Джесси Сутанто – Загадка железного веера (страница 19)

– Учитывая, что мы собираемся спускаться с Горы ножей на твоих босых ногах… нет?

– Отлично! – С этими словами Намита ринулась из пещеры, и мы вместе взмыли в небо, прежде чем приземлиться на тысячу голодных клинков.

12. Кай

Я и забыла, какими тяжёлыми бывают человеческие дети, и когда я сграбастала когтистыми лапами предплечья Дэнни, его немалый вес едва не помешал мне взмыть в небо. Едва. Я яростно забила своими недавно отросшими крыльями, и мы вылетели в боковую дверь как раз вовремя, чтобы не попасться Воловьей башке и Лошадиной морде. Дверь захлопнулась с громовым бесповоротным щелчком и отсекла от нас весь шум и неразбериху.

– Отпусти меня! – орал Дэнни, бешено дёргаясь. Один из его кулаков угодил мне в живот.

– Уф! – Я крякнула, из меня вышибло дух, и про равновесие можно было забыть. Я захлопала крыльями, но дуга полёта была испорчена, и я не смогла остановить наше неэлегантное падение на землю. Мы покатились кубарем, мельтеша конечностями. У меня в клюве оказался ботинок, и я была почти уверена, что в какой-то момент моя голова ткнулась в задницу Дэнни, событие, повторения которого я не жажду, позволь заметить. Наконец всё закончилось, мы оба лежали, тяжело переводя дух, пытаясь остановить вращение мира. Когда я наконец-то смогла сделать полный вдох, то поднялась и воззрилась на Дэнни:

– Что за фокусы, о чём ты думал, ударив меня в полёте? Мы могли погибнуть!

Дэнни провёл ладонью по лбу, его грудь всё ещё вздымалась, он сел. А когда наконец встретился со мной глазами, я отступила на шаг назад, потому что на его лице была написана не только ярость, но и животный, почти истерический страх.

– О чём я думал? – пронзительно сказал Дэнни. – О чём ты думала, хватая меня своими когтями? Ты снова стала демоном? Ты знаешь, каково это, когда тебя уносит в небо гигантская демоническая птица? – Его голос сорвался, но он не замолчал, а продолжил, хотя в его глазах блестели слёзы. – Ты знаешь, сколько кошмаров мне снилось про ту ночь? О том, как ты утащила меня в небо? А ты хохотала, не смолкая, и просто подбрасывала меня, как мячик. В любой момент ты могла просто выронить меня и позволить мне разбиться насмерть, и спасти меня было некому, потому что ты заставила меня отослать моего компаньона! – Он выкрикнул последнее слово саднящим от эмоций голосом, сложился пополам и закрыл лицо руками.

Чувство вины захлестнуло меня, и вместо возмущённой тирады, которой я готова была разразиться, у меня вырвалось только тихое виноватое «ясно». Через некоторое время я заставила себя сказать:

– Это вполне понятно. Ты ещё проживаешь свою травму. Причиной которой была я. Да, э… так что… ну… Я прошу прощения. – Вот честно. Я очень-очень искренне просила прощения, хотя признавать малейшую свою неправоту – противно моей натуре. Но видеть страдания Дэнни, больше не прикрытые ни страхом, ни вежливостью, ни чем-то ещё, чем он скрывал их всё это время, было мучительно. – Мне очень жаль, Дэнни. Тому, что я с тобой сделала, нет оправдания. Могу ли я как-то загладить свою вину?

Дэнни ответил не сразу. Он уставился на меня недоверчивым взглядом.

– Ну, ты ведь снова разлучила меня с моим компаньоном. – При упоминании Сяохуа его лицо скривилось от боли. – Она была ранена. Я почувствовал, как трезубец вонзился в неё.

Я вздрогнула. Я тоже видела это, и зрелище зубьев, разрывающих чешую Сяохуа и вонзающихся в её плоть, было отвратительным, почти невыносимым.

– Она… ты её чувствуешь?

Дэнни вздохнул:

– Ага. Она ещё жива. Ей больно, но она жива. И… Я думаю, она уже не в Первом судилище. Мне нужно к ней.

– Я знаю. Я чувствую, что Тео больше не при дворе короля Циньгуан-вана. Они сбежали… куда-то. – Я прикрыла глаза и попыталась найти нить, связывающую нас с Тео, но, похоже, в Диюе прорва помех, потому что я смогла лишь почувствовать, что Тео жив, но ничего конкретного. Дэнни был прав: нам нужно как-то попасть к ним. – Вероятно, они в одном из других судилищ. Все судилища соединены друг с другом. Нам просто нужно выяснить, в чьём дворе они находятся, и отыскать нужную дверь.

Пару мгновений Дэнни снова смотрел на меня таким же обескураживающим взглядом. Затем он прищурился и сказал:

– Ладно. Годный план. Но не могла бы ты перекинуться из птичьего облика? Просто… Мне неприятно видеть тебя в этом обличье.

Моим инстинктивным желанием было сказать ему, чтобы он перестал на меня пялиться, но я понимала, что он прав. Кивнув, я превратилась в лисицу.

