Джессика Ау – Скоро пойдет снег (страница 2)

Еще за пару недель до поездки я провела много времени, тщательно выбирая подходящие места – кумирни, парки, галереи, старые, еще довоенные дома, и все думала, понравится ли это маме? В ноутбуке остался большой файл с адресами, описаниями и временем работы музеев и галерей. В комментариях отразилось мое беспокойство о том, как правильно построить поездку и наилучшим образом использовать время. Музей, куда мы направлялись, порекомендовал мне друг. Помещался музей в старом довоенном доме, построенном известным скульптором. Об этом доме много говорили в интернете, и мне хотелось повидать его собственными глазами. Я снова проконсультировалась с телефоном и сообщила, что если мы сейчас повернем вот сюда, то скоро окажемся на месте. Пока мы шли, я немножко рассказала маме, ради чего мы туда идем и что можем увидеть, но без деталей. Надо же было оставить место для личных впечатлений.

По дороге нам попалась школа, где как раз была перемена. Во двор высыпали дети, все в маленьких разноцветных шапочках; цвета, наверное, соответствовали возрасту или классу. Шумели они изрядно и вели себя совершенно раскованно. Школьная территория выглядела чистой и ухоженной, игровая площадка – яркой. Несколько учителей стояли вокруг, спокойно наблюдая за своими подопечными. Я вдруг подумала, не напомнила ли маме эта школа ту другую, католическую школу, в которую она нас записала. Вряд ли она тогда думала о качестве образования. Ее больше привлекали клетчатые шерстяные юбки, красивый синий переплет Библий и вообще общее впечатление от школы, совпадающее с ее представлениями о том, какой она должна быть. Отучившись там несколько лет, мы с сестрой получили стипендии, так что не было никакого смысла переходить в другую школу. А после школы мы обе поступили в университет: сестра – на медицинский факультет, а я пошла изучать английскую литературу. У входа в музей меня умилила стойка для зонтов. Правильно, незачем тащить лишнюю воду в старое здание. Я забрала у мамы зонтик, отряхнула и положила рядом с моим. Секции для зонтов запирались, маленький ключик я положила в карман. За раздвижными дверями было отведено специальное место, где следовало переобуться. Рядом стояла корзина с коричневыми тапочками. Пока я возилась со своими ботинками, мама выскользнула из своих и аккуратно поставила их именно так, как принято в Японии: носками в сторону входа. Такое впечатление, что она всю жизнь здесь прожила. Носки у нее оказались белее снега. Помнится, в детстве мы тоже разувались на пороге дома. До сих пор помню свое удивление, когда однажды после школы зашла к подруге и нам разрешили бегать по саду босиком. Мать девочки включила разбрызгиватели, и земля, сначала показавшаяся мне жесткой, очень скоро стала мягкой и влажной, а трава – мокрой и теплой от солнца.

Я надела тапочки и направилась к кассе. Билетерша выдала мне несколько монет сдачи, два билета и два буклета, напечатанные на отличной белой бумаге. Она объяснила, что сейчас проходят сразу две выставки: на первом этаже экспонировались работы из Китая и Кореи, а наверху – батики и другая роспись по тканям известных художников. Я поблагодарила, взяла буклеты и повернулась к маме, чтобы ввести и ее в курс дела. Попутно отметила, какая же она аккуратистка в одежде! Ну и тут же вспомнила, как тщательно она чинила наши одежки в детстве.

Я предложила пройтись по всей экспозиции, разделившись, чтобы у нас обеих было время внимательно рассмотреть отдельные работы. Но, чтобы не терять друг друга из виду, лучше не уходить слишком далеко друг от друга. Я не хотела ее волновать, припомнив страх затеряться в потоке людей после аэропорта. Но мама совершенно спокойно отнеслась к здешнему большому пространству и деловито прошла в следующий зал, держа в руках буклет. Интересно, она что, собирается его читать?

Музей располагался на двух этажах. Здесь было тихо и прохладно; деревянные полы и темные балки подчеркивали солидный возраст здания. Лестница на второй этаж выглядела маленькой, и ничего удивительного: когда-то люди здесь обитали в основном низкорослые, как раз под стать лестнице. Ступеньки поскрипывали, а посередине протерлись, образовав углубления от тысяч ног. В окна проникал мягкий молочный свет, как сквозь бумажную ширму. Я выбрала зал наугад, сложила буклет и засунула в карман пальто. Все-таки дороже первое впечатление, не искаженное никакой предварительной информацией. Наивное желание, но только так можно было увидеть вещи в их естественном виде. В застекленных шкафах чинно стояли вазы, горшки и миски, а рядом обязательно располагались рукописные карточки со временем рождения того или иного экспоната и еще какие-то слова, которые я уже не могла разобрать. Изделия выглядели грубовато, одни тоньше, другие толще, но зато сразу становилось понятно, что это ручная работа. После обжига их покрывали глазурью и раскрашивали вручную. Наверное, никто не предполагал, что миска, из которой ели, или кувшин, из которого пили, однажды станет предметом искусства. Я переходила из зала в зал, фотографируя то голубую тарелку с белыми цветами, наверное лотосами, то грязно-коричневую чашу, внутренние стенки которой неожиданно оказывались цвета яичной скорлупы. Какое-то время я еще чувствовала, что мама дисциплинированно держится позади меня, останавливалась вместе со мной, но потом вдруг обнаружила, что больше ее не вижу. Я немножко подождала в последнем зале первого этажа, не высмотрела ее и направилась наверх. По дороге мне попалась комната, где ширмы не закрывали окна; за стеклом открывался садик с камнями и багрянолистыми кленами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.