Джессика Парк – 180 секунд (страница 17)

– Прости. Некоторые семьи были ничего себе. Я знаю, через какие ужасы порой проходят приемные дети. Мне в этом отношении повезло. Но всё равно, иногда я даже не успевала распаковать вещи. И я начала бояться. Просто не видела смысла…

Джин начинает мне всерьез мешать, но я ничего не могу поделать.

– Вот откуда взялись стены, – говорит Эсбен.

– Да. Вот откуда.

Я чувствую, что он придвигается ближе. Его губы теперь недалеко от моего уха.

– Но ты вышла за них – хотя бы ненадолго. Может быть, ты все-таки хочешь, чтобы они рухнули.

Отказавшись от постоянной обороны, я отвечаю:

– Да. Может быть. Очень утомительно всегда их поддерживать. Но я понятия не имею, что случится, если я позволю им упасть. Я очень долго жила за высокими стенами, – бормочу я. – А вдруг никогда…

– Я понимаю. И я рад, что ты позволила мне заглянуть за них, потому что я никогда ничего подобного не чувствовал. Ну, смотри.

Он включает видео.

– Это оригинал. На других сайтах ему дали дурацкие завлекательные названия, тут я ничего не могу поделать…

– Ш‐ш!

Играет музыка, и я напрягаюсь, но не отворачиваюсь. Эсбен прав. Надо посмотреть, потому что я должна знать всё. Я должна знать, что именно обо мне известно.

На темном фоне появляется название: «НУЖНО ЛИШЬ 180 СЕКУНД».

Мелькают картинки и надписи. Разные люди, которые оказывались напротив Эсбена.

Вот пожилой мужчина, которого я видела, когда Стеффи впервые прислала мне ссылку. Рядом с ним стоит трость, и он ласково улыбается, глядя на Эсбена. Воплощенные доброта и открытость. Он похож на дедушку, которого у меня никогда не будет.

Надпись гласит: «Некоторые люди так легко делятся с миром своей радостью. Это заразительно».

Я вижу женщину в деловом костюме, которая выглядит совершенно измученной. Но постепенно она сосредотачивается, и ее лицо смягчается. Она расслабляется, глядя в глаза Эсбену.

Мать с четырьмя детьми, старшему из которых нет и пяти лет. Она работает в магазине, и у нее не бывает выходных. Три вечера в неделю она подрабатывает официанткой, чтобы семья не бедствовала. Муж у нее работает по ночам, и они видят друг друга лишь урывками. Но она говорит, что этого достаточно, потому что любовь всё преодолевает. Ну или, во всяком случае, она так считает.

Появляется пожарный, всё еще в запачканной сажей форме. Его огрубевшее усталое лицо полно грусти.

Этот человек только что отработал пятнадцатичасовую смену. Он спас троих из охваченного огнем здания. Он горд и в то же время расстроен, потому что пропустил день рожденья своей шестилетней дочери. Он боится, что она запомнит это на всю жизнь.

Немолодая женщина с роскошной косой и кожей кофейного цвета. Лицо бесстрастное, почти без всякого выражения, но время от времени весь экран занимают ее большие влажные глаза.

Эта женщина ровно год назад потеряла мужа. Она говорит, что сегодня впервые сумела забыть о своем горе хотя бы на несколько минут.

Клип приближается к концу. Вот и эпизод с парнем в байкерской куртке.

Я одновременно предвкушаю свое появление и боюсь его.

Эсбен приберег меня на сладкое.

Мои пальцы касаются его руки, когда я беру мышку и ставлю видео на паузу. А затем поворачиваюсь к Эсбену.

– Ты много значишь для этих людей, – говорю я, вдруг кое-что поняв.

– Это они много значат для меня, – отвечает Эсбен, и его взгляд наполняется такой теплотой и искренностью, что я едва выдерживаю. – Я просто дал им шанс выскочить из замкнутого круга. А что будет потом – мне уже неподвластно.

Я понимаю, что он имеет в виду. Я это пережила.

– Смотри дальше… – шепотом говорит он, взволнованно и в то же время с надеждой.

Я колеблюсь и тяну время, не в силах нажать на кнопку. Мне страшно, что мир – мой мир – рухнет, если я это сделаю. Мышка кажется тяжелой и опасной.

Эсбен кладет свою руку сверху.

– Не бойся.

