Джессика Клэр – Последний удар (страница 45)

Я ещё раз проверяю свой телефон, но ответа на сообщение всё ещё нет. Канал с заправки показывает владельца. Он выглядит несчастным. Возможно, Дейзи заболела и осталась дома. Может быть, она уволилась. Эта мысль приносит мне больше удовольствия, чем должна.

Кровать заманивает меня к себе с телефоном в руках и вялым членом между ног. Я ещё немного думаю о Дейзи и проваливаюсь в сон.

Но меня сразу же будит звонок телефона. Я сажусь на кровати, как складной нож. Дейзи. Я знаю, что это должна быть она.

— Алло, — немедленно отвечаю я.

Она, наверное, больна. Я должен вернуться первым же рейсом. Мои пальцы уже вбивают адрес авиакомпании, чтобы найти время первого вылета из Сиэтла.

— Алло, Николай.

Страх сжимает моё сердце. Я быстро смотрю на телефон. Это номер Дейзи.

— Ты — труп, Сергей, — выплёвываю я в трубку.

Он смеётся надо мной:

— Мне с трудом верится, что ты встаёшь на задние лапки из-за девчонки! Из-за девчонки, Николай.

Его голос звучит радостно, это забавляет его. Я отрежу ему язык и его самого же заставлю его сожрать.

— Я действительно не думал, что из пуританского монаха ты можешь превратиться в глупого мальчика-любовника. Последняя шлюха, что ты снял в Амстердаме пару месяцев назад, сказала, что ты выглядел так отстранённо, будто трахал подушку.

Я с шипением выдыхаю воздух. Сергей следил за мной намного дольше, чем я ожидал.

— Почему?

— Ну, это правильный вопрос. Я считал тебя большой угрозой, но мы оба знаем, что все усилия были бесполезны, — Сергей делает паузу, приглашая меня в разговор, но я молчу, прикусывая язык, пока не чувствую вкус крови. — А знаешь почему? Потому что я знал, что после убийства Александра вы все придёте за мной как голодные животные.

Животные? Наверное, он имеет в виду других парней, других наёмных убийц, которых обучал Александр. Мне не приходило в голову, что другие захотели бы отомстить за него. Что там говорил Дэниел? Я не одинок.

— Ты недооцениваешь ситуацию, — говорю я, стараясь звучать так спокойно и независимо, как могу. Должно быть, Дейзи у него. Он может подсадить её на наркотики. Он может… Мои мысли разбиваются на осколки. Я не могу представлять всё это о Дейзи.

— Знаешь, нам не было известно наверняка, какая из этих девчонок твоя, потому что этот телефончик был у блондинки, но мы почти уверены, что ты трахал этот маленький цветочек.

Он делает паузу, наверное, пьёт водку:

— Я не стал брать твою Дейзи, потому что она — девственница, — говорит Сергей удивлённым голосом.

Я отключаю звук микрофона на телефоне, поднимаю стул, на котором сидел, и начинаю колотить им об стол, пока тот не разлетается на куски.

А на заднем фоне Сергей продолжает:

— Никогда не думал, что рынок в штатах такой привлекательный. Большинство девушек взрослеют, едва выходя из подросткового возраста. А этой около двадцати, и она до сих пор девственница. Я в восторге! У меня на её счёт только деловые мысли. Есть один клиент, Гарри, к сожалению, больной сифилисом, но твёрдо уверенный, что излечится, оттрахав достаточное количество девственниц.

Сергей смеётся. Я сжимаю сломанный кусок дерева в руке до такой степени, что она начинает кровоточить в трёх местах. Этого достаточно, чтобы сдержать мой голос на должном уровне.

— Даже не представляю, почему ты звонишь и рассказываешь мне всё это, Сергей. Я ведь позаботился о твоём бухгалтере.

— Подразумевалось, что ты вернёшь его назад, а не убьёшь, — гремит Сергей.

Он так громко ударяет кулаком по столу, что я отчетливо слышу это в трубке.

Его кричащий гнев действует на меня успокаивающе. Я открываю ноутбук, чтобы отследить по GPS телефон Дейзи. Спутник фиксирует его к югу от Москвы, в усадьбе Петровича. Это большой дом с садами, охранниками и собаками за высоким забором. Я копирую эти координаты и отправляю Дэниелу. Если я не одинок, то для него это та самая возможность.

ДЕЙЗИ

Когда мы приземляемся, мои руки заводят за спину и плотно связывают. Юрий надевает на мою голову наволочку и проводит вниз по лестнице и по асфальту в машину. Я дрожу от холода и страха, но никто не предлагает мне куртку. Меня бросают на заднее сиденье машины и захлопывают дверь. Вокруг себя я слышу множество людей, говорящих по-русски, но, кажется, никто из них не обеспокоен человеком со связанными руками на заднем сиденье.

Я немного подвигаюсь, но оказывается, что больше здесь никого нет. Рейган нет рядом со мной. Страх сжимает моё сердце, и я думаю: "Куда они её отвезут? Почему мы едем в разные места?".

