Джессика Булл – Джейн Остен расследует убийство (страница 10)

– Что ж, вот такие они мужчины, вечно недооценивающие нас и издевающиеся над нами, – вздыхает Алетия. – Ума не приложу, почему все женщины готовы добровольно подчиняться мужчинам.

Как дочь священника, Джейн обязана утверждать, что церковный брак – это высшее состояние бытия, если только удастся найти подходящего партнера. Мать и отец Джейн вполне удовлетворены обществом друг друга даже после стольких лет совместного проживания. И Кассандра определенно ликует от перспективы выйти замуж за своего давнего возлюбленного, мистера Фаула. Но подруга Джейн, похоже, не рассматривает такую перспективу. Возможно, так сложилось потому, что мать Алетии рано умерла, а отец остается вдовцом, не подавая своим детям примера супружеского счастья, к которому они могли бы стремиться.

– Мистер Крейвен едва ли услышал хоть слово из того, что я говорила, – продолжает Алетия, стряхивая крошки сахара со своей юбки. – Нет, пока я не упомянула о пропавшем ожерелье. Отвратительный человек. Он был еще более пренебрежителен к Ханне. Она попыталась показать ему, где нашли мадам Рено, но он прогнал ее, как бродячую собаку.

– Ханна? – Насколько Джейн известно, минувшим вечером на балу не было никакой Ханны. Но поскольку все, кроме самых близких наперсниц, в приличном обществе обращаются друг к другу «мисс» или «миссис» с добавлением фамилии, вполне возможно, что девушек с таким именем было много. Джейн может претендовать на титул «мисс Остен» только в отсутствие Кассандры. Обращение «мисс Джейн», пожалуй, единственное, по чему она не будет скучать, когда сестра бросит ее, чтобы стать, к сожалению, «миссис Фаул».

– Одна из наших горничных. – Алетия теребит нитку на своем платье. – Мы одолжили ее на вечер. У леди Харкорт слуги никогда надолго не задерживаются, и она всегда пытается переманить наших.

Джейн прижимает палец к губам.

– Могу я поговорить с ней?

– С Ханной? Если желаешь.

– Желаю. Очень даже. Пусть мистер Крейвен и отказался выслушать ее слова, но я очень хочу их услышать.

Горничная имела доступ ко всему, что происходило за кулисами в Дин-хаусе. Ханна наверняка видела и слышала больше, чем кто-либо из гостей.

Алетия приподнимает брови, и они образуют над глазами два рыжих полумесяца.

– В таком случае я пошлю за ней лакея. – Она берет со стола маленький медный колокольчик и звонит.

Когда Ханна просовывает голову в дверь гостиной, Джейн узнает в ней ту маленькую пухлую девушку, которая минувшим вечером стояла в прихожей Харкортов со шваброй и ведром. Она очень молода, самое большее пятнадцати или шестнадцати лет. На ней чепец и оловянно-серое платье, к которому приколот накрахмаленный фартук. У нее опухшее лицо и красные глаза. Должно быть, проплакала всю ночь.

Алетия машет рукой, приглашая горничную войти:

– С тобой все в порядке, Ханна?

– Да, мисс. – Девушка мнет свой фартук, медленно входит в комнату и встает на турецком ковре спиной к камину.

– Не надо так бояться. Ты не сделала ничего плохого. Мы с мисс Остен просто хотим задать тебе несколько вопросов. – Алетия закидывает ногу на ногу. – Итак, Ханна, как ты думаешь, кто убил ту бедную женщину?

Глаза Ханны расширяются, а рот приоткрывается.

– Ты зря спрашиваешь ее об этом! – усмехается Джейн. – Она не знает… ты ведь не знаешь, не так ли, Ханна?

Ханна прерывисто вздыхает, отступая назад. Ее юбка колышется в опасной близости от огня.

– Нет, мисс, клянусь!

– Тогда задавай вопросы сама. – Алетия надувает губы.

В комнате повисает неловкое молчание. Ханна явно глубоко потрясена тем, что видела прошлым вечером, а теперь Джейн собирается заставить ее пережить это заново.

– Ты работала у Харкортов раньше, Ханна?

– Да, мисс, – тоненьким голоском отвечает Ханна и кивает: – Они всегда заставляют идти меня… другие слуги, которые работают здесь, в Мэнидауне, я имею в виду.

– Почему? – Джейн подается вперед и наклоняет голову, пытаясь заглянуть в глаза Ханне. У юной служанки затравленный взгляд. Ханна что-то знает об убийстве, что-то, что заставляет ее дрожать от страха спустя много часов после того, как она покинула место преступления.

– Ну, на самом деле никто не хочет идти в Дин-хаус, а я здесь новенькая… – Взгляд Ханны блуждает по комнате. Она смотрит куда угодно, только не на сидящих перед ней юных леди.

– О-о. – Алетия хмурится. – Я думала, вы, девушки, всегда рады возможности немного подзаработать. Это из-за сэра Джона? Он бывает довольно груб.

– Нет, мисс. – Ханна энергично мотает головой.

– Тогда в чем дело? – спрашивает Алетия, но губы Ханны остаются плотно сжатыми.

