Джессика Питерсон – Дикие сердца (страница 4)
Я смеюсь.
Я откидываю голову и смеюсь, громко, потому что, если не сделаю этого, боюсь, меня стошнит.
Да нет, Гуди шутит. Неужели мой отец, тихий и практичный человек, попросил бы
Но Гуди просто смотрит на меня и моргает. Абсолютно невозмутима.
О боже. Она это серьезно.
– Это не может быть правдой. – Кэш наклоняется, чтобы взглянуть на документы. – Не похоже на Гаррета.
Хотя бы в этом мы можем согласиться.
Гуди кивает.
– Я сидела на этом самом стуле, когда Гаррет сказал эти слова в апреле. Мы составили новое завещание в тот день.
Я моргаю, сдерживая слезы, у меня сжимается живот.
– Но зачем заставлять меня жить на ранчо? Это вообще законно? Как это можно проконтролировать?
Гуди делает глубокий вдох и вытягивает руки ладонями вверх.
– Это желание вашего отца, Молли. Мне жаль. Я знаю, это не то, что вы хотели услышать.
– А если я не сделаю этого?
Кэш фыркает.
– Жесть.
Игнорируя его, я продолжаю:
– У меня есть работа. Как я уже говорила, я управляю своей компанией в Далласе. У меня есть квартира, и… и моя мама живет там, и… мои друзья, все… Я не могу просто…
– Бросить все? – Кэш поднимает бровь. – Можете начать прямо сейчас.
Я смотрю на него с подозрением.
– Почему бы вам не последовать собственному совету? Мой отец явно не оставил вам ничего…
– Это не совсем так, – вмешивается Гуди.
– …так почему бы вам просто не свалить отсюда?
Кэш поворачивается к адвокату:
– Я слушаю.
– Неужели вы не можете просто выделить средства, Гуди? – спрашиваю я в отчаянии. – Хотя бы часть из них? По крайней мере, пока мамины адвокаты не изучат завещание.
Она предлагает мне сочувствующую улыбку.
– Это было бы неправильно, Молли. Мне жаль. Мы делаем так, как хотел ваш отец, или не делаем вообще. У меня связаны руки.
Мои мысли путаются. Я прижимаю кончики пальцев ко лбу и закрываю глаза, стараясь не поддаваться панике. Я не могу понять, что двигало моим отцом, когда составлял завещание. Я не была в Хартсвилле двадцать лет. Зачем он вернул меня сейчас? Зачем сделал меня главным владельцем ранчо Лаки? Почему меня это волнует?
Я не знаю. Но мое сердце болит так невыносимо, будто бы его пропустили через шредер.
– Поскольку жизнь на ранчо, – Гуди откашливается, – явно не ваша страсть, Молли, я предлагаю вам как можно скорее устроиться здесь, в Хартсвилле. Чем раньше начнется отсчет, тем быстрее вы начнете получать выплаты и тем быстрее сможете вернуться в Даллас.
– Она не продержится и недели, – бормочет Кэш.
– Вы не продержитесь и минуты, если будете продолжать меня оскорблять. – Я открываю глаза и злобно смотрю на него. – Не знаю, что отец нашел в вас, но очевидно, что он плохо разбирался в людях. Серьезно, уходите.
– Я никуда не уйду, пока не буду уверен, что ранчо Лаки попадет в надежные руки.
Гуди встает.
– Может, сделаем перерыв?
Я закрываю ручку колпачком и бросаю ее вместе с ежедневником в сумку.
– Мои дела здесь окончены. Гуди, вам позвонят мои адвокаты.
– Смотри, чтоб дверь по заднице не хлопнула, когда будешь уходить, – слышу я голос Кэша, когда выхожу из конференц-зала.
– Подождите, Молли… мисс Лак… – Зак встает из-за своего стола, но я проношусь мимо него наружу, в ужасную послеполуденную жару.
Я позволяю себе расплакаться, только когда оказываюсь в безопасности своего автомобиля. Хватаю телефон и набираю номер мамы, гудки едва слышны из-за шума кондиционера.
– Молли! – Ее знакомый голос немного успокаивает мое бешеное сердцебиение. – Как ты, дорогая? Как все прошло?
Я падаю на руль, пряча лицо в ладонях. Всхлипывая, говорю:
– Не очень хорошо.
2
Кэш
Полный бардак
Пульс стучит, я смотрю на пустой дверной проем. Меня охватывает тревога.
Что, черт возьми, только что произошло? И почему я все еще чувствую запах духов городской девчонки, хотя ее уже тут нет?
– То есть ты серьезно. – Я поворачиваюсь к Гуди. – Гаррет оставил ранчо ей.
Гуди кивает, складывая папку.
– Да, так сказано в завещании.
– Тогда мы в полной заднице.
– Не факт.
– Факт. Если бы он оставил ранчо мне… – Мой голос дрожит. Я отворачиваюсь, ударяя кулаком по столу. – Я бы позаботился о нем. О людях. О земле. О животных. А теперь, когда она всем руководит, все пойдет прахом.
– Не факт, – повторяет Гуди. Она открывает зип-пакет на столе рядом с папкой.
– На ней были розовые ковбойские сапоги, Гуди. – Я морщусь. – Блестящие. Новые.
– Будь что будет, дай всему проясниться, и тогда посмотрим. Мы должны уважать волю Гаррета.
Я отталкиваюсь от стола и хватаю свою шляпу.
– Я уважаю Гаррета больше, чем кого-либо. Поэтому я не позволю этому случиться.
– Он оставил тебе кое-что.
– Что?
Она достает из пакета ключ.
– Сейф. Он здесь, в «Лоунстар». – Банк «Лоунстар» – единственный банк, у которого есть филиал в Хартсвилле.
Глядя на ключ, я чувствую, как моя грудь сжимается. Что, черт возьми, курил Гаррет, когда писал это завещание?
– Есть идеи, что там внутри? В сейфе? – спрашиваю я.
Гуди качает головой.