Джессика Булл – Джейн Остен и роковое наследство (страница 3)

Но главное – усыновление Недди дает семье гарантию будущего. Пусть он пока и не владеет состоянием, они уже привыкли рассчитывать на эти деньги. Перспектива богатства вкупе с добрым нравом Недди позволяет мистеру Остену спать спокойно, зная, что после его смерти жена, дочери и особенно уязвимый Джорджи (страдающий припадками и лишенный дара речи) не останутся без поддержки. Ибо Джорджи никогда не будет жить самостоятельно, а Джейн и Кассандра, как девушки среднего достатка, могут улучшить свое положение лишь удачным замужеством.

Некоторое время после отъезда Недди Джейн всерьез размышляла, не могут ли и остальных детей Остенов усыновить богатые родственники. По логике, дядя Джеймс Ли-Перрот, также не имеющий наследников и обладающий завидным талантом получать наследства, должен стать первым кандидатом. Однако Джейн всегда полагала, что куда счастливее ей жилось бы с покойной тетушкой Филадельфией Хэнкок. При всем неумении вести хозяйство (жалованье мистера Хэнкока как хирурга Ост-Индской компании вечно растворялось без следа), тетушка Фила обладала удивительным даром приобретать самых щедрых друзей. Во время жизни в Бенгалии она снискала особое расположение самого Уоррена Гастингса[8]. Когда менее чем через год родилась кузина Элиза, мистер Гастингс великодушно согласился стать крестным и даже подарил ей десять тысяч фунтов. Как иначе могла бы сложиться жизнь Джейн, имей она собственное состояние! Например, она могла бы выйти замуж за Тома.

Недди прерывает ее размышления, энергично помахав шляпой в сторону стоящего вдали пастуха.

– Скоро будем в Роулинге.

Историческая усадьба, где сейчас живет Недди, – это часть обширного поместья Гуднстон (которое семейство Бриджес, в силу давних прав на эти земли, называет «Ганстон», не нуждаясь в лишних буквах).

– Это мои поля. К дому прилагалось сто акров[9], но на Благовещение я арендовал у сэра Уильяма еще двести. К счастью, баронет мало интересуется сельским хозяйством и с радостью сдает землю под добросовестное управление.

Джейн с умилением наблюдает за только что постриженными овцами, резвящимися в «чулочках и сорочках», и размышляет, не пытается ли Недди таким образом доказать миссис Найт свою готовность к управлению будущим наследством. Ей даже приходит в голову, что он, вероятно, рассчитывал получить часть состояния приемного отца сразу после его смерти, а не ждать кончины вдовы. Любое из трех основных поместий – Стивентон, или Чаутон в Хэмпшире, либо Годмершем в Кенте – сделает его богатым землевладельцем, равным по статусу герцогу.

– Как чудесно! Отец потребует от меня подробного отчета, так что, будь добр, расскажи все подробности.

– Мои овцы иной породы, чем в Стивентоне, – мордочки темнее да и рогов нет. Разве не заметила? Кентерберийская шерсть – лучшая в мире. Я бы мог выручить за нее изрядную сумму на континенте, если бы не проклятый экспортный налог.

– Я и не подозревала, что имею честь общаться с таким знатоком! Можно ли мне представиться твоим овечкам? Передай, что я горю желанием с ними познакомиться.

Недди смеется под скрип колес.

– Как я рад, что ты здесь! Когда ты вызвалась приехать, Бет и дети были в восторге.

– А я так рада быть здесь. – Джейн опускает подбородок, пытаясь защитить лицо от ветра и солнца. В лучах света ее полусапожки выглядят потрепанными, и она сожалеет, что не попросила новую служанку начистить их перед отъездом. Прежняя горничная, Салли, сделала бы это без напоминаний, но та предпочла брак и собственный дом, а новую «девушку на все руки», которую мать Джейн наняла взамен, похоже, оскорбляет любое поручение.

Недди щелкает кнутом над гривами кобыл.

– Давай пущу их в галоп и прокатимся с ветерком? Как в старые времена, когда я заворачивал тебя в простыню и тащил вниз по лестнице!

Рывок лошадей отбрасывает Джейн назад. Ухватив брата под руку, она смеется, вспомнив его буйные забавы. Слишком много лет прошло с тех пор, как они проводили время вместе, и она страшно скучала по Недди. Теперь у нее будет возможность лучше узнать брата и его семью. Возможно, к концу лета пропасть между ними и вовсе исчезнет, Недди станет ей таким же близким, как и другие братья. Кроме того, в собственной комнате в уютном доме Недди без обычных хлопот можно всерьез заняться «Сестрами», эгоистично думает Джейн.

Окруженный ухоженным парком, Роулинг-мэнор возвышается в конце извилистой аллеи. В послеполуденном солнце сверкают кирпичные дымоходы на шиферной крыше, а бледно-розовые розы, оплетая фасад, наполняют воздух сладким ароматом. К дому примыкает флигель для кухарки, лакея и двух горничных, имеются также отдельный каретный сарай и конюшня. В письмах Недди называл его «домом для большой семьи». Джейн не может не согласиться – особняк восхитительно просторный.

