Джессика Парк – 180 секунд (страница 64)
– Они любят тебя, – повторяю я. – Всё хорошо. Они любят тебя. Они хотят быть здесь с тобой.
Стеффи, испугавшись, шарит руками по постели и срывает маску.
– Они с ума сошли…
Она начинает плакать.
– Они ненормальные, да?
– Нет-нет-нет. – Я возвращаю маску на место. – Послушай меня. Послушай очень внимательно. Нет. Они любят тебя. Ты их дочь. Они твои родители. Они приехали к тебе.
Глаза Стеффи увлажняются, и мое сердце буквально рвется на части. Но она кивает, и за слезами я вижу громадное облегчение. Покой.
– Стеффи… – говорит Джоан, стоя с другой стороны кровати.
– Ты – наше счастье, – произносит Кэл спокойно. Гораздо спокойнее, чем я думала.
Стеффи поворачивается к ним.
Никто не двигается. Но затем, с огромным усилием, она протягивает к ним руку. Оба садятся, привалившись к кровати, чтобы быть как можно ближе к Стеффи.
Джоан улыбается.
– Мы любим тебя. Ты слышишь? Мы тебя любим.
Стеффи начинает протестовать и хватается за постель, что-то ища. Джейми снова подходит к ней и подает какой-то предмет.
– Это морфин, – тихонько объясняет нам сиделка. – Стеффи делает себе укол, чтобы снять боль.
Стеффи нажимает на кнопочку трижды. Невозможно за этим наблюдать. Невозможно не сознавать, что мое сердце и душа разрываются.
– Простите меня, – хрипло говорит Стеффи.
– Ты не сделала ничего плохого, – отвечает Кэл, качая головой. – Не извиняйся.
Не сразу, но Стеффи кивает.
Джоан измучена, хотя пытается скрывать это.
– Я знаю, что мысленно ты просишь у нас прощения. Не надо, ладно? Мы сейчас вместе, и это главное. Мы твои родители, и так было всегда. Мы никогда не покидали тебя – и не покинем. Всё очень просто.
Стеффи широко улыбается, насколько это сейчас возможно. Кэл и Джоан наклоняются, чтобы обнять ее. Только тогда я замечаю у нее в руке трубку. Видимо, по ней поступает морфин.
Я думаю, что, наверное, должна выйти из палаты и оставить их наедине. Но времени осталось мало, и мысль об уходе кажется нестерпимой. И потом, Стеффи по-прежнему держит меня за руку, слабо, но уверенно. И я остаюсь.
Долгое время мы просто сидим с ней. Наконец она стаскивает кислородную маску.
– Джоан, помнишь занавески… которые ты повесила в моей комнате?
Ей трудно выговорить даже это.
– Прозрачные. Белые. Со звездочками.
Джоан касается лица Стеффи.
– Конечно, помню.
– Они мне понравились. Ты сделала… такой хороший подарок… мне. – Лицо Стеффи не меняется, но мы все понимаем, что ей приятно об этом вспоминать. – Очень красиво…
– Я рада, что тебе понравилось, – говорит Джоан с такой материнской нежностью, что у меня ноет в груди. – Твои фотографии висят у нас по всему дому. И твоя комната осталась прежней. Мы в ней ничего не меняли.
– Простите… – Стеффи заметно слабеет. – Простите, что я мало старалась. Я должна была понять… – Она явно взволнована, насколько сейчас это возможно. – Я должна была согласиться…
– Нет… – В голосе Кэла звучат только искренность и нежность. – Нет. Ты сделала, что могла. Ты приняла решение, которое в тот момент казалось тебе правильным, и никто тебя не винит. Мы понимаем, почему ты не доверяла нам. Мы с Джоан всё понимаем.
Он проводит пальцем под глазами.
– Неважно. Главное – что мы семья. Так? – Он заставляет себя улыбнуться. – Ты слышишь? Мы обожаем тебя. Ты наша дочь. Навеки.
И я вижу, что Стеффи правда всё понимает. Она впитывает их любовь.
– Спасибо… – Она слегка ерзает, очевидно страдая от боли. – Я вас тоже люблю. Честно.
Она нажимает на кнопку подачи морфина.
Когда Стеффи успокаивается и смотрит на меня, я понимаю, что перехожу в иное эмоциональное состояние. Я оказываюсь в мире, где нет никого, кроме нас. Стерильная, скучная, пугающая больничная палата превращается в ничто.
Скоро конец.
Я забираюсь в постель и ложусь рядом со Стеффи. Я часто засыпала в обнимку с ней, но сегодня она лежит в моих объятиях.
– Элисон…
– Всё хорошо, Стеффи. Всё хорошо.
– Пока не забыла… я хочу сказать тебе кое-что еще. Напоследок.
Мысленно я кричу. Упираюсь. Но Стеффи этого не услышит.
– Говори.
– Мой прах. Я не хочу… – Она с трудом дышит. – Я попросила, чтобы меня кремировали. Но я не хочу лежать в какой-то дурацкой урне. Ясно? Развей мой прах над морем.
– Всё, что хочешь.
Утратив эмоции, я становлюсь деловитой. Ради Стеффи.
– В Калифорнии или где?
Я глажу Стеффи по голове.
– Мы с Саймоном этим летом собираемся на мыс. Или на виноградники. Хочешь?..
Долгое молчание.
– Виноградник. Отлично.
– Так мы и сделаем.
– И…
– Кэл и Джоан поедут с нами.
– Да.
– Обязательно, – подтверждает Кэл.
Стеффи слегка сжимает мою руку.
– И Эсбен, – добавляю я.
– Не… грусти. Ладно? – просит Стеффи и смотрит на меня с надеждой.
Я не нахожу слов.
– Мы не будем грустить, любовь моя, – отвечает Джоан. – Мы будем вспоминать, сколько счастья ты принесла нам. Это будет день радости, а не слез.
Стеффи как будто успокаивается, и веки у нее тяжелеют.