Джесси Сутанто – Берегитесь Ченов (страница 54)

Раньше, увидев это, я бы съежилась и пожелала провалиться под землю, но сейчас просто улыбаюсь. Потому что теперь понимаю, что они не пытаются опозорить меня. Это не имеет ко мне никакого отношения. Моя семья никогда не подстраивалась под общие правила. Им все равно, как их воспринимают другие. Они просто извлекают только самое лучшее из поездки в Англию, наслаждаясь всем, что связано с этим местом, и прекрасно проводя время. И как мне это может не нравиться?

– Привет, ма, – говорю я, целуя ее в щеку. Приветствую всех за столом, демонстративно игнорируя испуганный взгляд Энни. Ну, а чего она от меня ожидает, что я скажу своей семье встать из-за стола и пойти переодеться?

Ма хитро улыбается, когда Нейтан приветствует ее.

– Нейтан, ты такой хороший мальчик, – она одобрительно похлопывает его по бицепсу. – Ну что, вы двое уже заделали мне внучиков?

Энни давится эрл греем. А Крис делает большой глоток своей «мимозы». Нейтан, у которого явно больше практики общения с моей матерью, просто смеется и говорит, что ему нравится ее наряд. Я оглядываюсь на него, чтобы посмотреть, иронизирует он или реально имеет это в виду, но он искренне улыбается ей и моим тетушкам. Мое сердце трепещет, потому что я понимаю, что он пришел к тому же выводу, что и я. Моя семья если и занимается чем-то, то погружается в это дело с головой, и нам обоим это нравится.

Мы усаживаемся на свои места, но не успеваем сделать даже глоток кофе, как ма толкает меня локтем. Я поднимаю глаза и вижу, что к нам идет Стаф. У меня внутри все сжимается.

– Всем здравствуйте, – говорит она, нерешительно улыбаясь.

Ради Энни и Криса мы все приветствуем ее в ответ.

– Просто хотела попрощаться. Мы выезжаем в аэропорт, – добавляет Стаф.

– Что ж, спасибо за все, ты отлично потрудилась, – отвечает Энни. Она оглядывается на всех нас, вероятно, озадаченная тем, почему никто еще не поблагодарил Стафани. – Мы рады были видеть тебя и твою семью на свадьбе. Правда?

– Угу, – восклицает четвертая тетя, рассматривая свои ногти и поджимая губы.

И дальше следует мучительно неловкое молчание.

– Ладно. Увидимся, ребята, – говорит Стаф и уходит.

У меня в груди появляется странное ощущение, и буквально мгновение спустя я не выдерживаю и бегу за ней.

– Стаф, подожди. – Я догоняю ее у двери. – У меня есть один последний вопрос.

Стаф выжидающе смотрит на меня.

– Для фальшивых свадебных организаторов вам, ребята, действительно удалось устроить довольно потрясающую свадьбу. Ну, если не брать в расчет похищения и прочее…

– О да, – говорит Стаф с кривой улыбкой. – Мы нарыли как можно больше информации об организации свадеб перед встречей с вами, но второй дядя и в самом деле увлекся всей этой темой с прическами и макияжем из-за второй тети. Старшего дядю, правда, не увлекло занятие цветами, поэтому нам пришлось просто заказать их через местного цветочного поставщика. А ама, у нее просто прирожденный талант командовать людьми. Я думаю, она была рождена, чтобы стать свадебным организатором, это абсолютно ее. Не знаю, насколько хорошо третий дядя справился бы с ролью тамады, потому что на самом деле он стоматолог.

Я гляжу на нее во все глаза.

– Стоматолог?

– Да, проходил практику в Аркейдии.

– Вау, прикольно.

– Так о чем ты хотела меня спросить?

Я начинаю колебаться, но затем решаюсь.

– Ну, ничего не стоило бы превратить весь день в полную катастрофу. То есть да, ты, конечно, испортила все наши фотографии, но не то чтобы я очень расстроилась или типа того…

– За фото прости, – говорит она с гримасой.

– …но все остальное было великолепно. Декор, еда, торт, музыка. Почему вы тогда не испортили всю свадьбу?

– А, ты про это. Ну, ты же знаешь аму, у нее слишком много гордости, чтобы сделать что-то совсем плохо.

Я пристально смотрю на нее.

– Серьезно?

