Джесси Эндрюс – Я, Эрл и умирающая девушка (страница 8)
– Ну, я… это… звонил… узнать… не хочешь ли встретиться.
– Прямо сейчас?
– Ну да.
– Нет, спасибо.
– Э-э… ты не хочешь встречаться?
– Нет, но все равно спасибо.
– Ну, может, позже?
– Может, позже.
– Ладно, ну… пока.
– Пока.
Я отключил телефон, чувствуя себя распоследним самовлюбленным болваном в мире. В какой-то степени наш разговор был на сто процентов таким, каким я и ожидал, и все равно ему удалось ошеломить меня. Я вообще вечно влипаю в неудобные истории, заканчивающиеся постыдным фиаско, – из-за мамы, которая пытается управлять моей светской жизнью. Нет, это нормально, когда мама организует общение ребенка, пока он ходит в детский сад. Но моя мама планировала мои встречи с друзьями до девятого класса! Хуже всего то, что в двенадцать-тринадцать лет единственные, за кого мамы решали, с кем и когда им поиграть, были дети с явными нарушениями развития: умеренными или серьезными. Не буду вдаваться в детали – и так ясно, что эмоционально это ужасно меня ранило, и возможно, именно из-за этого я так часто взрывался или притворялся трупом.
В любом случае то, что вы видите здесь, – лишь часть большого маминого Проекта по Вмешательству в Жизнь Грега. Без сомнения, она стала единственным крупным препятствием между мною и жизнью, которую я пытался описать выше: жизнью без друзей, врагов и неловкости.
Чувствую, пора представить вам мою семью. Пожалуйста, простите, если вас затошнит.
Глава 7
Семья Гейнс: обзор
И снова попробуем проскочить это как можно быстрее.
Д-р Виктор Гейнс. Это мой отец, профессор антиковедения в Университете Карнеги – Меллона. На свете не сыскать человека чуднее Виктора Квинси Гейнса, доктора философии. По моей теории, папа был страстным тусовщиком в 80-е, и ширево вместе с выпивкой частично расплавили провода в его мозгу. Одно из его любимых занятий – сидеть в кресле-качалке, раскачиваясь взад-вперед и пялясь в стену. По дому он обычно расхаживает в муу-муу – попросту говоря, в простыне с прорезанными дырками, – и разговаривает с котом, Кэтом Стивенсом, словно тот – самый что ни на есть настоящий человек.
Отцу трудно не позавидовать. Он преподает в лучшем случае двум курсам студентов за семестр, обычно одному, и, кажется, это занимает совсем немного его времени. А порой они и вовсе дают ему целый год отпуска на написание книги. Папа терпеть не может почти всех своих коллег, считая их нытиками. Он проводит кучу времени в мелких магазинчиках в районе Стрип, болтая с владельцами и покупая всякую хрень, которую никто в семье больше не ест, типа рубца яка, сосисок из страусятины или сушеных каракатиц.
Раз в два года папа отращивает бороду, становясь похожим на талиба.
Марла Гейнс. А это моя мама, бывшая хиппи. До того как выйти замуж за папу, мама вела очень интересную жизнь, подробности которой тщательно скрывает. Известно, что она некоторое время жила в Израиле, и мы подозреваем, что у нее был парень из Саудовской королевской семьи, что, конечно, большое событие, учитывая, что она еврейка. И не просто еврейка: Марла Вейсман-Гейнс –
Израильтяне будут в восторге.
В любом случае моя мама – любящая, заботливая и всегда позволяет папе делать что взбредет в голову, но она невероятно упряма и обладает поистине железной волей, особенно в вопросах Правильного и Неправильного. И если она назначает что-то Правильным, это будет сделано. Никаких «если», «а» или «но». К добру или к худу. Нравится нам это или нет. Эта черта многих мам – невероятный гемор. Она практически разрушила мою жизнь, какой я ее знал, как и жизнь Эрла. Спасибо тебе, мамочка!
Гретхен Гейнс. Моя младшая сестра. Ей четырнадцать, то есть любое нормальное взаимодействие с нею обречено на провал. Когда-то мы отлично ладили, но четырнадцатилетние девочки – это же сущий ад! Главное, что ее заботит – это кричать на маму и не есть ужин, что бы на него ни приготовили.
