Джессика Клэр – Последний удар (страница 62)

— Это мне нравится.

И я продолжаю любить её прямо здесь.

На следующее утро я покидаю её прежде, чем она просыпается. Я всё ещё могу спать несколько часов в сутки. Моё тело не нуждается в большем. Её отец не пойдёт добровольно, и я подготавливаю шприц с кураре, чтобы засунуть его в автомобиль и взять с собой. Я рад, что Дейзи спит и не может видеть, как я даю наркотики её беспомощному отцу. Хоть это для его же блага, ей было бы тяжело смотреть на это.

— Отец Миллер, — объясняюсь я с ним, усаживая в седан, что я снял специально для этого случая. — Я отвезу тебя к человеку, который убил твою женщину. Тебе страшно, но, когда ты увидишь его смерть, к тебе придёт мир. Это милосердие. Обещаю.

Его глаза утрачивают часть животного страха, но он всё ещё не уверен. Не знаю, так ли он силён, как Дейзи.

Дорога в Миннеаполис коротка, и мы сидим некоторое время в машине, пока действие кураре не заканчивается.

— Он там? — отец Миллер жестом указывает в сторону трёхэтажного дома.

— Да, он живёт в подвале, ворует деньги и тратит их на наркотики. Иногда сам проворачивает делишки, но чаще это его используют. Когда мы войдём внутрь, ты не должен ни к чему прикасаться. Там побывал немало больных людей.

Только звук тяжёлого дыхания отца наполняет машину в течение нескольких минут. Боюсь, у него случится сердечный приступ или инсульт. Тогда всё это будет напрасно. Как бы я смог тогда вернуться домой к Дейзи? Я наблюдал за отцом в течение месяца и говорил с ним. Он с жаром говорил о мести за жену. Но у него никогда не было средств.

Его руки дрожат, когда он касается ручки двери. Теперь я понимаю, откуда у Дейзи взялись силы. Я становлюсь свидетелем нечеловеческих усилий, когда её отец выходит из машины, это ведь его первый шаг на открытом воздухе за многие годы. Наверное, надо было взять Дейзи, чтобы она просто смогла увидеть это.

Выйдя из машины, мы медленно, но уверенно отправляемся внутрь. По грязным ступенькам до зелёной двери с облупившейся краской. Замок легко отключается.

— Для безопасности, — говорю я отцу, доставая из кобуры пистолет.

Я делаю шаг назад, а затем открываю дверь. Никакой опасности. Наш парень ещё не проснулся.

Я проверяю гостиную, кухню, гардеробную и ванную комнату, прежде чем оказаться перед закрытой дверью в конце коридора. Наверное, это спальня. Приложив палец к губам, я жестом прошу отца уйти с линии огня. Он отходит, по-прежнему дрожа, но его мужество достойно восхищения.

Я открываю дверь в спальню и кричу в качестве предупреждения:

— Мистер Блэк, вам посылка.

— Нет здесь никакого чёртового Блэка, — бормочет голос внутри.

— Мы не уйдём, пока вы не выйдете, — кричу я.

— Я же говорил, деньги будут только в субботу.

Мистер Блэк должно быть думает, что мы — дилеры. Я готов терпеливо ждать, пока мистер Блэк выйдет, не отец — нет. Он выхватывает из моей руки пистолет и направляется в комнату.

Я слышу визг и, зайдя в комнату, вижу, как мистер Блэк прижимается к стене, обнимая руками свою шею:

— Кто ты, чёрт тебя дери? — и вдруг на его лице отражается понимание: — Ты — тот старый мужик, чью жену я убил в четырнадцать. Тупая сука не хотела отдавать мне кошелёк.

Это были его последние слова.

Отец поднимает руку и разряжает в тело мистера Блэка весь магазин. Его палец продолжает рефлекторно нажимать на курок. Щелчки возведения курка остаются единственным звуком в комнате.

Я подхожу и вытягиваю пистолет из его рук.

— Всё кончено, отец. Пойдём.

Миллер поворачивается ко мне, его глаза красные от слёз:

— Я убил бы его ещё миллион раз.

Его голос срывается, а тело опадает на моё. Печаль и боль в его голосе разрывают меня. Я отказываюсь представлять то безумие, что пришлось бы мне испытать, потеряй я вдруг Дейзи.

Я хлопаю его по плечу, хотя и не умею утешать людей:

— Теперь ты можешь быть свободным.

— Спасибо, Ник, — говорит он мне и содрогается в рыданиях.

Приложив немного усилий, я возвращаю нас с отцом в машину и отвожу домой. Он бы хотел побыть в одиночестве какое-то время.

Когда я возвращаюсь, Дейзи задаёт мне только один вопрос:

— Всё кончено?

Я киваю, и мы больше никогда не возвращаемся к этой теме.