– Ну, отчасти из-за этого, а отчасти из-за того, что мы хотели, чтобы праздник казался правдоподобным и естественным для гостей. Мы не хотели, чтобы кто-нибудь заподозрил нас.

– Понятно.

Думаю, это логично. И, как ни странно, я вполне могу представить, как старшая тетя гордилась бы тем, что организовала фальшивую свадьбу, даже если это фальшивая свадьба, где она замышляла уличить жениха и невесту в преступлениях, которых они не совершали.

– Во-о-от…

– Ага.

Какое-то время мы просто смотрим друг на друга.

– Эм. Я просто хотела сказать… – А что я хочу сказать? Я вроде бы хочу сказать ей столько всего, но не могу нормально сформулировать мысль. – Я… эм. Мне очень жаль. – И мне действительно жаль, за очень многое.

Глаза Стаф начинают блестеть от слез, и я понимаю, что у меня тоже наворачиваются слезы. За последние несколько месяцев она стала для меня больше, чем просто свадебным организатором. Она стала для меня другом. Доверенным лицом и источником эмоциональной поддержки. Человеком, который понимает и знает, что я из себя представляю, потому что ее семья точно такая же, как моя. И теперь я осознаю, что, несмотря на разрешенный безумный тайный конфликт между нами, мы никогда больше не вернемся к тому времени. Наша дружба окончательно умерла, и я бы солгала, если бы сказала, что мне ни капельки не больно из-за этого.

– Я знаю, – говорит она и протягивает мне руку. – Мир?

– Мир.

Мы пожимаем друг другу руки.

– Если кому-нибудь вдруг понадобится свадебный фотограф… – говорит она. Моя улыбка исчезает. – Слишком рано шутить об этом?

– Да, слишком.

Тем не менее нечто близкое к улыбке проскальзывает между нами, и когда Стаф уходит, то забирает с собой частичку моего сердца. Правда, совсем маленькую.

Когда я возвращаюсь к столу, старшая тетя допрашивает Нейтана о том, что он думает об их нарядах.

– Тебе правда нравится или нет? – спрашивает она, а ее рот наполовину набит беконом. Что это за дурацкая привычка у людей с китайско-индонезийскими корнями разговаривать с набитым ртом? Есть же пословица «Когда ем, я глух и нем», но нет, мы не умеем воздерживаться от разговоров во время еды.

– Да, нравится, очень… аутентично.

Старшая тетя чопорно кивает второй тете, которая наклоняется и достает коробку из-под своего стула. Она встает и вручает ее Нейтану так торжественно, словно королева дарит яйцо Фаберже одному из своих подданных.

– Подарок на медовый месяц.

– Не стоило, – говорит Нейтан.

Старшая тетя отмахивается от него:

– Вы сказали, что чайной церемонии не будет, поэтому мы не стали дарить вам красный конверт. Йа судах, мы решили поступить как белые люди и подарить вам подарок, а не деньги.

– Вот, для тебя тоже есть, – говорит ма, протягивая мне идентичную коробку. – Открывайте.

– Сейчас? – спрашиваю я.

Дурацкий вопрос. Конечно, сейчас. С некоторым трепетом я осторожно снимаю обертку. Нейтан просто разрывает ее на части.

Когда мы наконец открываем наши коробки, у нас чуть глаза не вылазят из орбит.

Потому что внутри…

– Вау, – восклицает Нейтан, держа в руках традиционную рубашку в индонезийском стиле. Но вместо обычного батика на нее нанесен клетчатый принт Burberry. Ну, вернее, на передней части – принт, а задняя часть искусно украшена батиком. Клянусь, от этого обилия цветов, принтов и техник я чуть не ослепла. Я беру в руки свой подарок.

– Это очень… интересно, – восклицает он, а в его голосе слышится еле заметная нотка ужаса.

– Вау, ципао от Burberry, – добавляю я, напоминая себе сохранять улыбку на лице.

– Они выглядят… э-э, они выглядят так э-э… – говорит Нейтан, – традиционно?

– Да, точно! – радостно восклицает старшая тетя. – Они символизируют слияние английской и китайско-индонезийской культур.

Энни и Крис вместе с остальными посетителями ресторана открыто глазеют на эти ужасные творения.

– Вы, наверное, много денег потратили на них, – добавляет Нейтан.

– Адух, Мэдди, там еще кое-что в коробке! – вскрикивает мама.