Джессика Леммон – Огненное прикосновение чувств (страница 3)

Она улыбнулась тому, как он обыграл название ее последнего сингла.

– Моя работа как твоего адвоката – защищать тебя. Мир может быть хищным для новых талантов, которые не так давно в этом бизнесе. Вот почему я буду рядом на каждом шагу, чтобы никто тобой не воспользовался. Мы с братьями на твоей стороне, вместе с «Элит рекордс». Мы – твое безопасное убежище. Можешь на нас рассчитывать.

Она улыбнулась благодарной улыбкой. Он вполне мог быть последним честным адвокатом на планете, но он не видел причин лгать, обманывать и воровать, как некоторые из этих ублюдков. Если ты хорош – а Гэвин был лучшим, – нет необходимости кого-то обманывать, чтобы делать дело. Обычно клиенты приходили к нему, толкаясь локтями, чтобы попросить о сотрудничестве. Он пожелал Алекс спокойной ночи и ушел, набрав в электронной записной книжке напоминание позвонить в «Яркую белизну» по поводу Алекс.

Убирая телефон в карман, Гэвин думал о том, что он всего на десять лет старше Алекс, но кажется – на целую жизнь. Младший из четырех братьев, он часто чувствовал, что как бы играет с ними в догонялки. Старшие были женаты или на пути к тому, но здесь ему не хотелось наверстывать упущенное. Он ничего не имел против Ханны, Пресли или Кассандры, жен и девушек братьев, они были прекрасны, но сам Гэвин не хотел ни жены, ни семьи. Ему нравились короткие и яркие отношения. Серьезные вещи он приберегал для своей карьеры. Как и их родители, каждый из Сазерлендов стремился к успеху. В отличие от родителей никто не занимался недвижимостью.

Вместо этого они ушли в музыкальную индустрию. Гэвин любил музыку, хотя не умел петь и не владел музыкальными инструментами. Его тянуло к бизнесу, он был очарован контрактами и сделками. «Элит рекордс» противостояла конкурирующему лейблу, принадлежащему Мэгс Дюмонд. Мэгс относилась к «Бомонт-Бей» как к монопольному владению, но у их агентства было то, чего не было у конкурентов, – честности. Братья Сазерленд гордились тем, что в первую очередь сосредоточены на артистах. Эта стратегия работала. С точки зрения Гэвина, он был обязан артистам своей работой. Без их талантов не было бы студий звукозаписи, не было бы благотворительных концертов или акустических баллад, исполняемых вживую в ночь для небольшой толпы. Он видел, как многие адвокаты и агенты использовали в своих интересах ярких личностей в Нэшвилле, да и здесь, в его родном, драгоценном городе Бомонт-Бей, но бизнес Гэвина держался на его клиентах.

Он пожал несколько рук и похлопал несколько плеч, медленно уходя с вечеринки. Спускаясь в лифте, он вспомнил яростный взгляд Ханны, брошенный на него. Он защищает всех своих артистов, но он неосторожно высказался о близком семье человеке, и ему, возможно, следует извиниться. Он вроде бы дал Ханне понять, что не хотел оскорбить Холли. Но надо еще раз объяснить, что выпивка ударила в голову, и он сказал лишнее.

Выйдя из здания отеля «Бомонт» на освещенную улицу, кишащую туристами и местными жителями, он набрал сообщение для Ханны: «Ты знаешь, я считаю Холли великолепной. Я вел себя как осел». Так, уже лучше. Он вдохнул сладкий аромат магнолий из цветочного магазина на углу. Краем глаза заметил метнувшиеся светлые волосы сбоку. Он обернулся, но женщина уже села в ожидавшую ее машину с тонированными стеклами. Очевидно, это его совесть считала, что он должен извиниться перед Холли.

Глава 3

Следующим утром Гэвин вошел в «Элит рекордс» и поздоровался с братом. Уилл сидел за столом для совещаний с кофе в руке. Ханна была с ним, в розовом брючном костюме, волосы она распустила. Гэвин был очень рад тому, что его старший и самый серьезный брат нашел свою любовь, женщину, которая сияла с головы до ног.

– Привет, – сказал Гэвин, садясь напротив них.

– Привет.

Склонив голову набок, она бросила на него взгляд, который он затруднился истолковать: она не ответила на его сообщение, может быть, не получила?

Прежде чем он успел спросить, в комнату вошла Холли. Она была настроена серьезно, говорила резким деловым тоном. Ага, Ханна явно многое успела рассказать. Конечно, они делятся всем. Ему следовало держать свои чертовы мысли при себе.

– У меня есть соглашение о мерчендайзинге для предстоящих выступлений Ханны в Великобритании. Цены отличные, и, по-моему, они делают хорошее предложение. – Холли раздала пакеты документов.

Затем она заняла место слева от Гэвина, оставив между ними пустой стул.