Грейс Гейнс. Это моя самая младшая сестра. Ей шесть лет. Мы с Гретхен совершенно уверены, что Грейс «получилась» по ошибке. Кстати, вы, наверное, заметили, что все наши имена начинаются на «Гр» и совершенно нееврейские. Как-то вечером мама, хлебнув лишнего за ужином, призналась нам, что еще до нашего рождения осознала: ее дети будут носить совершенно нееврейскую папину фамилию, и решила тогда сделать нас «евреями с сюрпризом». В смысле: евреями с конспиративными англосаксонскими именами. Я-то понимаю, что все это чушь собачья. Но, видимо, предрасположенность к мозговому грибку у нас в роду.
Грейс мечтает стать писательницей и принцессой и, вслед за папой, относится к Кэту Стивенсу как к полноценному человеку.
Кэт Стивенс Гейнс. Наш кот был ужасно прикольным. Был. Он умел вставать на задние лапы и шипеть, когда кто-нибудь входил в комнату, умел набрасываться на тебя в коридоре, обхватывать лапами и кусаться – но теперь постарел и обленился. Нет, его еще можно заставить укусить, но для этого нужно самому схватить его и пощекотать живот. Формально это мой кот: именно я придумал ему имя. Мне тогда было семь, и я только что узнал о существовании Кэта Стивенса по Национальному общественному радио – разумеется, единственному звучащему в доме Гейнсов. В то время мне казалось это самим собой разумеющимся именем для кота.
Только много лет спустя я осознал, что музыкант Кэт Стивенс давно спекся.
Не могу не подчеркнуть еще раз: папа испытывает невероятно
Бабу-Бабу Гейнс. Папина мама живет в Бостоне и иногда приезжает к нам. Как и Кэта Стивенса, я назвал ее так, когда был еще маленьким, и теперь уже ничего не переделаешь: я и обе мои сестры зовут бабушку Бабу-Бабу. Кошмар! Но, видимо, нам никуда не деться от ошибок молодости.
Глава 8
Секс по телефону-2
Про лейкемию Рейчел я узнал во вторник. В среду я снова позвонил ей, запиленный мамой, и снова она отказалась со мной встречаться. А в четверг бросила трубку, едва я поздоровался.
Поэтому в пятницу у меня не было никакого желания ей звонить. Придя из школы, я сразу же включил «Альфавиль» (Годар, 1965), который собирался пересмотреть потом с Эрлом в научных целях. Ой, вы же еще не знаете, кто такой Эрл, хотя мы уже порядком углубились в эту невыносимо глупую книгу. Скоро вам представят Эрла, возможно, после моей попытки заехать самому себе по башке дверью.
В любом случае еще шли титры, как вошла мама и начала одну из своих фирменных сцен: выключив телевизор, раскрыла рот и разразилась нескончаемым потоком слов. Ничто из моих действий не могло заставить ее замолчать хоть на секунду. Она явно впала в Неостановимое настроение.
МАМА
В данном вопросе у тебя нет выбора, Грегори, потому что тебе вверена возможность по-настоящему изменить чь
ГРЕГ
Мам, что за?..
МАМА
ть редкая и более значительная, чем все, что ты мог бы сделать, и позволь мне сказать тебе, что это не…
ГРЕГ
Ты о Рейчел? Потому что…
МАМА
ых я видела, как ты день за днем лежишь, словно дохлый слизняк, в то в время как твоя подруга
ГРЕГ
Дай мне сказать!
МАМА
совершенно неприемлемо,
ГРЕГ
Мам, остановись, дай мне сказать хоть…
МАМА
ли ты думаешь, что твои отмазки важнее счастья девушки с
ГРЕГ
О срань господня! Пожалуйста, остановись!
МАМА
ы сейчас же
ГРЕГ
Рейчел не дает мне и слова сказать! Бросает трубку! Мам! ОНА БРОСАЕТ ТРУБКУ-У-У!
МАМА
ом мире, самое главное: ты должен научиться отдавать, потому что
ГРЕГ
А-а-а-а-а-а-а-р-р-р-р-р-г-г-г-г-г!!!!!!!!!!!
МАМА
думаешь, что тебе удастся отделаться этим твоим «Аррг», дорогуша, подумай еще раз, не-а, нет, ты
Делать ничего – надо было звонить Рейчел. Потому что бороться с мамой, впавшей в Неостановимое настроение, бессмысленно. Наверное, именно так она и стала начальницей в некоммерческой организации: ведь, по сути, все они занимаются тем, что мучают людей трындежом, пока те не согласятся. Примерно как Уилл Каррузерс уговаривает «разок» поделиться с ним чипсами, разве что у «некоммерцев» нет дополнительного аргумента в виде страха жертвы перед тем, что чуть позже некоммерческая организация накинется на нее в раздевалке и отхлестает мокрым полотенцем по голой заднице.
В общем, пришлось снова звонить Рейчел.
– Что тебе нужно?