Джессика Кансоло – Останься со мной (страница 4)

По пути к дому мы не разговариваем. В качестве фонового шума выступает лишь тихий гул радио. Ночная дорога приветствует нас тусклыми фонарями. Эйден удобно устроился в кресле, положив голову на подголовник, закрыв глаза и расслабив тело.

Маленькая машина буквально наполнилась его присутствием. Хотя Эйден сидит рядом, неуклюже затолкнув длинные ноги под приборную панель, он не спрашивает меня ни о Тони, ни о трех его жертвах. Я же едва сдерживаюсь, чтобы не расспросить Эйдена о его чувствах. Постукивая пальцами по рулю, я стараюсь смотреть на дорогу и не переводить на него взгляд. Я слишком нервничаю, чтобы задавать вопросы, даже невзирая на то, что он только что меня поцеловал.

– Тея, – обращается Эйден, нарушая тишину. Его голова по-прежнему расслаблена и лежит на подголовнике.

Глубокое звучание моего имени заставляет сердце замереть.

– Да?

– Прекрати барабанить. Это сводит меня с ума, – протягивает он, не открывая глаза.

Я немедленно прекращаю.

– Прости, я просто…

– Нервничаешь? – Эйден поднимает голову. – Я знаю. У нас даже времени не было все обсудить. Послушай, я никогда и никому ничего не расскажу, тебе даже просить не нужно. Если честно, твой приезд в полицейский участок заставил меня понервничать. – Эйден, на этот раз выпрямившись, запускает руки в короткие, всклокоченные темно-русые волосы. – Судя по фотографиям в газетах, общение с полицией для тебя – задача не из простых.

Сколько у него было времени на изучение статей, спрятанных в коробке из-под обуви? Либо Эйден действительно хорош в головоломках, либо у него очень развитое чутье, потому что он правильно догадался о моей неприязни к полицейским участкам.

– Ты прав. Полиция вызывает тяжелые воспоминания. Запахи, телефонный звон, боже, даже эти дурацкие стулья – все одинаковое. Я столько раз попадала в беду, Эйден… Но в тот момент, когда тебя арестовали, я не могла думать ни о чем другом – только о тебе. – Я усмехаюсь своим же словам.

– Почему ты смеешься? – удивляется Эйден.

–Ты провел несколько часов в полицейском участке, где тебя допрашивали как подозреваемого в убийстве. Тебя арестовали, и ты потенциально попал в тюрьму. Твой отчим мертв, а дом превратился в место преступления. И ты переживаешь за меня?

– Ну, вообще-то я знал, что я не причастен к убийству и мое алиби подтвердится. Если скрывать нечего, зачем тогда волноваться? А поскольку мне ничего не оставалось делать, кроме как ждать, в голове блуждали разные мысли. И, честно признаюсь, я даже немного разозлился. Я открылся тебе, доверился, рассказал все, что я никогда и никому не рассказывал. Я был опустошен при мысли о том, что тебе на меня плевать.

– Прости меня, – выпаливаю я в порыве отчаяния. Мои слова сопровождает слеза. – Я хранила тайну, потому что у меня не было выбора. Я столько раз хотела признаться… Но не смогла.

– Я злюсь не натебя, – подчеркивает Эйден. – Я злюсь на ситуацию. И чем больше я об этом думаю, тем сильнее раздражаюсь. Ты не должна в одиночку проходить через это. Что я могу сделать? Чем могу помочь? Ведь должно быть что-то, что мы можем сделать? Пожалуйста, скажи мне.

Мне хочется одновременно смеяться и плакать.

– Ты не можешь помочь.

– Ямогу помочь. Я же Эйден Паркер, забыла?

– Не в этот раз, Эйден.

Я смотрю прямо перед собой, потому что, если я переведу взгляд на Эйдена, мое сердце разобьется вдребезги. Ему не под силу изменить то, что произошло, как и то, через что я прошла. Все пригородные дома в моей памяти сливаются друг с другом в один обычный, ничем не приметный дом; каждый город, где я побывала за последний год, похож на другие. До сих пор ни в одном из них я не чувствовала себя дома. В Кинг-Сити все иначе лишь потому, что у меня есть Эйден и друзья.

Мы почти подъехали к дому. Пора бы уже выйти наружу и глотнуть свежего воздуха, пока я не разрыдалась.

– Могу, – настаивает Эйден. – Если бы ты только сказала…

–Ты не можешь помочь! – отрезаю я, тут же пожалев о своем тоне. – Прости, Эйден, но есть вещи, которые даже ты не можешь исправить.

– Ты сначала расскажи, а дальше разберемся, – шепчет он, касаясь моей руки большой ладонью.

Подъехав к дому, я глушу машину. Я поворачиваюсь к Эйдену, вижу его лицо, по-прежнему залитое светом верхних лампочек, которые еще предстоит погасить.

– Уже поздно. Ты устал. Давай отдохнем, а завтра я тебе все расскажу.

– Справедливое предложение. – Эйден кивает.

Я тихонько отпираю входную дверь, и мы без лишнего шума поднимаемся по лестнице. Я не планировала приводить Эйдена тайком, но лучше не будить маму. Я уверена, что она и без того насторожится, увидев утром машину Эйдена на подъездной дорожке. Но что она сделает? Перевезет меня в другой штат? Хотя подождите, она ведьуже это делает.