Он взглянул на нее искоса, но она старательно игнорировала его. Он переключился на контракт перед ним. Как только прочитал первую строчку документа, его опасения исчезли. Гэвин был заворожен юридической речью, которая когда-то казалась иностранным языком, но теперь стала родным. Он не нашел никаких подводных камней, но была пара пунктов, которые он мог бы добавить в контракт, чтобы гарантировать равноправное партнерство Ханны. Его цель при ведении переговоров состояла, можно сказать, в том, чтобы обеспечить победу каждой из сторон.

Рабочие отношения были лучше, когда все довольны. Жадность в этой отрасли всегда его удивляла. Вот почему он уделял так много внимания своим клиентам. Работа над контрактом могла показаться кому-то скучной и утомительной, но его это заводило.

В общем, клиентам повезло с Гэвином.

Он протянул руку, чтобы взять другие копии контрактов.

– Я позвоню в их офис сегодня днем, удалим несколько незначительных ошибок, добавим пункт – и готово.

– Спасибо, Гэв, – с облегчением улыбнулась Ханна.

– Я признаю, – сказал Уилл, вставая из-за стола и бросая свою копию Гэвину, – я чертовски умен, но я не вижу того, что видишь ты.

– Брат, здесь просто нужна практика.

Уилл прижал к себе жену:

– Извините, нам нужно кое-что обсудить в моем кабинете.

Они вышли в обнимку, Ханна шептала что-то Уиллу на ухо. Гэвин был счастлив за них, как и за всех своих братьев в статусе жениха или мужа. Но сейчас перед ним стояла трудная задача: как обратиться к человеку, которого вы нечаянно обидели и который отказывается с вами разговаривать?

– Все прошло хорошо.

Холли моргнула, глядя на него.

– Я имею в виду контракт.

Она снова моргнула.

Так, попробовать сделать комплимент.

– Я раньше не работал с компанией «Хранители музыки», найти их – большая удача. Может, снова обратимся к ним, когда будет нужно отправить Кэша на гастроли.

– Да.

Уфф, он выжал из нее одно слово, и это утвердительный ответ.

Если он начнет извиняться за слова, сказанные вчера Ханне, то может сказать больше, чем знает она. А вдруг она не знает?

Жаль, что он не мог до сих пор рассмотреть ее вблизи. Ее близняшка была женой его брата, но не было никакой возможности поговорить с Холли, даже если бы она не ненавидела его.

Холли хмыкнула себе под нос, а Гэвин невольно засмотрелся на нее. Черные брюки, бежевая шелковая блузка, практичные черные туфли на каблучке: стандартный офисный наряд. Волосы забраны в хвост, макияж почти незаметен. Взгляд с прищуром, точно как у Ханны прошлой ночью… Но Холли никогда не встречалась с ним взглядом.

– Я понял, – он щелкнул пальцами, – ты без очков. Видел тебя так пару раз, на свадьбе или на вечеринке в «Чешире» по поводу знакомства с Пресли, впервые приехавшей в город.

Одна ее бровь странно знакомым движением взлетела вверх.

– Надеть их, чтобы ты не принял меня за Ханну?

– Нет, конечно… – И, не дожидаясь ответа, вышла из конференц-зала.

Он завороженно смотрел вслед болтающемуся конскому хвосту.

Хорошо. Отношения не стали ближе, и все же она заговорила с ним. Он собрал бумаги и пошел в свой кабинет, по пути проходя мимо двери Уилла и стараясь не прислушиваться, на случай если за дверью занимались не бизнесом. Несколько часов спустя, когда он с головой ушел в бумажную волокиту, добавляя пункты из аккуратного списка дел, в дверь раздался стук.

– Открыто!

Вошла Ханна, присела на краешек стула у его стола, лицо светилось озорной улыбкой. На заднем плане на стене висело фото в рамке: она и Кэш после совместного выступления. Огни рампы, сцена, пот на лбу. Они оба были безумно талантливы. Он гордился ими. Но славы для себя ему никогда не хотелось – пусть лучше будут довольные клиенты.

– Что ты сказал ей?

Он откинулся на спинку кресла и бросил ручку. Ханна достала мобильник и прочитала вслух:

«Холли великолепна, я осел». Что это значит? Когда ты был ослом?

– Прошлой ночью, в «Чешире»… – Говоря, он вспомнил странную реакцию Холли на него сегодня утром. Неприятное предчувствие свело лопатки.

– Я не была в «Чешире», мы с Уиллом забирали у твоей мамы одеяло, которое она сшила для нас. Так что я ничего не поняла. Думала, может, ты выпил, или написал кто-то другой, или что-то еще…

– Хотел бы я, чтоб так было, – пробормотал он, наконец-то приходя к очевидному выводу.

Он месяцами сопоставлял тонкие черточки различий между сестрами, но видимо, бессознательно, а теперь все сделалось яснее… жаль, что не прошлой ночью. Заметной разницей были очки, но сегодня Холли их не надела, и все равно ее не принять за Ханну. Небольшая разница в цвете глаз, у обеих карие, но в радужке Холли – золотые искорки. Особенно когда злится. Вот как сегодня утром… и когда он принял ее за Ханну. Но он обращался к ней, как к Ханне, а она не поправила его. Зачем Холли притворяться близняшкой?