Джессика Гудман – Они хотят быть как мы (страница 50)

Голова кружится, пока я пытаюсь распутать его слова и разгадать их истинный смысл.

– Я знаю, у вас возникли некоторые проблемы с вашими друзьями. Может быть, вы чувствуете себя потерянной и нежеланной здесь, в «Голд Кост». Возможно, убедили себя в том, что нечто темное и грязное скрывается под поверхностью того, что, как вам казалось, вы знали о мисс Арнольд. И бросили тень на вашего учителя. – Вайнгартен потирает виски указательным и большим пальцами. – Но позвольте мне выразиться предельно ясно, мисс Ньюман. Вы не посмеете испортить репутацию этой школы. После всего, что мы для вас сделали.

– Но… – бормочу я, пытаясь вставить хоть слово в свое оправдание.

– Подожди. – Он грубо останавливает меня жестом. – Я пригласил тебя сюда, чтобы мы могли побеседовать о твоих последних неделях в школе «Голд Кост». О твоем будущем. – Вайнгартен берет в руки увесистую папку, набитую голубыми тетрадями, которые я заполняла всего несколько часов назад. – Твоя экзаменационная работа. – Он с глухим стуком бросает ее обратно на стол.

Я с трудом удерживаюсь от желания вскочить и выхватить папку из его морщинистых рук.

– Вы уже оценили ее? – тихим голосом спрашиваю я.

Вайнгартен разражается утробным смехом.

– Конечно нет. Это дело университета. – Он жестом указывает на экзаменационные тетради. – Но мне бы очень не хотелось, чтобы все это оказалось обманом.

Его брови взлетают высоко на лоб, а взгляд голубых глаз становится ледяным. В нем нет и следа былого великодушия. Он знает. Он всегда знал.

– В Лиге плюща не очень-то благосклонно относятся к жульничеству.

– Никакого жульничества, – задыхаясь, говорю я. – Я занималась. Мне никто не помогал. Я готовилась самостоятельно.

Вайнгартен поднимает руку.

– Может быть, на этот раз. Но не все предыдущие. – Он сцепляет руки на затылке и выпячивает живот. – Думаешь, мы не знаем, что происходит? Не знаем, кто списывает, кто обманывает?

Мне становится не по себе, во рту пересыхает.

– Не составит никакого труда убедить университет Брауна в том, что на этом экзамене ты получила некоторую помощь, а раньше жульничала на каждом экзамене. Твоя жизнь будет разрушена. Время и деньги, потраченные твоими родителями, уйдут в песок.

Я с трудом сглатываю, пытаясь сдержать слезы.

– Тебе так повезло, Джилл Ньюман. – Вайнгартен встает и подходит к окну. Со своего насеста я вижу, как его взгляд падает на младших школьников, может и детсадовцев в клетчатой форме «Голд Кост», штурмующих горки на идеальной игровой площадке. Они еще настолько бесстрашные.

– Но теперь уже нет. Ты оказалась неблагодарной. Втянула мистера Бомонта во всю эту историю. Ай-яй-яй.

– Как вы… – Я снова пытаюсь что-то сказать.

Вайнгартен смеется.

– Ты думаешь, я не знаю каждого офицера полиции в этом городе? Что у меня нет людей по всему Золотому берегу, просто умирающих от желания поделиться со мной информацией и секретами, ради того чтобы их дети учились в моей школе? А этот адвокат, нанятый мисс Кэллоуэй, – мистер Соренсон? Разумеется, выпускник «Голд Кост» 1991 года. Блестящий ученик. В тот же день он предупредил меня насчет Логана.

Мои щеки горят, и я соединяю колени вместе, чтобы унять дрожь в ногах.

– Мисс Ньюман, я хочу быть предельно ясным. – Он снова переходит на официальный тон. – Вы губите нашу репутацию. Я больше не потерплю негативного внимания к этой школе. Прошлое осталось в прошлом, а вы своими глупыми поисками компромата рискуете разрушить все наше будущее.

Лицо у Вайнгартена раскрасневшееся, в уголках рта собирается слюна. Он возвращается на свое место и тянется за другой папкой, лежащей на углу стола. Она тоньше. С виду совсем новенькая.

– Давайте посмотрим. Джаред Ньюман. Похоже, он поднял свой балл по биологии с едва проходного до девяноста двух на промежуточном экзамене. Молодец, мистер Ньюман! – Он задерживает на мне взгляд, игривый и угрожающий. – Интересно, откуда такой прогресс?

Его месседж понятен. Если я буду продолжать в том же духе, позорить «Голд Кост», провоцируя скандалы и вызывая нежелательный интерес к нашему кампусу, он разрушит мои шансы на поступление в Браун. Он разоблачит меня. Разоблачит Джареда. А всем остальным позволит выйти сухими из воды, просто в назидание мне. Если раньше у меня оставались сомнения по поводу дальнейшей помощи Рейчел и Грэму, теперь я полностью уверена в своем решении. Я не могу пойти на такой риск.

– Мистер Бомонт не имеет никакого отношения к смерти Шайлы. Убийца – Грэм Кэллоуэй. Таковы факты. Мне нужно, чтобы вы прекратили свое маленькое расследование. Мы не можем допустить, чтобы на репутацию школы легло еще одно черное пятно. Вы понимаете, о чем я говорю, мисс Ньюман?

