Джессика Харт – Уходя – оглянись (страница 8)

— Хью был моим наставником, когда я работала в лондонской фирме. Продвигал меня, и, когда уехал, чтобы основать здесь свою проектно-строительную контору, я зависла без его поддержки, правда зная, что его всегда тянуло домой в Йоркшир. Его жена оставалась здесь, а он обычно уезжал в Лондон на всю неделю, думаю, ему надоело кочевать.

— Да, только получил крупный заказ в Уэллерби и свалился с инфарктом. Этот центр досуга весьма укрепил бы его репутацию в регионе. Хью, несомненно, высоко ценит тебя, если в трудную минуту обратился за помощью.

Я повертела бокал между ладоней, раздумывая, что многим обязана Хью.

— Он понимал, мне требовался опыт работы на стройплощадке. В Лондоне мне поручали проектировать шоссе, но я нацеливалась на загранкомандировку, где настоящая большая стройка. В Шофраре планируют возвести новый аэропорт, и, если я сумею показать себя здесь, меня, возможно, повысят до старшего инженера к концу моей пятилетки.

— Понятно. — Джордж отставил пиво. — Ну а после повышения планируешь заняться поисками долгосрочных отношений?

— Так точно. Хорошо бы познакомиться с коллегой. Инженер по гражданскому строительству понимает, что такое кочевать с объекта на объект, а путешествовать вдвоем намного удобнее. Да, я до сих пор знакомилась только с инженерами.

— Я не инженер. А ты уже со мной запанибрата.

— Это ненадолго, — бросила я, уязвленная его замечанием.

— А как насчет страсти, Фриз? Как насчет любви? Ее не уложишь в прокрустово ложе жизненного плана.

— Не ищу ни любви, ни страсти. Насмотрелась на последствия. Мать бросила все ради отца. Она могла сделать неплохую карьеру, но предпочла помогать ему поднимать бизнес. Когда мы ему наскучили, она осталась ни с чем.

— И ты тоже.

— Я чувствовала себя ущемленной.

Первый раз я призналась в этом вслух. В глубине души я удивлялась, с чего вдруг принялась исповедоваться перед Джорджем?

— Сомневаюсь, что мама отважилась бы найти мне отчима. По-моему, она продолжала любить отца. — Я вздохнула. — Правда, она никогда не была по-настоящему счастлива без него. Конечно, мне не дано знать, но подозреваю, она была рада так быстро отмучиться. После ухода отца какая-то ее часть умерла, она сдалась.

— Жестоко для тебя, — проронил Джордж.

— Да, эмоции не спланируешь, — сказала я. — Нельзя предугадать, что люди сделают или почувствуют. Но можно настроиться на практический лад, работать и выбирать друзей, способных понять твои жизненные цели.

— Ты коллекционируешь инженеров?

Я подумала о своих приятелях, на это ушло немного времени. Ник — мой сокурсник, мы полюбовно расстались после выпуска. С Джоном я работала в Лондоне, пока он не уехал в загранкомандировку. Затем подвернулся Фил, но, полагаю, не ошибусь, если скажу, что нам обоим стало легче, когда я приняла предложение Хью и уехала на север.

Ничего особенного. Но Джорджу знать об этом не обязательно.

Я кивнула:

— С инженерами удобнее встречаться.

— Удобно? И сколько таких покладистых парней взволновали твое сердце, Фриз?

Я отвела взгляд. И отвечать не желала.

— Я дружила со всеми.

— Держу пари, ты всех держала на расстоянии. И никому из них не позволила выдернуть тебя из привычно размеренной и спокойной жизни, я прав?

Разумеется, прав. У меня хватало ума не рисковать. Встречалась только с теми мужчинами, которые соглашались на скорее дружеские, нежели любовные отношения, и после расставания никаких зарубок на сердце не оставалось. Для пущей уверенности я всегда уходила первой.

— Я не желаю съезжать со своей колеи, впадать в ступор и на работе сосредоточенно смотреть на телефон: позвонит, не позвонит. Не желаю фокусироваться всю жизнь на одной персоне и пристегивать к нему свое счастливое будущее.

— Бедняжка Фриз, ты никогда не пыталась отбросить осторожность и позволить себе потерять голову? Хоть раз?

Я моментально вспомнила о Чарльзе. Мой единственный прокол. Но дважды я так не ошибусь.

— На свете есть кое-что хуже, чем отсутствие опыта любви.

— Пожалуй, с тем и жизнь загубить недолго. — Беспокойные голубые глаза Джорджа изучали мое лицо. — Ты всегда такая подтянутая, но когда я посмотрел на твои губы, сразу понял, всю страсть ты таишь в себе.

— О, я тебя умоляю!

— Да, это заводит. Знаешь, как в тех фантазиях, строгая училка вдруг сдергивает свои очки, встряхивает гривой и превращается в секс-бомбу.

— Не намерена ни сдергивать, ни встряхивать. — Я чопорно пригубила бокал. — Да и о чем с тобой говорить. Я же вижу, ты живешь сам по себе. Как тебе до сих пор удалось не влезть в страстный брак, если эта идея тебя соблазняет?

