиго есть другие идеи, и она начинает искать в очереди симпатичных парней, которые позволят нам встать перед ними. Ей требуется три попытки, чтобы найти пару парней, которые хотя бы говорят по-английски. Они позволяют нам встать в очередь перед ними, затем Индиго проводит следующие полчаса, флиртуя с одним из них, в то время как я неловко стою.

— Ты нервничаешь, — шепчет мне на ухо один из парней, заставляя меня подпрыгнуть. — Боишься высоты?

— Гм, да, конечно. — Я притворяюсь, что это и есть причина, по которой у меня мурашки бегут по коже, когда на самом деле это из-за парней, социального взаимодействия, платья — из-за всего, на самом деле.

Он обнимает меня за плечи.

— Не волнуйся. Я буду защищать тебя. — Он улыбается мне с ямочками на щеках. — Кстати, меня зовут Джей, но ты можешь называть меня своим защитником.

Я сопротивляюсь, чтобы не закатывать глаза. Серьезно, чувак, такой подкат может не сработать. Затем я замолкаю, понимая, черт возьми, что этот парень пристает ко мне. Хотя я польщена, я абсолютно не заинтересована в защитнике Джее, от которого, кстати, пахнет сыром. Я не могу не думать о Кайлере и о том, как он все время пахнет хорошо, а не прогорклым сыром. Я хотела бы, чтобы это он обнимал меня, но нет, он, наверное, сейчас дома, целуется с моей сестрой.

Мое настроение резко падает и шлепается на землю, как раздавленный жук. Фу. Почему, черт возьми, я об этом думаю?

Между мысленным образом, который только что вызвал мой разум, и дрянным запахом от Джея, я чувствую, что меня сейчас стошнит. Я хочу выскользнуть из-под руки Джея и вдохнуть свежего воздуха, но не могу придумать оправдания, которое не заставило бы меня выглядеть совершенно невменяемой, поэтому он в конечном итоге держит свою руку на мне, пока мы не проходим через охрану. Пока Джей опустошает карманы, я бегу от него к лестнице.

— Эй, Иза, подожди, — говорит Индиго, догоняя меня.

Я останавливаюсь у подножия лестницы и жду, когда она догонит меня. Когда она подходит ко мне, запыхавшись, я бросаю на нее взгляд «ты шутишь?».

— Что это за взгляд? — невинно спрашивает она, обмахивая лицо ладонью.

— Эти парни были отвратительны и воняли плохим сыром. Серьезно, если это твое понимание чего-то захватывающего, то не рассчитывай на меня.

— Это даже близко не то, что я имела в виду. — Она сбрасывает туфли и поднимает голову, чтобы рассмотреть все ступеньки.

— Мы могли бы подняться на лифте, — говорю я, разглядывая ее босые ноги.

— Ни за что. Это все равно, что обмануть разум. — Она делает шаг назад, держа обувь в руках, затем бежит вперед, смеясь и поднимаясь по первому лестничному пролету. — Наперегонки с тобой на вершину. Смеясь, я несусь за ней вверх по лестнице. Люди отшатываются с нашего пути, когда мы бок о бок поднимаемся по лестнице. С каждым шагом я чувствую себя ближе к взлету, ближе к тому, чтобы улететь от реальности, как будто я обгоняю свои проблемы.

К тому времени, как мы добираемся до второго этажа, мы замедляемся до вялой ходьбы, потому что, черт возьми, там слишком много лестниц.

— У меня болят ноги, — хрипит Индиго, переводя дыхание. — Но это полностью стоит того.

— Черт возьми, это так круто. — Я просовываю руку сквозь перила и смотрю вниз на сверкающий город, раскинувшийся под нами.

— Это захватывающе. — Индиго лезет в сумочку и достает телефон, а я закрываю глаза и вдыхаю прохладный воздух, целующий мои щеки.

Хотя это может показаться неубедительным для большинства, сегодня была одна из лучших ночей в моей жизни. Я никогда не бегала и не веселилась, не беспокоясь о том, что меня осудит сестра или отругает мама.

— Я чувствую себя такой… не знаю, свободной, — говорю я, открывая глаза.

— Именно так ты должна чувствовать себя всю свою жизнь. — Она наклоняется ко мне и фотографирует нас на камеру телефона. — Смотри, как хорошо ты выглядишь, — говорит она, любуясь фото. — Такая счастливая.

Рассматривая фотографию, я думаю обо всех семейных фотографиях на стене дома, на большинстве из которых меня нет. Но на тех немногих, на которых мама позволяла мне бывать, я никогда не улыбалась, в основном потому, что чувствовала себя неловко, как будто мне там не место.

— Я действительно выгляжу счастливой, правда? — Я улыбаюсь девушке на фотографии, девушке, которой всего несколько часов назад не существовало. — Спасибо, Индиго, за все.

— Мы только начали. — Она убирает телефон, и мы снова поворачиваемся к открывающемуся виду — К тому времени, как эта поездка закончится, будет так много твоих улыбающихся фотографий, что ты будешь выкладывать их целыми днями.

Я не утруждаю себя тем, чтобы сказать ей, что у меня нет аккаунта в социальных сетях, что у меня нет друзей, так что нет смысла. Может быть, когда я вернусь домой, я и это изменю. Может быть, я все изменю. И, может быть, эта перемена наконец заставит Ханну увидеть меня в другом свете.

План далек от совершенства, но, стоя на Эйфелевой башне, на высоте нескольких этажей от Земли, я понимаю, что всё возможно. Жаль, что я не могу задержать этот момент навсегда. Но потом настает время уходить, и с каждым шагом вниз по лестнице я чувствую, как совершенство исчезает, и я возвращаюсь в реальность.

Глава 5

К тому времени, как мы возвращаемся в отель, бабушка уже ждет нас, и вид у нее не очень счастливый.

— Где, черт возьми, вы обе были? — спрашивает она, вставая с кровати, покачиваясь, она немного пьяна.

— Гм, — я бросаю взгляд на Индиго, ища поддержки, — мы гуляли.

Индиго снимает сумочку и кладет ее на стол.

— Остынь, бабуля Стефи. Мы просто пошли посмотреть на достопримечательности.

Она хмуро глядит на нас.

— Ты должна была сказать мне, что вы уходите. Я ужасно волновалась.

— Мы думали, что ты даже не заметишь. — Индиго плюхается на кровать и зевает. — Ты была очень занята со своими друзьями.

— Конечно, я заметила. Я стара, но не слепа. — Она медленно приближается ко мне, и я чувствую исходящий от нее запах алкоголя. — Я обещала твоему отцу, что не позволю тебе потеряться.

— Неужели? — Улыбка начинает касаться моих губ. Мой отец заботится обо мне?

Но тут бабушка Стефи колеблется, и я понимаю, что она не договаривает.

— Он не говорил этого, не так ли? — Вздохнув, я опускаюсь в кресло, чтобы развязать ботинки.

— Может, он и не говорил этого, но он убьет меня, если с тобой что-нибудь случится, — говорит она.

Я опускаю голову, сосредоточившись на расшнуровке ботинок.