– Спасибо. – Затем Дэнни посмотрел через моё плечо и ахнул. – Вау. Это… Не ожидал найти такое в аду. – Дэнни был прав, здесь было необычайно хорошо для двора ада. Мы вошли в прекрасный сад перед величественным дворцом. Сам дворец выглядел так, будто был высечен из чистого нефрита, его стены мерцали глубоким, насыщенным зелёным цветом с прожилками золота. В саду росли деревья всевозможных оттенков красного, по саду петляла река, и это даже не был кровавый поток или что-то в этом роде. Это была обычная вода, и под её гладью я приметила ярких карпов-кои, которые весело плавали, сверкая, как драгоценные камни.

Мы медленно шли по саду, любуясь изобилием налитых плодов, низко свисающих с деревьев. Все деревья и растения посажены гармонично, все они подстрижены, им приданы очень аккуратные и продуманные формы.

– Надеюсь, мне не надо говорить тебе, чтобы ты ничего здесь не ел, – шепнула я, хотя, признаться, у меня самой слюнки потекли при виде всей этой пищи. Когда я в последний раз ела?

– П-ф, само собой, – огрызнулся Дэнни, но при этом у него заурчало в желудке. Его лицо покраснело в тон листве вокруг нас. – Я прочитал достаточно сказок и мифов, чтобы знать, что в аду ничего нельзя есть.

– А если уж есть, то что-то хорошее, а не просто фрукты. Ты можешь представить, Персефона отдала всё на свете, чтобы съесть шесть гранатовых зёрен? Нет, ну правда. Она могла съесть прекрасный стейк из мяса вагю[58], но нет.

Дэнни улыбнулся:

– Ага, я всегда считал, что она продешевила.

Мы повернули за угол и оказались у входа во дворец. Посреди массивных каменных ступеней, ведущих внутрь, стоял громадный жёрнов размером с квартиру-студию на Манхэттене[59]. Мы остановились и вытаращились на эту штуковину. Это была типичная древняя ротационная каменная мельница с отверстием для засыпания зерна и рукояткой[60]. Только, разумеется, эта рукоятка была чересчур велика, чтобы предназначаться для человеческих рук.

– Это большая мельница.

Я кивнула:

– Воистину.

– Это, хм, немного слишком для помола пшеницы. – Дэнни посмотрел на меня с улыбкой, которая скорее напоминала гримасу. – Верно?

– Да, соглашусь. Для пшеницы она кажется чересчур большой. Так что, вероятно, она предназначена не для помола пшеницы, а для чего-то гораздо более крупного. – Я всем сердцем надеялась, что этот мальчик не заставит меня сказать это вслух.

– Например?

Я вздохнула. Он принуждал меня сказать это. Я открыла рот, размышляя, как лучше сообщить новость, но тут с неба грянул громкий голос.

– Цзяшэн, ты как убийца приговорён к измельчению в порошок.

Затем раздался вопль: ярко-голубая человеческая душа упала с неба прямо на мельничный жёрнов. Появился исполинский призрачный буйвол, ярмо которого соединено с рукоятью жёрнова, и пока душа силилась вырваться, буйвол пошёл. Его могучие мускулы задрожали, напрягаясь под ярмом, и массивный камень начал вращаться. Я запрыгнула на плечи Дэнни и закрыла ему уши лапами, а глаза – хвостами. Бедный мальчик не оправится, если станет свидетелем того, что сейчас произойдёт. Я оставалась в этом положении, пока душа кричала, и, к счастью, Дэнни, видимо, понял, что я защищаю его от пожизненной терапии, потому что он не сопротивлялся. Через несколько мучительных минут наступила тишина, оглушающая после всех криков. Я осторожно подняла хвосты и лапы, и Дэнни заморгал.

Он огляделся по сторонам, широко распахнув глаза:

– Где душа?

Я скривилась и указала на ту сторону мельницы, где стоял деревянный поддон, куда собиралось то, что перемолол камень. Дэнни осторожно подошёл к кадке[61].

– Что ты делаешь? Не смотри. Это не тот горшок, который можно найти на краю радуги. Ничего хорошего ты там не найдёшь, – прошипела я.

Но он не послушал, и с недовольным фырканьем я потащилась за ним. Мы заглянули в кадку, и мне сделалось дурно. Поддон был наполнен светящейся голубой жижей. Я прочистила горло.

– Ну что ж. Вот и всё. Пойдём отсюда, а? – Я упёрлась передними лапами ему в спину и толкнула.

– Можешь не повторять дважды. – Он бодро зашагал, и я пристроилась рядом. – Не думал, что когда-нибудь скажу это, но я…

Я проследила за взглядом Дэнни, чтобы понять, почему он замолчал. Ой-ой. Прямо перед нами стоял исполинский буйвол, который был впряжён в жёрнов, и взгляд у него был чересчур разумный, как мне показалось. Проваль! Почему я решила, что буйвол – просто тупое и безобидное животное? Воловья башка мог бы послужить мне подсказкой и предупреждением, что здешним коровам доверять нельзя! Но эта, в отличие от Воловьей башки, ходила на всех четырёх ногах и не носила ни оружия, ни доспехов, и она позволила привязать себя к жёрнову. Не думаю, что Воловья башка запросто позволил бы привязать себя к мельничному жёрнову. Так что, возможно, этот буйвол безобиден.