— Я пробовал.

— Ты разведен?

— Нет, до свадьбы дело так и не дошло. Аннабель расторгла помолвку, когда меня со скандалом уволили.

— Тебя уволили? Что же ты натворил?

— Ничего особенного, но Аннабель приняла правильное решение. Честно говоря, до сих пор поражаюсь, что она вообще согласилась выйти за меня. Я был еще тот бедокур.

Я чуть развернулась на скамье, чтобы взглянуть ему в лицо. Я была удивлена. Джордж Чаллонер произвел на меня приятное впечатление, но я и не подозревала о его бедовом прошлом.

— Ты изменился.

— Надеюсь. Не испытываю гордости за того, кем был. Я тоже из богатой семьи. — Он чуть запнулся. — Семья строила планы. Мне надлежало вести банковское дело, фамильный бизнес, хотя должного образования у меня не было, я интересовался исключительно лошадьми.

Банкир? Я выпрямилась.

— Ты не из клана Чаллонеров?

— Он самый. — Джордж криво усмехнулся. — Вернее, был.

Даже я слышала о банке Чаллонеров, финансистов во многих поколениях, пресловутых консерваторов и столпов британского истеблишмента, одном из самых престижных инвестиционных банков Лондона. Фиглярство и скандальное паблисити Кевина Тейлора не для них. Они вращаются совсем в иных сферах, нежели мой отец. Не кичатся состоятельностью, но никому и в голову не придет сомневаться в их влиятельности.

Ясное дело, Уэллерби не исключение. Неудивительно, что своей врожденной самоуверенностью он сразу напомнил мне Чарльза. Горькое воспоминание.

— Мои родители очень щепетильны в отношении репутации. Тоже не доверяют страстям. Их брак, как я понимаю, деловой союз, а Гарри и я — инвестиции во фьючерсные контракты. Нас сплавили в пансион как можно раньше, предполагалось, что оттуда мы отправимся прямиком в Оксфорд, затем для нас найдется теплое местечко в банке, с тем чтобы мы быстро продвинулись в совет директоров и подхватили славное знамя семьи.

Я впервые услышала горечь в голосе Джорджа.

— И ты не подчинился?

— Нет. Гарри решительно взялся за учебу, а я всегда был паршивой овцой. Шило в заднице. Огорчал родителей. В итоге меня исключили, и вопрос об Оксфорде был снят с повестки.

Я пыталась представить Джорджа трудным подростком, удавалось плохо. Он так легко сходится с людьми, очарователен до зависти, я просто не представляла его угрюмым мятежным отщепенцем.

— На семейном совете было решено ненадолго отправить меня за границу. Я работал на ранчо в Монтане, незабываемый год, один из лучших в моей жизни. Когда они решили, что я усвоил урок, отозвали домой. — Джордж горько скривился и поставил бокал на стол. — Если бы усвоил, отказался бы, но я выбрал путь полегче. Деньги, тачка, так называемая «работа» в банке. Мог бы просто сказать «нет» и жить своей жизнью, но я не сделал этого.

— Но ты был молод. Молодости свойственно ошибаться.

— Нет, я тогда был великовозрастным лоботрясом. — Джордж явно нацелился разделать себя в пух и прах. — Прекрасно понимал, что делаю. Надо было зубами держаться за то, к чему душа лежала, а я смалодушничал. Начал бегать по вечеринкам, кутить. Как заводная марионетка. Вразнос. Но Чаллонеру все сходило с рук.

— Ты не мог быть таким негодяем, ты же был помолвлен.

— А, Аннабель… Я правда думал, что она спасет меня.

— Какой она была?

— Наивной провинциалкой, полагаю. Ее семья увлекалась охотой, рыбалкой, киносъемкой, а она обожала лошадей и собак. Работала специалистом по связям с общественностью, но в основном просто тусила в обществе и подыскивала себе мужа. Я думал, ей хочется того же, что и мне, — вырваться из заколдованного круга. Не знаю почему, но мне она сразу понравилась.

— Никто не заставлял ее крутиться в Лондоне, правда? — едко сказала я. — Если ей хотелось вырваться, могла бы устроиться на работу в деревне и приобрести себе лошадь, а не ждать, пока муж преподнесет ей такой подарок!

— Такие, как Аннабель, мыслят иначе, чем ты, Фриз. Я тогда тоже мыслил иначе. Представлял себе сельскую жизнь в розовых тонах. Бывало, мы с Гарри гостили у бабушки на каникулах. Она до сих пор живет в чудесной старинной усадьбе. У нее полно кошек и собак, была и конюшня. Там я был по-настоящему счастлив. Мне всегда хотелось туда вернуться, даже сейчас. Но у меня не было твоей силы воли. В голову не приходило зарабатывать себе на жизнь мытьем посуды. Никчемный лентяй, семья оказалась права, изгнав меня.

— Догадываюсь: Аннабель решила, что муж из тебя никакой, раз уж Чаллонеры лишили тебя наследства?

— Примерно так.

Я взяла стопку картонных тарелочек и выложила их в линию.

— Ага, наверное, она хорошо готовила?