Джессика Питерсон – Дикие сердца (страница 7)
Раскаленный асфальт мерцает. Мне не хватает воздуха. Горло сжимается, пульс учащается.
Я включаю стереосистему на полную громкость. Мне удается успокоить сердцебиение, когда из динамиков начинают звучать первые ноты My Maria.
Я обожаю Brooks & Dunn. Влюбился в них с тех пор, как Гаррет познакомил меня с их первым альбомом Brand New Man.
У меня много дел на ранчо. Нужно поговорить с Джоном Би – это сокращение от его второго имени, Джон Борегард, – о тех коровах. Надо проверить забор на юго-восточном пастбище, который должны были починить работники. Нужно позвонить механику, чтобы запланировать регулярное обслуживание наших кормовых грузовиков. Напомнить кузнецу о нашей завтрашней встрече. Этот парень всегда путает даты.
Райдер сказал, что у него сегодня утром болело горло. Интересно, не подхватил ли он стрептококк от Эллы? Мы постоянно передаем друг другу эту заразу.
Может быть, именно потому, что у меня столько дел, я проезжаю мимо ухоженного поворота на ранчо Лаки, где раскидистые дубы дают живительную тень густой зеленой растительности.
Мне нужно передохнуть. Время подумать. Я все жду, когда почувствую себя менее тревожно – менее перегруженным. Гаррет ушел несколько месяцев назад. Я должен хотя бы спать больше пары часов в день. Но, боюсь, если перестану двигаться – перестану делать все для всех, – случится что-то плохое.
Поездка по окрестностям – пустая трата бензина, но я знаю, что расклеюсь, если снова окунусь в хаос. А уж кому-кому, а всем нам точно не нужен управляющий – и брат, – который не справляется со своими обязанностями.
Под громкую музыку я еду еще десять минут. Налево появляется грунтовая дорога, земля вокруг нее выжжена и растрескалась, ее серо-коричневый оттенок угнетает. Ржавая кованая арка над дорогой гласит: «Ранчо Риверс, осн. в 1904».
Когда-то эта земля была ухожена. Конечно, она не была такой цветущей, как ранчо Лаки. Не многие ранчо могут похвастаться пышной зеленью. Гаррет серьезно относился к своей роли хранителя земли. Вместе мы работали с экологами, чтобы сделать ранчо оазисом биоразнообразия.
Я бы с радостью сделал то же самое для ранчо Риверс. Но такой проект требует времени. И денег. Много денег. Я думал, что они у меня будут сегодня. Благодаря скотоводству и добыче нефти ранчо Лаки – это высокодоходное предприятие. Даже если Молли получит финансовые активы Гаррета, ранчо приносит столько дохода, что мне хватит на восстановление земель Риверс.
Это разумная инвестиция; объединение двух ранчо позволило бы добавить хорошие источники дохода в наш портфель. Я мог бы увеличить масштабы разведения скота и нефтедобычи. Сделал бы наш уголок гостеприимнее. Возможно, превратил бы мой родной дом в площадку для различных мероприятий или мини-гостиницу. Организовал бы охотничий лагерь, который можно было бы сдавать в аренду или использовать для школьных проектов по изучению дикой природы.
Это было бы огромным предприятием, но достойным. Оно принесло бы выгоду нашему сообществу, сделав Хартсвилл центром притяжения для охотников и путешественников, местом проведения свадебных торжеств. Вместо этого деньги уходят в карман Молли. Я могу только представить, на что она их потратит. На еще один «Рендж Ровер»? На новые блестящие ковбойские сапоги, которые не продержатся и дня на ранчо?
Я сворачиваю на грунтовку и морщусь, когда пикап подпрыгивает на выбоине. Это новая. Пустое пастбище тянется слева. Забор, давно разрушенный стихией, провисает в нескольких местах.
Меня охватывает воспоминание: отец помогает надеть рабочие перчатки, прежде чем садится рядом со мной у этого забора. Он учил меня, как его чинить. Было раннее утро, весна. Много солнца. Достаточно тепло, чтобы оставить Дюка в автокресле на заднем сиденье этого самого пикапа с опущенными окнами. Помню, как он напевал себе под нос, пока отец терпеливо помогал мне копать глубокую яму в земле, размягченной дождями того года.
Я никогда не забуду, как гордился, когда столб был установлен, а отец сжал мое плечо.
– Вот это отличный забор, сынок. Молодец.
Дюк начал капризничать, и мы залезли обратно в пикап и поехали домой. Мама накормила нас нелепо огромным обедом: бургеры, щедро смазанные сыром с пименто[13], домашние чипсы из сладкого картофеля, кассероль[14] из брокколи. Все это запивалось приторно-сладким лимонадом.
На десерт, конечно же, был техасский листовой торт[15]. Уверен, что мы с братьями умяли его целиком. У Райдера было столько глазури на лице и руках, что маме пришлось отмывать его из шланга во дворе. Потом она включила разбрызгиватель, и мы, маленькие сумасброды, носились вокруг него до конца дня.
То были хорошие времена.
Лучшие.
Грудь сжимается еще сильнее от осознания, что родителей больше нет, как и Гаррета.