***

Весной мы находим квартиру в городе. Отец Дейзи понемногу поправляется. Иногда он сидит на крыльце, а иногда даже гуляет по периметру участка. Я установил систему безопасности для него и Дейзи, надеюсь, когда-нибудь он сможет выйти отсюда. А Дейзи чувствует себя комфортно в своей новой жизни.

Я нашёл продающееся здание и организовал его покупку. Об этом я расскажу Дейзи позже. Мы можем перебраться туда уже в конце следующей недели. Дейзи не терпится переехать, и мы отправляемся в мебельный магазин, чтобы выбрать предметы интерьера для нашего дома. Наш дом. Я могу без конца это повторять, ведь до Дейзи у меня никогда не было дома.

— Дейзи, мне нравится этот стул. Нам стоит купить его домой.

— Дейзи, когда придем домой, сделаешь те картофельные оладьи?

И по ночам:

— Дейзи, стены нашего дома достаточно толстые. Ты можешь кричать так громко, как тебе хочется.

Через неделю мы получаем наши ключи, и Дейзи вручает мне два брелка. На одном висят ключи от моего Дукати, а на другом от нашего дома. Приезжают грузчики, чтобы занести кровать. Она массивная, из дерева.

— Я думаю, мы сможем спать на ней всей семьёй, — размышляет Дейзи, пока четверо мужчин из службы доставки пытаются занести матрас на чердак на третьем этаже.

Я надеюсь, что она имеет в виду семью со мной.

В эту ночь мы сидим на полу в окружении свечей. Остальная заказанная нами мебель прибудет только завтра, а верхний свет кажется нам слишком ярким. В этом здании ещё многое нужно будет исправить. Мне будет, чем заняться.

— Я купил этот дом, — признаюсь я ей.

— Неужели? — смеётся она с восторгом.

Её глаза танцуют. Хотя, может, в этом стоит винить отблески от свечей. Несмотря ни на что, она прекрасно выглядит. Я едва могу попробовать китайскую еду на вынос. Это ничто иное, как огненный перец, но мне всё равно. Я не могу оторвать глаз от Дейзи.

Позже, мы лежим на кровати, где страстно любим друг друга. Крики удовольствия заполняют весь чердак, пока мой язык, а позже и член, наслаждаются пребыванием между её ножками. А затем, потные и запыхавшиеся, мы просто лежим, и я думаю, какой же чудесной стала моя жизнь.

Я позволяю царству снов захватить меня, где я беру Дейзи снова и снова и снова.

ДЕЙЗИ

Ник убрал свою последнюю цель.

Я ласкаю его грудь, когда мы лежим в нашей огромной постели в нашей квартире. "В нашем доме", — поправляю я себя. Понятия не имею, что мы будем делать с этими квартирами, но идея мне нравится. Может быть, оставим квартиру для отца, если он захочет жить поближе к нам и продаст ферму. Он может даже взять с собой собаку. А возможно, мы придержим квартиру для Рейган.

На всякий случай.

Прошёл уже месяц с последних известий от Дэниела о Рейган. Мы знаем, что она в безопасности, но домой она так и не вернулась. Я испытываю сильное чувство вины перед своей бедной прекрасной подругой, чья вина только в том, что она жила со мной в одной квартире. Она не заслужила всего того, что приготовила ей судьба, и это не даёт мне спать по ночам.

Я не рассказывала Нику про ночные кошмары о Рейган. Хотя подозреваю, что он и так знает об этом. У Ника есть достаточно причин для беспокойства. Иногда по ночам он рассказывает мне истории, решив найти ту, что отпугнёт меня от него. Сегодня как раз такая ночь.

— Я когда-нибудь рассказывал тебе, — говорит он, — о немецком священнике, которым я занимался в Берлине?

Он рассказывает мне о нём за ужином. Священник был педофилом и отмывал церковные деньги. Он привлёк внимание криминальных кругов России, являясь одним из немногих католиков в системе. Он ушёл почти сразу, хотя Ник говорит, что он всё время умолял оставить его в живых.

Ник не пожалел его.

Я выслушиваю рассказ без комментариев, зная, что Ник чувствует себя обязанным рассказать мне эти ужасные вещи о своём прошлом. Знаю, он думает, будто не достоин моей любви. Но я знаю всё, и никогда не буду осуждать его.

Братва вырастила Ника хладнокровным киллером, лишённым чувств, созданным для убийства за деньги и не думающим ни о чём.

Или он просто верит в это. Но мой Ник, мой Николай — не холодный. Он не бесчувственный. Он думает о своих жертвах каждый раз, когда ложится в постель рядом со мной.

Я чувствую напряжение в его большом теле, когда он прижимается ко мне в темноте. В те ночи, когда он так близко, я знаю, что его мучает внутри.