Джесси Сутанто – Берегитесь Ченов (страница 48)
– Мы должны отпустить этих мужчин.
И тут комната разражается потоком споров.
Старшая тетя:
– Невозможно.
Вторая тетя:
– Если мы их отпустим, они нас всех убьют!
Ма:
– Адух, как можно отпускать их? Они очень непослушные мальчики, очень плохие!
Четвертая тетя:
– Отпустим, но после того, как убьем, да?
Второй дядя:
– М-м-мф, м-м, м-м-мф!
Я больше не могу это слушать.
– Замолчите! – кричу я. – ЗАМОЛЧИТЕ!
Чудесным образом все они действительно замолкают и смотрят на меня. Так, а что теперь?
– Нам нужно… ну, нам действительно нужно решить, что с ними делать, – говорю я, наконец.
– Да все же очевидно, – говорит четвертая тетя. – Будем держать их в заложниках до тех пор, пока их психованная мафиозная семейка не пообещает не убивать нас.
– О, так легко, да? – фыркает ма. – Ты думаешь, все будет так легко? Мы просто скажем им: «Эй, пообещайте нас не убивать». Они просто ответят: «Хорошо, обещаем». Ага. А потом, когда мы отпустим дядей, мафия скажет: «О-хо-хо, отлично, вы их отпустили, теперь мы вас убьем!»
Все снова начинают кричать и спорить, но я хлопаю в ладоши и выкрикиваю:
– Не все сразу!
Вторая тетя поднимает руку и машет ею:
– Я, у меня есть идея!
Я киваю ей.
– Ладно, все просто, мы убьем одного из них, чтобы послать сообщение «Если вы посмеете преследовать нас, мы убьем вас всех», – говорит она, кивая и радостно улыбаясь.
Мы все смотрим на нее, на женщину, которая думает, что тай-чи – это решение всех жизненных проблем, которая год назад не могла вынести даже мысли о том, чтобы прикоснуться к телу А Гуана.
– Эм, – начинаю я наконец. – Мы, э-э, мы будем эту идею иметь в виду. У кого-нибудь есть еще предложения?
– Может, мы будем убивать его медленно? Чтобы передать очень четкое сообщение, максимально ясное, – говорит вторая тетя.
– Чтобы это была не просто смерть, а смерть в страшных муках, – бормочет Нейтан. Он выпучивает на меня глаза, и мне интересно, думает ли он о том, чтобы убежать, скрыться в темноте ночи и никогда больше не возвращаться. Даже если он так и думает, я не стану его винить.
– Прекрати, – рявкает старшая тетя второй тете. – Почему все твои идеи так или иначе связаны с убийством? Это же очень плохая примета.
– Да, старшая тетя права, это очень плохая примета, – быстро добавляю я. Хмуро смотрю на старшую тетю, замечая, что она снова надела свой фасинатор с вараном. Хотя чему тут удивляться? Несмотря на то, что свадьба закончилась, моя семья все равно уделяет важное внимание тому, чтобы их образы по-прежнему оставались завершенными. Но, собственно, мне вообще без разницы, ее варан – ее выбор.
– Да, если ты кого-то убьешь, то принесешь несчастье в семью, – говорит ма, потому что приметы ее все.
– Неправда, – возражает вторая тетя. – Мы вон убили А Гуана, но это на самом деле принесло нам удачу. Ну, сами посудите, бизнес идет хорошо, Мэдди наконец-то замуж вышла. Может, если мы убьем одного из них сейчас, то Мэдди забеременеет и родит тебе внука.
Лицо ма светлеет.
– О-о-о, внука! Да, хорошая мысль. Ладно, решено, тогда убьем одного.
– ПЛОХАЯ мысль! – Что у меня за семья такая? – Приметы явно так не работают.
Мама и вторая тетя пристально смотрят на меня.
– Мэдди, пойми, я не становлюсь моложе, – печально произносит ма. – Я ведь могу умереть и так и не увидеть своего внука.
– Я не могу поверить, что ты используешь это как способ заставить меня забеременеть, – выдаю я. – Давайте так, я притворюсь, будто бы ничего этого не слышала, и мы просто вернемся к первоначальному вопросу, что нам делать с дядями. И для справки: мы не станем их убивать, расчленять, сдирать с них шкуру или еще что-то подобное.