Я убавляю музыку и объезжаю ранчо. Дом выглядит нормально, но все остальное пришло в упадок, как и забор. В сарае для сена нет крыши – ее снесло торнадо пять лет назад. Система орошения давно не работает, и каждое пастбище, мимо которого я проезжаю, заброшено.
Я так хочу создать здесь новые воспоминания. Сохранить память о родителях и почтить весь их тяжелый труд на ранчо Риверс. Создать место, где мои братья могли бы процветать и чувствовать себя в безопасности.
Иногда поздно ночью я даже ловлю себя на мысли о том, чтобы завести здесь семью, рядом с братьями и их семьями. Жизнь на ранчо не легка, но это волшебное место для взросления.
С трудом сглотнув, я разворачиваюсь и еду обратно к главной дороге. Я не знаю, черт возьми, что буду делать. Но я не позволю какой-то заносчивой городской девчонке встать у меня на пути. Я дам моим родным лучшее будущее, которое они заслуживают.
Она хочет войны, она ее получит. У меня еще есть силы для борьбы.
Борьба – это все, что у меня осталось.
3
Молли
Сладкоречивые мешки с дерьмом
– Мам? Ты меня слышала?
Мама кивает, хотя продолжает смотреть в телефон, быстро набирая сообщение.
– Да, дорогая, извини, тот огромный объект, за которым я гоняюсь…
– Тот, что в Хайленд-Парке?
– Да. – Мама улыбается, уставившись в экран. – Только что получила письмо от владельца. Кажется, он мой!
– Это потрясающе! Поздравляю!
Она наконец поднимает на меня взгляд и берет свой несладкий чай.
– Самый крупный объект в истории нашей фирмы. Шестьдесят миллионов! Можешь в это поверить?
– Шестьдесят? Ух ты. А кто владелец?
– Разве я не говорила? Я думала, говорила. – Она хмурится, когда официант ставит перед ней салат. – Извините, но я просила, чтобы заправку, сухарики и сыр принесли отдельно. О, смотри, Молли, они и на твой салат все положили.
Я с трудом улыбаюсь.
– Мне кажется, я именно так и заказывала.
Я вернулась в Даллас из Хартсвилла несколько дней назад, но мама была в разъездах и примчалась обратно в город только сегодня утром.
– О. – Она снова поворачивается к официанту: – Ну, чтобы было проще, заберите оба салата и принесите их с отдельными ингредиентами, пожалуйста. Спасибо.
Я наблюдаю, как официант убирает наши тарелки, и у меня урчит в животе.
– Ты знаешь, что без гренок, сыра и заправки останется только салат и редиска?
– Все это молоко и пшеница в гренках – я уверена, это не пойдет на пользу твоему желудку, – говорит мама.
Я очень люблю свою маму. Она одна воспитывала меня. Несмотря на полный рабочий день, она приходила на все мои танцевальные выступления, выпускные и теннисные матчи – в отличие от папы, который не появился ни разу. Я питаю к ней огромное уважение.
Но, черт возьми, иногда мне хочется, чтобы она немного расслабилась. Чтобы меньше заботилась о своей внешности. Меньше старалась соответствовать чужим ожиданиям.
– Кстати, – продолжает она, – этот парень владеет одной из крупных нефтегазовых компаний. Он переезжает в Великобританию с новой женой. Говорят, они переделывают шикарный дом в Кенсингтоне, неподалеку от резиденции Уильяма и Кейт.
– А, ну молодцы. – Я тянусь за своим чаем.
– Как прошел поп-ап в бутике «Георганы»? – спрашивает мама, имея в виду магазин, который недавно принимал у себя коллекцию «Беллами Брукс» здесь, в Далласе.
– Все прошло хорошо – это точно шаг в правильном направлении. Мы не продали много, но зато наладили контакты с модными блогерами. Мы с Уилер договорились о встречах с ними.
Мама улыбается.
– Разве не здорово, что Даллас так одержим модой?
– Точно. Не уверена, что «Беллами Брукс» смог бы так расцвести где-то еще.
Я и правда так думаю. Поп-ап-магазины, как «Георганы», – это жизненная сила нашего бизнеса. Доступ к их клиентам бесценен, а упоминания в социальных сетях приносят узнаваемость бренда, которая, надеюсь, выведет «Беллами Брукс» из минуса.
К счастью, в Далласе живет множество влиятельных людей. У этих мужчин и женщин сотни тысяч подписчиков в социальных сетях. Если знаменитость напишет о твоих продуктах, это может значительно увеличить продажи. Но сначала нужно попасть в поле зрения, а возможность встретиться с блогерами лично здесь, в Далласе, – большая победа.
– Я горжусь вами, – говорит мама.
– Спасибо. Но, кстати, о том, чтобы остаться в Далласе…
– Ох, твой отец и ранчо. Да, я знаю. Мои адвокаты работают над этим, дорогая. Они согласны, что это условие просто нелепое, но им нужно время, чтобы вынести его на рассмотрение судьи. Мы справимся. – Она тянется через белую скатерть, чтобы похлопать меня по руке. – Будь терпелива. Пока что сосредоточься на «Беллами Брукс». Ты получишь деньги.