Джессика Парк – Любовь между строк (страница 55)

Пройдя мимо Джули, Мэтт отнес Селесту в ее комнату. Джули пошла за ними, но дверь в спальню захлопнулась, не успела она подняться по лестнице.

Картонный Финн. Он остался в машине. Джули выбежала на улицу и вернулась с сумкой Селесты. Поднявшись на второй этаж, она остановилась в коридоре и завозилась с молнией. Как же она надеялась, что это хотя бы немного поможет. Она положила Картонного Финна на ковер и стала медленно его собирать, тщательно закрепляя шарниры, чтобы он не захлопнулся обратно. Смахнув с глаз слезы, она поставила Картонного Финна на ноги. Рыдания за дверью становились все громче и отчаяннее. Джули прикусила губу и посмотрела на Картонного Финна, вообразив, что сейчас здесь появится настоящий Финн, успокоит сестру и положит конец всему этому кошмару.

«Ты просто обязан вернуться домой. Обязан вернуться, – повторяла она про себя. – Я прекрасно знаю, что дело тут не только в разлуке, но ты обязан вернуться домой ради нее».

Джули осела на пол, подтянула колени к груди, опустила голову и начала раскачиваться. Ей казалось, что прошла целая вечность, пока плач Селесты не начал утихать. Теперь из комнаты доносился голос Мэтта, утешавшего сестру.

Дверь открылась, и Джули вскинула голову вверх.

– Мэтт? Боже мой. Я не знаю, что…

Он жестом попросил ее замолчать.

– Ничего мне не говори. Иди к ней. Она хочет тебя увидеть.

Она встала и аккуратно подняла Картонного Финна. Из-за шарниров он стал казаться очень хрупким – словно пазл, который склеили скотчем. Селеста производила точно такое же впечатление. Пройдя мимо Мэтта и оказавшись в комнате, Джули опустила Картонного Финна рядом с кроватью. Селеста повернула кудрявую голову и протянула Джули руку. Та взяла ее и опустилась на колени.

– Прости меня. Это все моя вина. – Задыхаясь от слез, Джули убрала локоны с лица Селесты.

– Мне уже гораздо лучше, – сказала Селеста с удивительным спокойствием. – Джули, тебе не за что извиняться. Это я должна просить у тебя прощения.

– Что? За что тебе передо мной извиняться?

– Я тебя подвела. Ты, наверное, ужасно во мне разочарована.

– Такого никогда не случится. Ты не можешь меня разочаровать. Ты вела себя так храбро. Храбрее, чем я. А я слишком на тебя давила.

– Это совершенно не соответствует… – Селеста подтянула одеяло повыше. – Это не так. Я сама хотела пойти.

– Я знаю. Но все-таки это моя ошибка. Еще не пришло время. Мы добавили слишком много шарниров сразу.

Селеста зевнула и перевела взгляд на Картонного Финна.

– Нет. С шарнирами все в порядке, но вот сложенный и спрятанный в сумку Финн не всегда помогает. Особенно ночью. В это время мне труднее всего без него обходиться. Но это пока. Мне легче, когда он рядом, Джули. Я понимаю, что подобное лекарство подходит не для всех, но меня он всегда успокаивает.

Джули кивнула.

– Я знаю. Хочешь верь, хочешь нет, но меня такое лекарство тоже успокаивает.

– Я тебе верю. Теперь мне надо поспать. Пожалуйста, передай Мэтти, что я уже не так огорчена. Теперь мне гораздо спокойнее.

– Хорошо, передам. – Джули наклонилась к Селесте и крепко ее поцеловала. – Увидимся утром. – Она вышла из комнаты, посылая девочке воздушные поцелуи – как будто укладывала спать малыша.

Мэтт стоял в коридоре, прислонившись к стене. На его лице было холодное, отсутствующее выражение.

– Не подходи ко мне. Я не могу сейчас с тобой разговаривать.

– Мэтт… – взмолилась Джули.

– Ради бога, не разговаривай сейчас со мной. Не надо.

– Мне так жаль. Ты даже не представляешь, насколько.

– Ничего не хочу слышать. Не говори мне ни слова.

– Мэтт, ты же знаешь, я люблю Селесту и я никогда бы не сделала ей ничего плохого.

– Но вот сделала же.

– Дай мне, пожалуйста, еще раз объяснить, почему…

– Ты не умеешь останавливаться, да? Хочешь об этом поговорить? Хорошо. Давай поговорим. Ты думаешь, что можешь поселиться в нашем доме и лезть в наши дела? Нет. А еще ты не имеешь права вести себя так, будто во всем виноват я. Как будто все, что я для нее делаю, это полная ерунда. – Он подошел к Джули, и теперь их разделяла пара сантиметров. – Я из кожи вон лез, чтобы Селеста оставалась в стабильном состоянии, а ты пришла и все разрушила. Ты разбила ее. Господи, Джули. Ты здесь всего пару месяцев и уже считаешь себя вправе говорить, что нужно Селесте? Никто не просил тебя ничего чинить. И ты не можешь этого сделать. – Он запустил пальцы в волосы и продолжил тираду: – Ты не способна ничего поменять. И нам не помогают твои постоянные упреки, что мы все посходили с ума. Слышишь меня? Что с тобой не так? У тебя, что ли, своей жизни нет? Или таким образом ты пытаешься залечить раны, которые нанес тебе твой дерьмовый папочка? Ты его обожаешь и прощаешь ему все на свете, хотя он не делает для тебя вообще ничего – только отправляет пару паршивых писем в год.