Вместе мы запускаем видео.

Глава 10

Робин Гуд

«Иногда случается неожиданное. Иногда кто-то заставляет тебя нарушить собственные правила», – читаю я.

Мое тело напрягается, когда я начинаю смотреть, но мне тут же становится интересно. Хотя я уже пережила эту сцену, очень занятно наблюдать за ней с иного ракурса. Так воспринимали эти мои три минуты с Эсбеном другие люди. И, как я быстро понимаю, он включил в ролик три минуты целиком, а не отрывки, как с остальными участниками. На сей раз я не могу оторваться, боясь пропустить хотя бы секунду. Я вижу крупным планом свое лицо, лицо Эсбена, наши профили, когда мы смотрим друг на друга, – и убеждаюсь, что снимала не только Керри, но и зрители в толпе. Неприятно сознавать, как я была холодна в течение первых нескольких секунд, но то, как я постепенно сбрасываю броню и наконец позволяю себе увидеть Эсбена… это опьяняет. С этой стороной моей натуры я пугающе не знакома.

Я вижу, как Эсбен опрокидывает стол и отбрасывает стул, как мы бросаемся друг к другу, словно от этого зависит наша жизнь. И мне далеко не так страшно наблюдать за происходящим, как я думала. Я чувствую прилив эмоций, и мое тело наполняется теплом, которое не имеет никакого отношения к выпитому спиртному.

На экране губы Эсбена касаются моей щеки. Я хорошо помню этот момент. Он случился незадолго до того, как я утратила рассудок. Я ёжусь, зная, что будет потом. Но не отвожу взгляда, когда вижу, как наши губы встречаются. Поцелуй продолжается целую вечность.

Я вздрагиваю. Я еще ни с кем так не целовалась. Поцелуи с теми немногими парнями, с которыми до этого доходило, никогда такими не были. И никогда я ничего подобного не чувствовала.

Наконец-то я понимаю, почему зрители пришли в восторг.

Самое болезненное – видеть, как я отталкиваюсь от Эсбена и ухожу. Как страх и смущение делаются слишком сильными, чтобы побороть их.

Я разочарована собой. Мне стыдно. На моем месте никто не поступил бы так.

– Я зря это сделала.

– Поцеловала меня?

– Нет. Ушла.

– Да всё нормально, – уверяет Эсбен.

Мне становится очень грустно и досадно.

– Нет, не нормально. Ненормально, что я никогда никого не целовала хотя бы с сотой долей такой страсти. Ненормально, что я боюсь людей, общения, отношений. Это всё ненормально.

Эсбен опускается на колени рядом со мной и пытается умерить мое растущее раздражение.

– Слушай, я, конечно, не мозговед, но… блин, ты много пережила, и, по-моему, нет ничего сверхъестественного в том, что тебе страшно. Но это не значит, что ты обязана сидеть в укрытии, даже когда не хочешь.

Я задумываюсь, а потом негромко прошу:

– Включи еще раз. Включи.

Я смотрю видео три раза подряд, и Эсбен не отходит от меня. Наконец, запомнив клип буквально наизусть, я поворачиваюсь на стуле и замечаю, что Эсбен очень спокоен. Собран.

Я признаю, что Стеффи была права. Возможно, виной тому пьяная дымка, но я понимаю, что он красавец. Я медленно поднимаю руку и касаюсь кончиками пальцев его щеки. Эсбен не двигается, пока я веду ладонью по его лицу, ощупываю властную линию подбородка, спускаюсь к шее. Затем дюйм за дюймом моя рука возвращается наверх. От Эсбена буквально невозможно оторваться.

– Ты побрился, – замечаю я. – Эсбен?

– Что, Элисон?

– Можно мне еще макарон с сыром? Я пьяная и голодная.

– Конечно, – отвечает он со смехом.

Всего на секунду его рука накрывает мою и слегка пожимает ее.

Пока на заднем плане гудит микроволновка, я читаю комменты под видео. Само их количество уму непостижимо. Более десяти тысяч. Я бегаю глазами по строчкам, проматываю, читаю дальше…

– Что такое «ЛСПВ»? – спрашиваю я, принявшись за вторую порцию макарон.

Эсбен лежит на своей половине кровати, подперев голову рукой.

– А… – Он вдруг по-настоящему краснеет; подозреваю, такое случается нечасто. – Ну… это немножко глупо…