Экипаж останавливается, из-за лакированной входной двери высовывает голову Элизабет. В двадцать четыре года (всего на три года старше Джейн) невестка уже обзавелась мелкими морщинками у темных глаз. Ее стройная фигура с длинной шеей напоминает любопытного лебедя, а утреннее платье с высокой талией скрывает округлившийся живот – если не смотреть сбоку.

– Эдвард, где ты пропадал? Я ждала тебя еще вчера! Дорога из Дартфорда и обратно не занимает четыре дня.

– Но я же здесь, душенька. Не волнуйся. – Недди спрыгивает и подает Джейн руку, как только подошвы его сапог касаются гравия.

Джейн старается изящно выйти из экипажа под оценивающим взглядом невестки, выпускницы дорогого лондонского пансиона, где даже держат специальную карету для обучения девушек искусству выходить из экипажа, не показывая более дюйма чулок над лодыжкой.

– Джейн.

Элизабет подставляет щеку. Джейн целует воздух рядом. На бедре невестки сидит малыш, с недоверием рассматривая свою тетку. Еще двое златовласых детей выглядывают из-за материнской юбки, а сзади стоят две юные служанки в одинаковых серых платьях.

– Это не тетя Касси, – разочарованно шепчет старшая девочка четырех лет.

Мальчик рядом смотрит на Джейн с явной враждебностью. Лишь пятнистый коричнево-белый спаниель Конкер с подлинной радостью виляет обрубленным хвостом, подпрыгивая, будто марионетка на невидимой нитке.

– Фанни, Тед, не робейте. Мы же сказали, что на этот раз приедет тетя Джейн. Уверен, тетя Касси скоро тоже нас навестит.

Сильными руками Недди подхватывает обоих детей, представляя каждого по очереди. Они пахнут топленым молоком, а их кудряшки мягкие, как цыплячий пух. Джейн пытается поцеловать их, избегая дрыгающихся ножек. Благополучно поставив детей на землю, Недди берет у Элизабет малыша.

– А что скажешь о нашем малыше Джорджи? Уже догнал тезку?

– Я малыф Дшодши? – шепелявит малыш.

– Именно так, ты малыш Джорджи, – смеется Джейн. – Но папа прав: скоро ты станешь таким же большим, как дядя Джорджи.

Она хлопает мальчика по румяным щечкам, и тот хихикает, втягивая шею в складки жира. Хорошо хоть один ребенок не таит на Джейн обиду из-за того, что она не та тетя.

Элизабет смягчается, глядя, как муж качает одного ребенка, пока двое других висят у него на ногах.

– Пойдем, устроим тебя поудобнее. – Она кладет Джейн на спину прохладную ладонь. – Мы отвели тебе зеленую спальню с видом на пруд. Сегодня у нас семейный ужин, но на остальное время у меня полно планов. Общество в Кенте весьма оживленное, и я составила список семейств, с которыми тебя непременно нужно познакомить.

– Не стоит так хлопотать, – возражает Джейн. – Я приехала помогать тебе, а не обременять новыми заботами.

– Помогать?

Элизабет удивленно моргает.

– Ну да… с твоим… – Джейн указывает на живот невестки, – с разрешением от бремени. Я буду кормить и купать детей, штопать белье, выполнять поручения. Делать все, что обычно делает Касси.

Элизабет машет рукой в сторону служанок.

– Для этого у нас есть прислуга, Джейн. Познакомься – Сьюзен и… Сьюзен.

– Две Сьюзен?

Высокая служанка пожимает плечами, а низенькая и помоложе просто таращится на Джейн.

– Что же касается разрешения от бремени, – продолжает Элизабет, – я не Анна Болейн, чтобы меня запирали в комнате с гобеленами. До родов еще полтора месяца – вполне достаточно, чтобы всем тебя представить.

– Представить?

Джейн переступает порог огромного холла, где даже в летнюю пору тлеют угли в камине. Она развязывает кружевные ленты соломенной шляпки. Каштановые кудри под ней влажные и прилипают ко лбу.

– Разумеется. В нашем кругу. – Элизабет берет шляпу и передает служанке будто грязную тряпку. – Ты ведь сестра наследника Годмершема. Здесь полно достойных холостяков, жаждущих с тобой познакомиться.

Джейн с ужасом осознает, что попала в ловушку: оказывается, в Кенте ждут, что она устроит свою судьбу единственным подобающим респектабельной леди способом.

– Но я надеялась тихо провести лето с тобой и детьми. И выделить немного времени, чтобы писать. Я привезла «Кэтрин» и «Первые впечатления», могла бы почитать вам вечерами.

– Первые… что?

Элизабет смотрит на нее пустым взглядом.

– «Первые впечатления». Мой новый роман. И я надеялась поработать над «Сестрами».

– Я думала, ты уже переросла эти чудачества. – Невестка упирает руку в бок. – Боюсь, у тебя не будет времени на эту чепуху.

– Но я…

Джейн пытается найти возражения, но слова застревают в горле. Даже мать не относится к ее занятиям литературой настолько пренебрежительно. Джейн не смеет сказать Элизабет, даже себе не готова признаться, что, как никогда прежде, настроена увидеть свои работы напечатанными.