– Адух, Мэдди, тьфу, постучи три раза по дереву. Кто говорил что-то про сдирание шкур? – восклицает вторая тетя, испуганно маша на меня рукой. – Адух, это очень жестоко вообще-то.
– А, вот где вы провели черту? Расчленить – запросто. Но содрать шкуру – это уже слишком?
Мама и вторая тетя кивают.
– Буду знать. Ладно, есть еще какие-нибудь идеи, которые не предполагают причинения кому-либо тяжких телесных?
– Как насчет того, чтобы просто пойти в полицию и все им рассказать? – предлагает Нейтан. Но затем он видит наши лица и быстро говорит: – Ладно, неудачное предложение, забудьте.
– Я думаю, может, мы и Нейтана тоже свяжем? А то он начал тут что-то про полицию заливать, – бормочет вторая тетя.
– Ну уж нет! – рявкает ма. – Зятя моего никто не смеет связывать, ясно?
Нейтан, выглядящий испуганным, говорит:
– Эм. Спасибо, ма?
– Только не говори больше никаких глупостей типа «пойти в полицию» и тому подобное, – говорит четвертая тетя.
– Ладно. – Нейтан быстро кивает. – Ну, поскольку эти чуваки из мафии, мы могли бы просто сказать копам, что они подвергают опасности всех и…
– Но тогда они расскажут копам о нашей причастности к смерти А Гуана, – добавляю я.
Рот Нейтана сжимается в тонкую линию.
– Да, – тихо говорит он. – Но я думаю, что, возможно, это цена, которую мы должны заплатить. У меня есть знакомые в прокуратуре, они помогут нам…
– Эй, нетушки! – вскрикивает мама. – Нет, нет, нет. На нас же все равно заведут уголовные дела, а кто потом захочет нанять преступников в качестве организаторов на свадьбу?
– И твой отель, никто не захочет там больше останавливаться, – добавляет старшая тетя.
Нейтан вздыхает, и они погружаются в очередную разгоряченную дискуссию, по бесконечному кошмарному кругу обсуждая, что делать с дядями.
Я устала. Последние двадцать четыре часа были сплошным вихрем эмоций, поэтому сейчас я уже не знаю и не понимаю, что делать. Проблема в том, что мы не можем сделать ничего хорошего. Каждый вариант имеет за собой свое собственное наказание. Я рада, что призналась во всем Нейтану, это правильное решение, но оно будто бы высосало из меня всю энергию. Я чувствую себя так, словно из меня вытащили все органы и оставили пустую оболочку.
Мои ноги становятся ватными, поэтому я медленно опускаюсь и растекаюсь как лужица на ближайшем стуле. Никто этого даже не замечает; все слишком заняты спором, и это просто прекрасно. Я подпираю щеку рукой и продолжаю наблюдать за ними, абсолютно ни о чем не думая. Словно я вышла из своего тела и смотрю за происходящим издалека, как призрак. Вон старшая тетя, скрестив руки на груди, властно качает головой. Там вторая тетя спорит о плюсах расчленения людей, а в это время Нейтан в шоке таращится на нее.
Мама порхает туда-сюда, уваживая своих старших сестер и зятя, а четвертая тетя изучает свои ногти и потягивает чай. Это моя семья. Забавная штука – семья.
Кстати, говоря о семье, те трое мужчин, которых мы связали, тоже семья. Мой взгляд устремляется к ним. Странно, насколько они похожи. А ведут себя практически как мои тетушки. Старший дядя теперь тоже очнулся и медленно моргает. Второй дядя выглядит испуганным, что в принципе логичная реакция на то, что тебя похитили. А третий дядя морщится так, будто у него раскалывается голова, хотя, вероятно, так и есть. Вот они, трое мафиози, всех их каким-то образом схватила и связала моя сумасшедшая семья. А ведь мы даже не мафия, но все равно как-то умудрились одолеть этих настоящих профессиональных убийц и связать их кабельными стяжками и…
Погодите-ка. Стяжки. Я хмурюсь и принимаю вертикальное положение, пристально глядя на троих мужчин. Старший дядя и второй дядя оба связаны черными стяжками четвертой тети, но третий дядя…
Я вскакиваю, спешу к нему и сбрасываю с него одеяло. И ахаю.
– Вот, черт!
30
– Апа? – восклицает ма. – Кенапа, Мэдди?
– Что такое? – спрашивает Нейтан, подбежав ко мне. – Он ударил тебя? Ты в порядке?