Эйден располагается в гостевой спальне, к которой примыкает ванная комната, а я тем временем отправляюсь на поиски сменной одежды. Вернувшись к двери, я вежливо стучу. Эйден молниеносно открывает.

– Я принесла тебе новую зубную щетку и паст… – Я замолкаю, таращась на Эйдена, который стоит в дверяхв одних трусах.

Нет, это не сон. Эйден Паркер в моем доме… ночью… в одних боксерах.

Господи, пожалуйста, скажи мне, что у меня не течет слюна…

Резко подняв голову, я неловко протягиваю руку с зубной щеткой и пастой.

Боже, Амелия, неприлично же вот так глазеть!

– Благодарю, – весело произносит Эйден.

Черт возьми, он знает, какой он сексуальный, и наслаждается, мучая меня.

– Я не нашла, во что тебе переодеться… Если, конечно, ты не думаешь втиснуться в мою пижаму.

– Все нормально. Я посплю в боксерах.

– Но у меня есть твой свитер. Я забыла вернуть его после того вечера, когда нас заперли в школе, – смущенно признаюсь я.

Я ношу его дома в основном потому, что он большой, удобный и теплый. Но еще и потому, что он напоминает мне об Эйдене. И нет, я не маньяк.

Эйден смотрит на свитер в моей руке, но забирать его, похоже, не собирается.

– Оставь себе. Мне все равно жарко. Я горячий парень.

Да, черт возьми… Еще какойгорячий.

– Точно?

Я не стану сопротивляться, потому что свитер и правда очень удобный.

– Точно. Спокойной ночи, Аме… Тея.

У меня перехватывает дыхание.

– Доброй ночи, Эйден.

Глава 3

Утром, сидя на кухне, я не завтракаю, а только разглядываю миску, выуживаю ложкой хлопья и без энтузиазма опускаю их обратно в молоко. Мои мысли заняты не едой, а тем, как рассказать Эйдену о своем прошлом. Что, если он посчитает меня трусихой, которая бежит прочь от трудностей и позволяет другим людям страдать? Что, если груз моего прошлого напугает его и он не захочет иметь со мной ничего общего? Я ума не приложу, как признаться Эйдену в том, что моя мать вынуждает меня уехать из Кинг-Сити. Как рассказать, что он, скорее всего, больше никогда меня не увидит и не услышит? У меня появится новое имя, а Амелия Коллинз перестанет существовать, как Хейли Джонсон и Изабелла Смит до нее. Исчезнув, Амелия –я – никого и ничто не сможет взять с собой. Но и остаться тоже не сможет. Судебное дело и все, что связано с отчимом Эйдена, очень скоро попадет в новости, отчего мама начнет только сильнее переживать относительно нашего пребывания в городе. И я говорю это не со своих слов, а с тех, что мама сказала мне утром перед уходом на работу.

Услышав звук шагов, я поднимаю глаза и вижу Эйдена – полностью одетого, к моему сожалению.

– Привет.

– Доброе утро. – Я подталкиваю коробку с разноцветными фруктовыми колечками к его тарелке.

Эйден улыбается, вспоминая нашу старую шутку о хлопьях, однако, вместо того чтобы сделать себе завтрак, он направляется прямиком ко мне и садится рядом. Эйден расположился в непосредственной близости, и тем не менее мне кажется, что он слишком далеко.

– Как дела? – спрашиваю я, стараясь не нервничать и не ерзать на стуле, и притворяюсь, будто мне есть дело до разбухших в тарелке колечек.

– Лучше. Отдых однозначно пошел мне на пользу, – признает Эйден. – Я звонил близнецам. Они спрашивали, почему в эту пятницу им пришлось остаться у Джулиана, а не у друзей.

Спустя пару мгновений до меня наконец-то доходит: по пятницам Эйден ездит на автодром, потому что гонки являются основным источником его дохода. Видимо, во время его отсутствия близнецы играют у друзей… Бесплатная няня, можно сказать.

– И что ты ответил?

– Соврал. Сказал, что мне пришлось срочно уехать из города, а родители Джулиана согласились за ними присмотреть. Впрочем, они и не возражали. Они сказали, что мама Джулиана готовит вафли на завтрак и мне лучше поскорее приехать, чтобы не остаться с носом. Знаешь, я так рад, что их не было дома, когда появился Грег… и его убийца.

Плечи Эйдена напрягаются, челюсть подергивается – так происходит всякий раз, когда он упоминает о чем-то, что представляет угрозу близнецам. Как же это тяжело – жить в страхе, что с самыми дорогими на свете людьми может случиться нечто ужасное. Эйден практически заменил им отца. Угроза их благополучию – самый большой его страх.

– С ними все будет в порядке, Эйден, – шепчу я, не зная, как его утешить. – Они в безопасности.

– Знаешь, в голове крутится тысяча вопросов. Зачем Грег пришел к нашему дому? Что ему было нужно? Как у него оказался мой телефон? Кто его убил? – Эйден запускает руки в волосы.

Я сдерживаю порыв протянуть руку и снять напряжение с его лица.