Джесси Эндрюс – Я, Эрл и умирающая девушка (страница 47)

● Но самое трудное – видеть своего сына, глядящего, как умирает его друг.

● Теперь ты должен сам принимать решения;

● Но мне так тяжело позволить тебе принимать собственные решения.

● Но я должна позволить тебе принимать решения самостоятельно.

● Я так тобой горжусь.

● Твой друг умирает, а ты такой сильный.

Хотелось с частью их поспорить. Я ни разу не был сильным и уж точно не чувствовал, будто сделал нечто, чем можно было бы гордиться. Но каким-то образом я понял, что сейчас не время для очередного выпуска «Часа чрезмерной скромности».

Мы пошли. Я знал, что больше не увижу Рейчел; чувствовал себя опустошенным и измученным. Мама купила мне мороженого с ароматом Калуа и добавками: хабанеро и пергой. Оно было хорошим.

Именно тогда я понял, что сделаю это.

Глава 40

Последствия III

Зимние каникулы подходили к концу, но снега еще ни разу не было. Мы с Эрлом сидели в «Аромате Сайгона» Тхуэня – впервые встретившись с тех пор, как я заделался отшельником. «Аромат Сайгона» Тхуэня – этот тот вьетнамский ресторан в Лоренсвилле, что нам однажды советовал мистер Маккарти, когда мы случайно удолбались и проговорились Рейчел, что снимаем кино. Я подумал, Эрл скорее согласится встретиться со мною в чудаковатом месте с вероятно несъедобной едой.

Когда я пришел, Эрл был уже там. Я сильно вспотел, проехав на велике от самого дома в зимней куртке. Вдобавок у меня запотели очки, и пришлось их снять и озираться по сторонам, как крот. Эрл не спешил обозначить себя, так что я порядком покрутил по залу, пока нашел его – мрачно помешивавшим миску супа.

– ПРИВЕТСТВУЮ! ПРИВЕТСТВУЮ! – прогудела размытая фигура, возможно, самого Тхуэня, напугав меня до усрачки.

– Хай, – поприветствовал я Эрла.

– Прив!

– Это фо?

– Ага.

– Хороший?

– Ну, в нем всякие жилки и прочая хрень.

– Хм.

– ЧТО ВЫ ЗАКАЗЫВАТЬ? – интересовался Тхуэнь. Он был примерно с меня ростом и таких же пропорций и, казалось, был невероятно счастлив видеть нас в своем заведении.

– Фо.

– ОДИН ФО, – прогудел Тхуэнь и заковылял к стойке.

– На этот раз без ширева, – пробормотал Эрл.

Ресторан заполнял удивительно мягкий ритм-энд-блюз, только громковатый немного. «Ты – моя сексапильная любовь, – ворковал юноша, – сексакпи-и-и-ильная любо-о-овь.

– Короче, – сказал я, – не знаю, слышал ли ты, но Рейчел умерла.

– Да, я слышал.

– Короче, э-э… Ты забрал у нее все свои ди-ви-ди?

– Ага. – Эрл не переставал помешивать суп.

– Можно с них копии сделать?

Эрл поднял брови.

– Я типа взбесился, – объяснил я, – как бы сильно рассердился и исцарапал все свои диски. Короче, у меня ничего не осталось.

Эрл выпучил глаза:

– А я свои сжег, – признался он.

– О, – только и мог сказать я. Почему-то это меня почти не удивило, хотя, казалось бы, должно было взбесить.

– Ага. Сжег их в мусорке.

– То есть больше копий нет.

– Ты свои совсем расфигачил? Не фурычат?

– Не-а.

– Черт!

– О-о, девушка! – блеял ритм-энд-блюзник. – Ты заставляешь меня повторять: о-о, о-о, о-о-о.

Мы оба помолчали. Наконец Эрл сказал:

– Не думал, что ты расфигачишь свои диски.

– Да… Я что-то взбесился. Не знаю…

– Мне даже в голову не приходило, что ты… че-нить такое сделаешь.

– Не стоило, да, – согласился я, но Эрл не пытался заставить меня раскаиваться. Он искренне изумлялся.

– ОДИН ФО, – объявил Тхуэнь, ставя миску на стол. Суп пах великолепно и одновременно отвратительно. То он источал великолепный аромат говядины с лакрицей, то внезапно этот запах вытеснялся вонью потной задницы. К нему прилагалась большая тарелка с кучей каких-то листьев, фруктов и похожих на сперматозоиды ростков фасоли.

Я пытался понять, с чего начать, как вдруг Эрл сказал:

– Это хорошо, чувак, потому что я больше не могу делать никаких не фильмов. Пойду искать работу или типа того. Скоплю бабла и свалю из этого чертового мамашиного дома.

– Да?

– Ага. Пора линять, чувак. Я больше так не могу.

– А на какую работу хочешь устроиться?

– Чувак, без понятия. Пойду менеджером в «Венди» или еще в какую-нибудь хрень.

Мы пытались это съесть. Бульон был вполне. Непонятные кусочки животного происхождения были для меня немного странноватыми: все в узловатых бугорках, с большими кусманами жира и всякого такого. Еще там плавали «говяжьи фрикадельки». Их я бы не стал есть ни при каких обстоятельствах.

Не знаю, зачем я поднял эту тему, но вдруг выпалил:

– Кажись, я заваливаю несколько предметов.

– Да?

– Ага, просто забил на школу.

– Угу, мистер Маккарти был в бешенстве.

– Пусть отсосет, – отгрызнулся я и тут же пожалел об этом.

– Хоре чушь молоть.

Я ничего не ответил.

– Будет глупо, если не поступишь, – продолжал Эрл. Без гнева, буднично. – Ты же умный, чувак. Тебе надо думать о колледже и прочей фигне. Хорошая работа и так далее.

– Я тут подумал, – осторожно начал я, – может, не поступать в колледж. Может, пойти в киношколу.

– Че, из-за Рейчел?