– Да. – Мой голос звучит четко и ясно, и я изо всех сил стараюсь смотреть ему прямо в глаза.

– Вот и умница. – Он улыбается и швыряет папку Джареда на стол, разметывая мои голубые тетрадки. – Что ж, я рад, что мы поболтали. Я отправлю вашу экзаменационную работу в Браун сегодня после обеда. – Он взмахивает рукой и крутится на вращающемся кресле, поворачиваясь ко мне обтянутой твидом спиной.

Я поднимаюсь со стула и на дрожащих ногах шагаю к двери.

– О, и Джилл? – Вайнгартен смотрит на меня через плечо. – Передай от меня привет мисс Кэллоуэй. Всегда была настолько многообещающей девушкой. И такой позор. Такой позор.

Мама распахивает дверь, прежде чем я успеваю припарковать машину на подъездной дорожке. Папа высовывает голову из-за косяка двери.

– Это она? – спрашивает он.

Мое сердце сжимается, я не могу смотреть им в глаза. Все, чего я хочу, – это спрятаться ото всех.

– Привет, – выдавливаю я из себя, протискиваясь мимо них в дверь.

– Ну? – спрашивает мама. На ней льняная туника и массивное ожерелье. Лицо теплое и полное надежды. Она хочет поговорить об экзамене.

– Результат будет известен через какое-то время, – бормочу я. – Ты же знаешь.

Папа сцепляет руки за спиной.

– Они сказали, когда?

– Нет. – Я с глухим стуком бросаю сумку в коридоре и поднимаюсь в свою комнату, надеясь, что они поймут намек. Я просто пока не готова отвечать на их вопросы.

Я захлопываю дверь и валюсь на кровать. Разглядывая звезды на потолке, я впервые замечаю, что они поблекли и перестали светиться в темноте неоновым сиянием. Раздается тихий стук в дверь.

– Милая? Мы можем зайти на минутку?

Я не отвечаю, но дверь чуть приоткрывается.

– Мы просто хотим поговорить, – мягко произносит папа.

– Хорошо, – уступаю я. Они оба садятся в изножье кровати.

– Мы знаем, у тебя сейчас очень нелегкое время, много всего происходит… – начинает мама. И тут меня прорывает. Внутри извергается вулкан, и огонь поднимается к горлу.

Я приподнимаюсь и сажусь.

– Вы понятия не имеете о том, что происходит, – кричу я. – Вы себе даже не представляете, как тяжело мне все дается, под каким давлением я нахожусь. – Мои руки дрожат, словно по нервам пропустили ток. – Я знаю, вы многим пожертвовали, чтобы мы могли учиться в «Голд Кост», и лишь пытаюсь сделать так, чтобы вам не пришлось жертвовать еще большим. Я стараюсь изо всех сил, и, возможно, моих усилий недостаточно. Вам просто придется с этим смириться, ладно? – Папа отшатывается назад, как будто я выпустила в него стрелу.

– Милая, – вступает мама. – Я понимаю…

– Нет, – перебиваю я. – Не понимаешь. Ты даже не догадываешься, каково это – каждый день приходить туда, зная, что я могу потерять все за долю секунды. Вы всегда хотели только одного – чтобы жизнь моя стала лучше. Чтобы я преуспела. – Я размазываю сопли по лицу и ненавижу себя за то, что вываливаю все это на родителей. Они не сделали ничего плохого, но я так взбешена. Так потрясена. Мне просто нужно выговориться. – Это чертовски трудно! – кричу я. – И я стараюсь. Это все, что я могу сделать. Просто… пытаться.

– О, Джилл. – Мама протягивает ко мне руку и гладит меня по волосам. Папа садится рядом со мной, и они обнимают меня так крепко, что я едва могу дышать. Поначалу я пытаюсь освободиться, вырваться из их объятий. Но они крепче держат меня.

– Мне очень жаль, – шепчет папа. – Мы не хотели, чтобы все так получилось. – Он отстраняется. В его глазах стоят слезы.

– Мы выросли в совершенно другой среде. – Мама показывает в окно. – Семья твоего отца жила от зарплаты до зарплаты, а моим родителям было все равно, пойдем ли мы в школу. Мы хотели, чтобы у тебя все было намного лучше, чем у нас.

– Но, может быть, мы переусердствовали, – говорит папа. – Мы слишком сильно давим на тебя, хотим, чтобы ты была…

– Идеальной. – Мама грустно улыбается.

Папа кивает.

– Тебе не обязательно быть идеальной. Ты просто должна быть собой.

Звучит как поздравительная открытка, но его слова заставляют меня расплакаться еще горше.

– А если я не получу стипендию? – Мой возглас вырывается влажными мыльными пузырями, готовыми лопнуть в любой момент.

– Ну и что? Будем жить дальше.

– Но тогда я не поеду в Браун. – Мы все знаем, что это правда.

Мама кивает.

– Солнышко, с такими заслугами в учебе ты всегда можешь рассчитывать на полную стипендию в университете штата. – Она широко улыбается.

– И вы не будете разочарованы?

Папа притягивает меня к себе и обнимает еще крепче.