– Не стоит волноваться, – заверяет ее Джейн. – Что бы ты ни сказала, мы не будем повторять это за пределами этой комнаты. Мы просто пытаемся понять, что случилось с мадам Рено. Ты же хочешь, чтобы ее убийцу поймали и наказали?

Глаза Ханны выпучиваются.

– Мадам Рено? Так ее звали, ту мертвую женщину?

Джейн кивает:

– Значит, ты ее не узнала? В тот день она не работала в Дин-хаусе?

Миссис Твистлтон подтвердила, что модистка не состояла в штате слуг, но, возможно, Ханна видела ее с кем-то из других торговцев.

Ханна моргает, в ее покрасневших глазах стоят слезы.

– Нет, мисс. Я никогда ее не видела… до тех пор, пока меня не вызвали навести порядок.

Джейн наклоняет голову, пытаясь выразить девушке сочувствие.

– О, Ханна, это наверняка было действительно ужасно. – Если никто не видел мадам Рено в течение дня, возможно, ее тело какое-то время оставалось спрятанным в чулане. – А ты не заходила в эту маленькую комнату прежде? Возможно, ранее в тот же день?

– Заходила, мисс. Я пришла в полдень, и мне сразу же поручили застелить кровати в восточном крыле. Семья Риверс должна была остаться на ночь на случай заморозков. Они приехали рано и переоделись в Дин-хаусе. Я сразу направилась в чулан за простынями. Позже вернулась за скатертями, чтобы застелить столы в главном зале.

– И ты уверена, что тела мадам Рено там не было ни в том, ни в другом случае?

– Не было, мисс. – Ханна искоса смотрит на Джейн. – Я думаю, что заметила бы мертвую женщину у своих ног, когда зашла туда.

Джейн с трудом сдерживает улыбку. Ханна явно не дура.

– Это наверняка означает, что мадам Рено была убита после того, как ты вышла из чулана во второй раз. – Вокруг раны мертвой женщины натекло так много крови, что остался бы след, если б ее убили в другом месте и перенесли. – В котором часу ты вернулась за скатертями?

– Точно не знаю. После четырех, потому что солнце за окном уже село, и мне пришлось прихватить лампу, чтобы убедиться, что я взяла то, что нужно. Леди Харкорт бывает очень требовательной, и я не хотела попасть в неприятности. – Ханна делает шаг ближе к Алетии. – Пожалуйста, не заставляйте меня больше ходить туда, мисс. Я неделями не буду спать, думая об этой бедной женщине. Я больше никогда в жизни не хочу приходить в то проклятое место.

– Конечно, нет. Мы теперь не будем посылать тебя туда. А сейчас мы тебя отпустим, не так ли, мисс Остен? – Алетия протягивает руку, чтобы похлопать Ханну по руке, пристально глядя на Джейн. – Скажи экономке, что я разрешила тебе отдохнуть до конца дня. Постарайся уснуть.

Джейн в последний раз пытается перехватить блуждающий взгляд Ханны. На совести горничной что-то есть, она уверена в этом, но, как бы Джейн ни старалась, Ханна так и не посмотрела ей в глаза.

– Да, тебе нужно отдохнуть. Если только ты больше ничего не хочешь нам сообщить? Есть что-нибудь, что, по-твоему, могло бы помочь?

Ханна так сильно сжимает свой фартук, что у нее белеют костяшки пальцев.

– Меня заставили все вымыть. – Зеленый оттенок проступает на ее лице, и девушка покачивается.

– Пол? Да, я почувствовала запах уксуса, когда пришла туда сегодня утром. Выглядело так, будто все хорошенько вымыли.

– Пол… и медную грелку для постели. Которой злодей ударил ее. – Голос Ханны срывается. Она прикрывает рот рукой. – Кусочки кожи и волос прилипли к меди, и меня заставили…

Ее рвет, и тело сотрясается в конвульсиях, когда девушка выплевывает поток ярко-желтой желчи на фартук.

– О боже… Нам лучше позвать горничную. – Алетия берет маленький медный колокольчик и настойчиво звонит в него.

Джейн стискивает кулаки. Отказавшись поговорить со служанкой, мистер Крейвен упустил возможность уточнить время смерти мадам Рено и безучастно наблюдал, как ребенка заставили чистить орудие убийства, уничтожая жизненно важные улики. Очевидно, что он некомпетентен для проведения такого серьезного расследования. Если оставить дело ему, убийца мадам Рено имеет очень хорошие шансы ускользнуть от правосудия.

Алетия настояла на том, чтобы отправить Джейн домой в отцовской карете. Добравшись до деревни Стивентон, Джейн стучит в потолок и говорит кучеру, что остаток пути до дома священника пройдет пешком. Когда карета отъезжает, девушка машет рукой ткачам, прядильщицам и работникам ферм, которые составляют общину ее отца, и направляется по главной улице к дому на самом краю деревни, где провела первые три года своей жизни. Потому что именно госпожа Калхэм, а не миссис Остен, держала Джейн за руку, когда та делала первые неуверенные шаги, вскрикивала от восторга, когда у малышки получалось сходить в ночной горшок, и учила ее читать молитвы перед сном. И теперь Джейн хочет знать, что – если вообще что-нибудь – госпожа Калхэм может рассказать ей о смерти мадам Рено.