Кроме сильного испуга меня одолевает ещё и чертовская усталость. По дороге в машине я засыпаю, так что не знаю, сколько времени продолжается наш путь. Меня будит резкая остановка автомобиля. Я прислушиваюсь к тому, сколько открывается и закрывается дверей, чтобы понять, сколько вокруг людей.

Хлопает только одна. Значит, со мной только один человек. Смогу ли я в одиночку с ним справиться? Я раскручиваю запястья за спиной. Верёвки больно впиваются в кожу, но что такое боль по сравнению с моей беспомощностью.

Задняя дверь открывается, и кто-то хватает меня за ноги.

— Выметайся, — слышу я голос и с сожалением понимаю, что это Юрий.

Меня оставили одну с человеком, который пугает меня ещё больше, чем Василий. Василий не хотел меня, для него я просто пешка, которой он манипулирует.

А Юрий ненавидит меня за то, что я повредила его яйца. Я в ужасе от того, что он может сделать, чтобы нанести ответный удар.

Я извиваюсь на заднем сиденье, пытаясь вытащить ноги. Меня пошатывает и трясёт. Я не ела перед работой, и сейчас чувствую себя слабой и вялой. Во рту сухо и я хочу в туалет, но боюсь спросить.

Грубые руки хватают меня и ведут вперёд. Пошатываясь, я следую за Юрием. Он движется в быстром темпе, и моим коротким ногам тяжело не отставать от него. У него плохо получается вести меня в правильном направлении. Я спотыкаюсь обо что-то, может, бордюр. Затем, спустя мгновение, моё лицо врезается во что-то так сильно, что в глазах темнеет.

Юрий зло смеётся:

— Глупая тварь. Как я могу отвечать за твою сохранность, если ты сама врезаешься в стены?

Кровь начинает стекать из носа в рот, лицо трещит и опухает. Зубы болят. Я хочу плакать от боли, но кусаю губы, чтобы не давать ему удовлетворения, которое он получит от моей боли. Босс Василия хочет использовать меня как товар на торгах, но Юрий просто может сделать мне больно. Когда он тянет меня за руку, пытаясь тащить вперёд, я горблю плечи, готовясь к новой стене. Но ничего нет.

Затем мы куда-то входим.

Я определённо могу сказать, что мы в закрытом помещении, потому что воздух изменился, и наши шаги издают эхо, что говорит о большом здании. Наволочка до сих пор на мне, я ничего не вижу. Рука Юрия больно сжимает моё плечо, он тащит меня вперёд, пока я не упираюсь коленками в кусок металла:

— Садись.

Я пытаюсь прочувствовать эту вещь у себя перед ногами. Кажется, это металлический стул. Я осторожно сажусь и жду. Связанные руки болят. Кажется, что у меня не лицо, а один гигантский синяк. Здесь слишком тихо. Мне хочется, чтобы Рейган вернулась назад. Просто понимание того, что она рядом, сделало бы меня чуть более счастливой.

Но здесь лишь я и Юрий.

Секунду спустя с меня срывают наволочку. Я моргаю, пытаясь привыкнуть к обстановке, а мои волосы статическим облаком окружают лицо. Мы на каком-то складе. Он не пустой, хотя на стройных рядах металлических полок нет ничего кроме пыли. С потолка свисает одинокая лампочка, а всё вокруг тёмное и зловещее. Здесь есть несколько складных стульев и карточный столик. Юрий нависает надо мной.

Он смотрит вниз на моё лицо и что-то бормочет по-русски, а затем сжимает мою переносицу:

— Больно?

Это так, но я никогда не доставлю ему удовольствия и не скажу этого. Я вырываюсь из его хватки.

Он ворчит:

— Хорошо, что не сломал. Сергей три шкуры с меня сдерёт, если я испорчу его маленький кошелёчек, — он одаривает меня холодной улыбкой: — На секунду ты меня напугала.

Я пялюсь на него. То место на лице, где он ущипнул, теперь пульсирует.

— Вы собираетесь продать меня обратно Нику? Разве это план?

Юрий смотрит на меня секунду, а затем начинает смеяться, будто я сказала что-то смешное.

— Ты думаешь, что твой парень будет оставаться в живых так долго, что успеет выкупить тебя? А ты забавная.

Я стараюсь не беспокоиться об этом, но мне очень страшно.

Теперь я знаю, что Ник — один из плохих парней. Василий сказал, что он убийца. Один из Братвы, но я предполагаю, что это не полное определение Ника.

Ник убивает людей за деньги. Он омерзителен, так же, как и человек, который убил мою мать и разрушил жизнь отца.

Это ужасно. Ужасно, что мне хочется, чтобы именно этот человек вошёл в эту дверь и спас меня. Чтобы он победил моих похитителей и сказал мне, что всё будет хорошо. Я всё ещё принадлежу ему.

И за это я себя ненавижу.

— Больше шуток для Юрия нет? Стыдно, — мой похититель долгое время изучает меня, а затем чешет свой подбородок: — Может быть, твой ротик готов запустить в себя кое-что?

Я вспоминаю его угрозы в самолёте.

— Если ты положишь что-нибудь мне в рот, я откушу это.