Его слова ранили ее в самое сердце.

– Это несправедливо. – Джули тяжело дышала. Она не знала, как сделать так, чтобы он больше не сердился на нее. Чтобы он ее не презирал.

– Еще как справедливо. И Селеста – не твоя забота. Мы все – не твоя забота. Ты нам не семья.

– Я знаю. Я никогда… никогда не называла вас семьей. – Хотя у Джули дрожали губы, она не собиралась снова плакать перед Мэттом.

– А знаешь, что самое невероятное? Я послушал тебя. Знал, что ты неправа, и все равно позволил тебе переть напролом и делать все, что хочется. Поэтому в том, что случилось сегодня, виноват я.

Джули покачала головой.

– Нет, Мэтт. Я понимаю, что все это из-за меня. Мне правда очень жаль. Пожалуйста, поверь. Я чувствую себя просто кошмарно. Но разве ты не видишь, что Селеста не может провести всю жизнь, прячась от реального мира? И ты тоже не можешь.

– А почему бы и нет? – Он все еще кричал, и Джули морщилась от каждого слова. – Реальный мир причиняет ей боль.

– А тебе?

– Иногда.

– Так когда ты сам начнешь жить, Мэтт? – Теперь и она сама перешла на крик. – Ты ищешь легкий путь. Прикрываешься Селестой, чтобы ничего не делать, а только вязнуть в своих теориях и подсчетах. Ты сам себя хоронишь, проводя жизнь в интернете…

– Тебе ли говорить о жизни в интернете? – С его губ сорвался злобный, ужасный смешок. – Это я ищу легкий путь? Я хотя бы не исхожу слюнями по человеку, которого ни разу в жизни не видел. Которого даже здесь нет. Это ты прячешься от риска, потому что слишком боишься реальности.

– Не лезь в это, – резко проговорила Джули.

– Смотрите-ка, кто у нас заговорил о личных границах! – Он начал расхаживать взад и вперед. – Что касается Селесты, ты понятия не имеешь, что с ней происходит, поэтому не лезь в ее жизнь.

– Да, я и правда не знаю, что с Селестой. Я ничего не понимаю, и никто из вас не хочет мне объяснить! Почему твоих родителей никогда нет дома? – взорвалась Джули. – Зачем Селесте Картонный Финн? Почему ты мне не рассказываешь?

– Потому что не могу, Джули! Я не могу! И это не твое дело. Сколько раз тебе это повторять?

Она подняла на Мэтта беспомощный взгляд. Она ни разу в жизни не видела его в таком состоянии.

– Хорошо. Отлично. С меня хватит. – Она подняла руки, признавая поражение. – Больше никуда не буду лезть. Я только… всего лишь хотела помочь. Не нужно было этого делать. – Теперь она говорила тише, потому что все-таки сдалась. – Ты прав. Справляйся со своими проблемами, как считаешь нужным.

– Я все понимаю, Джули. Тебе не нравится то, что я делаю. И я сам тебе не нравлюсь. Без проблем. Мне на это плевать. Только хватить пытаться меня изменить. Ты не имеешь права выбирать, что во мне отвечает твоим стандартам, а что должно отправиться на помойку. Я никогда не стану таким, каким ты хочешь. Я не нравлюсь тебе? Так не лезь в мою жизнь.

Джули слушала его с нарастающим замешательством. Этот разговор уже зашел слишком далеко, а она даже не понимала, что происходит.

– Зачем ты так говоришь? Ты мне нравишься, Мэтт.

Он отвернулся и пошел к своей комнате.

– Как же я замучился. Как ты меня замучила.

– Мэтт, прошу…

– Иди к черту, Джули.

Джули застыла, не в силах сдвинуться с места. Она задыхалась. Что произошло? Как Мэтт мог все это наговорить?

Возможно, она и правда слишком давила на них и лезла не в свое дело. Нужно было оставить их в покое. Она просто жила в их доме, и у нее не было права лезть в чужую жизнь. Она ведь никогда не хотела злоупотреблять их гостеприимством и проявлять непочтительность. Но, видимо, именно это она и сделала. Ее профессор был совершенно прав. «Почему вам нужно чинить все вокруг?»

Но это не ее дело. И ей не стоило за него браться. Она всего лишь гостила в чужом доме. Была квартиранткой, сиделкой, водителем.

Она все-таки добралась до своей комнаты и упала на кровать, не расстилая ее. Уснуть не получалось. Теперь комната Финна вызывала другие ощущения: она казалась пустой и одинокой. Она испытывала слишком много эмоций сразу; плач Селесты и страшные слова Мэтта эхом отдавались в ее голове.

Возможно, он был прав насчет ее отца. Она давала ему слишком много шансов, а он снова и снова доказывал, что он ужасный родитель. Он ни разу не сделал ничего, чтобы заслужить ее любовь. Но она все равно его любила.

Но с Финном все было не так. В этом Мэтт ошибся. Финн испытывал к ней чувства.

Джули взглянула на часы. Почти четыре утра. Эта ночь была такой спокойной – пока не раздался телефонный звонок. А потом все полетело к чертям.